Мемориал

Настя уговорила Катрин немного побыть у них, потому что после всего произошедшего в больнице не хотела оставлять Лоулт одну. Дома никто не был против – там всегда были рады Настиным друзьям, пока они не угрожали её жизни. Чуть ранее, когда Настя и Катрин подъехали к дому и вышли из машины, они заметили человека, который сидел на скамейке у подъезда. Конечно, он мог выйти подышать свежим воздухом, но Насте показалось, что он кого-то ждёт. Как ни странно, этим человеком оказался тот странный парень Майк, который совсем недавно поселился в их доме. -Добрый вечер, – поздоровался с девушками Майк, как только увидел их. Настя кивнула, Катрин произнесла: «Привет». – Может, вы присоединитесь? А то мне в своей компании самого себя начинает становиться слишком скучно. -Без обид, но у меня был очень тяжёлый день, – Настя дала понять, что оставаться она не планирует, – так что мне не до скучных посиделок с парнем, которого я не знаю. -У вас довольно интересная семья, – продолжал парень, будто не услышал её слова. – Какие-то тайны, загадки, а последствия и того хуже. Такие вызывают у меня интерес. -Не забывайте, Майк, что в истории вашей любви тоже было множество тайн и загадок, – напомнила ему Настя. – Например, таинственное исчезновение Кэй. -Это уже совершенно другой разговор, – покачал головой Майк. Возможно, ему было до сих пор неприятно вспоминать о девушке, которая разбила ему сердце. – Она как раз не была принцессой, живущей жизнью обычной шестнадцатилетней девушки. -Зато я знаю, кем она была на самом деле, – Настя не успела заметить, как эти слова слетели с её языка. -И кем же? – Майк, кажется, был заинтересован и ожидал, что она откроет ему тайну. Однако Настя не собиралась так быстро впускать этого человека в свой мир. -Если встретишь её когда-нибудь – поинтересуйся, – ограничившись этими словами, она повернулась к Катрин: – Идём, а то курица остынет и будет невкусной. -Нет, я протестую! – Майк быстро поднялся со скамейки. Переградив дорогу Насте, он заглянул ей в глаза. – Кем была Кэй? Откуда ты знаешь о ней то, что не знаю я? -Дай мне пройти, – сказала Настя. – Ты не узнаешь этого до тех пор, пока я не захочу тебе рассказать. -Нет, ты всё мне скажешь, – он всё так же стоял перед ней, загораживая дорогу, и ждал ответа. -Да пошёл ты! – оттолкнув его в сторону, Настя пошла к подъезду, уверенная, что он смотрит ей вслед. -Настя! – крикнул он, когда девушка искала в сумке ключи. Вздохнув, она обернулась. -Что-то ещё? -Я обязательно выясню всю правду, – серьёзно пообещал Майк, продолжая смотреть на Настю пристальным взглядом. – Тайны не приносят никакой радости, Анастасия Гусакова. Девушка ничего не ответила на это заявление. Ключи были уже у неё в руке, поэтому она открыла дверь и пропустила Катрин первой, а потом зашла в подъезд и сама, даже не посмотрев на Майка. -Ты определённо ему нравишься, – заметила Катрин, когда они поднимались в лифте на нужный этаж. -Я? Ему? – Настя с удивлением посмотрела на подругу, уверенная в том, что она говорит сущую ерунду. – Нет, Катрин, он просто… Так и не договорив, она замолчала. -Договаривай, – с интересом уставилась на неё Лоулт. – Что ты там хотела сказать? -Ему просто скучно, и он хочет развлечься, – подвела итог Настя. – Он обращал бы на нас внимания не больше, чем на урну у подъезда, если бы я не знала кое-что о его сбежавшей возлюбленной. К тому же, я общаюсь с Мишей, который был её парнем, и это даёт Майку основания считать меня хорошо информированной. Катрин повернулась к зеркалу, разглядывая своё отражение и поправляя волосы. -Но так ведь и есть. Тем более, ты дала ему понять, что кое-что знаешь о ней. То, что не знал даже он. -Я ему ничего не скажу, – решила Настя, – каким бы милым он со мной ни был. Я сболтнула лишнего, но больше этого не повторится. Пусть кто-то другой возьмёт на себя труд рассказать ему правду. Хотя, если эта Кэй появится на горизонте, необходимость что-либо рассказывать быстро отпадёт. -Но будут последствия? – догадалась Катрин. -Он решит, что у нас всех поехала крыша. Маги, вампиры… Все его проблемы сразу покажутся ему ерундой по сравнению с этим.

***

Хейли Ламберт уже раз пятый набирала номер Саши, но он упорно не брал трубку – либо не слышал, либо и правда не хотел с ней говорить. И, судя по тому, как закончилась их последняя встреча, девушка склонялась к последнему варианту. Она кинула телефон на стол и опять углубилась в свои мысли, которые мучили её и доводили до отчаяния, но помочь ей мог только тот, кого не было рядом. Она всегда была сильной и ждала чего-то, не говоря об этом вслух. Она всегда молча ждала, не устраивала скандалов и не кидалась ему на шею с признаниями в любви. Её поведение отличалось адекватностью, но, возможно, именно к этому Саша Мартынов так и не смог привыкнуть после всех своих предыдущих отношений. Видимо, он любил таких сумасшедших, как Елена Брант, у которой порой слишком зашкаливали эмоции, и тогда она ударялась в крайности. Её даже легко можно было назвать неуравновешенной, и это заставляло Хейли беспокоиться за Сашу. С Еленой Брант она сталкивалась всего пару раз и не могла сказать, что хорошо её знает, но даже со стороны было понятно, что эта девушка может втянуть Мартынова в большие неприятности. И если Анджелина Джонсон была обычной девушкой, которая по глупости упустила хорошего парня, то в Елене крылось что-то опасное. Хейли вздохнула, пытаясь понять логику своего друга, хотя для неё он был больше, чем друг. Ей хотелось, чтобы он держался подальше от Елены Брант, и дело было не только в ревности и желании занять место этой девушки. Хейли боялась, что Саша пострадает. Ей не хотелось, чтобы он страдал. Она прекрасно знала, как его почти убил разрыв с Анджелиной, а Елена была ещё менее подходящей кандидатурой на роль его девушки. Хейли отлично понимала, что после всего, через что довелось пройти Саше, он запутался и свернул на опасную дорожку. Столько раз обжигаясь и чувствуя боль, в один момент начинаешь иначе мыслить и поступать так, как никогда не поступил бы раньше. Она помнила его весёлым парнем, которому пыталась залечить раны после расставания с Анджелиной Джонсон. Она была свидетелем его мучений, видела, как он убивался из-за неудачного расставания и постоянно рассматривал её фото на телефоне. Тогда Хейли пришлось взять всё в свои руки, чтобы помочь другу навести хоть какой-то порядок в его жизни. Она удалила все фотографии Анджелины из его телефона, чтобы он не смог их рассматривать, но этого оказалось недостаточно. Анджелина присутствовала в его жизни, несмотря на отсутствие общения и фотографий, которые вызывали у Саши мучительные воспоминания. Нужно отдать ему должное, держался он хорошо и притворялся счастливым тоже довольно неплохо. Иначе Хейли никогда бы не поверила, что интересна ему как девушка, а не как друг. Но потом он захотел всё закончить, сказав всего одну фразу, но до чего же банальную: «Прости, но мы никогда не сможем быть больше, чем друзьями». Хейли взяла телефон и набрала его номер, надеясь, что это не попытка её избегать, и он наконец ответит. Но она снова ошиблась, потому что ответили ей лишь гудки.

***

-Кэтрин, объясни мне, что ты задумала, – Мелисса находилась в некотором раздражении. – Связь между тобой и Катрин Лоулт разорвана, а твой двойник живёт, ни о чём не заботясь, и живёт, надо сказать, не худшим образом. Но меня больше беспокоит то, что ты позволяешь себе строить предположения насчёт Киры… -Если ты пораскинешь мозгами, то поймёшь, что всё сходится, – усмехнулась Кэтрин, немного нетерпеливо постукивая пальцами по поверхности стола. -Сходится? – Мелисса Мерт, вероятно, не собиралась следовать совету своей подруги. – Ты не хочешь рассмотреть другие версии и веришь лишь в ту, которая приносит мне больше боли. Кира была нашей подругой, но ты тайно её ненавидела. -Не больше, чем она меня, – бросила в ответ Кэтрин, устав от споров и бессмысленных обвинений. Мелисса вроде бы смирилась с тем, что Хайс убила Киру в тот день, когда Настя Гусакова должна была стать просто воспоминанием. Вернее, она пыталась её убить и теперь была уверена, что Хартман каким-то чудом выжила. Не только выжила, но и стала вампиром, если верить в то, что сказала Гусакова, а она не стала бы врать. Не стоило накачивать Хартман кровью, надо было ударить её по голове чем-то тяжёлым, и тогда она пошла бы на ужин рыбам. Кэтрин знала, что это правда. Она сама слышала запись на диске, который принесла Гусакова, однажды ворвавшись в квартиру Кузнецова и требуя объяснений. Тогда-то и стало ясно, что Хартман не мертва. Кэтрин узнала её голос на записи, слушая, как она просит помощи у Лузиной, но Мелиссе об этом рассказывать не собиралась. Она знала, что Мерт это не понравится. А ещё знала, что совершила огромную ошибку. И эта ошибка состояла в том, что из-за своей ненависти к вампирам она не изучила их достаточно хорошо, чтобы знать, что для обращения нужно умереть с кровью вампира в организме. Упав с парохода в воду человеком, Хартман утонула, но кровь вампира, которую Кэтрин влила ей в глотку, чтобы выиграть время, оживила её и сделала вампиром. Таким образом Кэтрин создала ещё одного хищника… -Цепочка это тоже не показатель, – продолжала рассуждать Мелисса, которая не знала главного, а оттого версия Кэтрин казалось ей абсурдной. -И почему же? – поинтересовалась Кэтрин. Она знала, что из них двоих Мелисса всегда относилась к Хартман лучше, но сейчас создавалось впечатление, будто она не хочет, чтобы Хартман оказалась живой и снова вернулась в их жизнь. -Если эта цепочка была на Кире в день её исчезновения или, как ты говорила, смерти, а ты нашла её в старом сарае, где мы иногда тусовались, это не значит, что Кира до сих пор жива. Да, её тело так и не нашли, но это ничего не значит. Кэтрин бросила быстрый взгляд на подругу и снова вспомнила тот день, воспоминания о котором разлетелись по памяти, как обломки деревянной лодки, и периодически всплывали то тут, то там. -Это может значить многое, Мелисса. Гораздо больше, чем ты в состоянии признать. И вообще, что это за пессимизм такой? Я думала, что ты будешь рада узнать о… -Всё, чего я хочу – чтобы она наконец обрела покой, потому что она этого заслужила. Поднимая данную тему и пытаясь убедить меня в том, что никогда не случится, ты делаешь мне больно. Но я знаю одно, Кэтрин: ты делаешь это намеренно, потому что такова твоя сущность. Ты просто дрянь, и это уже ничего не изменит, ни один хороший поступок. Сказав это, Мелисса застучала каблуками по лестнице, убегая в свою комнату. Кэтрин понимала, что она расстроена, но это волновало её в последнюю очередь. В её голове зрел план, который она собиралась сбросить на голову своим врагам, как ядерную бомбу…

***

Катрин собралась прогуляться и решила сделать это в одиночку. Настя согласилась с этим, закрыв за подругой дверь, ведь Катрин не пять лет, а Настя – не её бабушка. Так что когда Лоулт на время покинула дом, Настя отложила книгу, с которой просидела десять минут, но так и не смогла сосредоточиться. Она спустилась на кухню, где в это время Елена жарила восхитительные куриные ножки. -Как ты? – поинтересовалась Воскобоева, заметив племянницу в дверях. Час назад они столкнулись в прихожей, и Настя рассказала обо всём, что произошло в больнице. И ей стало легче, когда в глазах Елены она не увидела осуждения. -Лучше, чем могло быть, – призналась Настя, – но голова всё ещё немного болит. Было немного непривычно, что Елена стоит здесь, на её кухне, и жарит курицу к ужину, а она, Настя, одетая всего лишь в футболку и летние шорты, обращается к ней на «ты» и рассказывает то, что мало кому рассказала бы. Было непривычно разговаривать в домашней обстановке, как друзья, а не как учитель и ученик в классе. -Мы никогда не возвращались к разговору о том, что произошло в холле пятого этажа, – вдруг начала Елена, и Настя вздохнула, услышав это. Они не касались этой темы с тех пор, как у них случился разговор в кабинете Елены, через некоторое время после покушения Гусакова. -Почему ты сейчас об этом вспомнила? -Не знаю, просто вдруг вспомнила всё, что с нами произошло с момента знакомства. Откуда ты знала, что нужно делать? – Елена отложила вилку и посмотрела на Настю. -Ну, я же… – Гусакова на мгновение замялась. – Мне многое известно. -Ах, да. Во взгляде Елены была лёгкая усмешка, когда она подняла глаза. -Хорошо. Допустим, что это понятно. Но как ты узнала, что для этого тебе нужна я? -Просто интуиция, – вздохнула Настя. – Она-то и подсказала мне, что нужно делать. -Думаю, ты и сама это знала. Несколько минут они просто молчали, глядя в глаза друг другу. Секретов между ними больше не было, и можно было смело рассказать о том, чем руководствовалась Настя в тот день, когда Александр Гусаков стоял перед ними, нацелив на них пистолет. -Ты права. Я прочитала в какой-то книге, что такое заклинание могут сделать только родственники, а там, в холле пятого этажа, я забыла об этом, просто следовала интуиции. Но после, когда я снова наткнулась на это заклинание, я вернулась к тебе за ответами, прихватив с собой ту самую книгу. Ты ведь это помнишь? -Помню, – кивнула Елена, – и сильнее всего – твоё отчаяние. Ты запустила этой книгой в стену, когда я сказала, что написанное ничего не значит, а нас с тобой ничего не связывает. Мне жаль, Настя, но тогда я не могла ответить иначе. -Я понимаю, – кивнула Гусакова. – Теперь, когда знаю больше. Елена кивнула в ответ, улыбнувшись. Она, как и девушка напротив неё, стояла и вспоминала тот день, когда Настя ворвалась в её кабинет, возмущённая и требующая ответов. Она была такой уверенной и такой очаровательно сердитой… -Настя… Я хотела спросить у тебя ещё кое-что. Может, уже поздно, но всё же… Почему ты не стала искать информацию обо мне? Ведь хотела, я же знаю, а свои дела ты всегда доводишь до конца. -Собиралась, – подтвердила Настя, – но не успела. Надо было разобраться с одним вампиром. Но Алакара была крайне несдержанной и даже хотела залезть к тебе в кабинет. -Всего один? – улыбнулась Воскобоева. -Да. Я сказала ей, что это не её проблема, и пообещала разобраться с этим сама. Если бы только у меня было немного больше времени, я могла бы узнать многое. Но у меня его не было. -Ты почти догадалась однажды, – напомнила ей Елена, и её сердце больно кольнуло от мысли, что в тот день Александр Гусаков мог всё-таки дойти до конца. – После того, как мы лишили магии Гусакова. Ты попросила у меня объяснений, но я не сказала правду. И ты так легко мне поверила, моя девочка. Будто хотела верить, что мы никак не связаны. -В этом мы похожи, Лена, – усмехнулась Настя, подбросив в воздух яблоко и поймав его правой рукой. – Мы обе скрывали правду друг от друга, потому что у нас была причина. -Да, но об этом больше не нужно беспокоиться, – Елена улыбнулась племяннице, впившейся зубами в яблоко. – Мы никогда больше не потеряем друг друга. Я тебе обещаю. Они обе были счастливы быть семьёй и жить под одной крышей. И Настя была уверена, что Елене она сможет доверить что угодно и не быть осуждённой. В этом доме на неё со всех сторон смотрели осуждающие глаза матери, которая совершала ужасные поступки ради своего блага. Вот почему было так важно иметь кого-то, кто не станет судить. Кого-то, кто будет готов помочь и защитить, потому что семья для него значит гораздо больше, чем просто кучка имён, соединённых вместе обстоятельствами. Кого-то, кто никогда не предаст, потому что сам знает, насколько это больно.

***

Виктория Логинова купила мороженое, но лишь потом, вспомнив, что ей не с кем его разделить, пожалела об этом. Ей хотелось набрать номер Ника и извиниться за то, как произошло их прощание. Она действовала слишком жёстко, чтобы уйти. Он заботился о ней, он приютил её, когда она поссорилась с отцом. Он не прогнал её, хотя мог бы, сказав, что больше не имеет отношения к её жизни, и был бы прав. Они расстались, всё осталось в прошлом, и они оба собирались жить дальше, но потом Виктория попросила Настю разгадать загадку картин – и клубок снова запутался. Она снова вспомнила, как он смотрел на неё, когда признался в любви. А она просто сбежала от него, сказав ему что-то вроде: «Извини, но мне нужно уйти». Она практически вытерла ноги о него и поэтому знала, что когда вернётся назад, он не захочет иметь с ней ничего общего. Возможно, когда она приедет, чтобы забрать вещи, он в это время будет целовать другую девушку, а на неё посмотрит взглядом, полным презрения. От этой мысли внутри у Виктории всё заныло. Она не хотела верить в то, что Ник так быстро найдёт ей замену, но понимала, что это возможно. И она даже не сможет обвинить его в чём-то, потому что они расстались, их дороги разошлись в разные стороны… Уныло идя по улицам Лондона, девушка могла думать лишь о том, что поступила с ним как крыса. С парнем, к которому у неё всё ещё остались чувства. Но она была слишком гордой и слишком слабой, чтобы сказать ему об этом, она знала: если останется и произнесёт эти слова вслух, то уехать уже просто не сможет. Девушка утешала себя, говоря, что это правильно, что выбор в пользу семьи был единственным верным. Но сердце не хотело с ней соглашаться, оно упрямо твердило, что она упустила что-то важное, и от этого на душе было очень тяжело. Взглянув на экран телефона, она обнаружила, что почти пришла по нужному адресу, где проводилась выставка работ Эмилии. Виктория очень надеялась, что сможет найти её там, а если нет – то кто-то подскажет ей, где можно найти сестру. -Простите, – обратилась она к одной из дам среднего возраста, которые торговали каталогами с картинами. – Я ищу одну девушку по имени Эмилия. Кажется, здесь выставлены её работы. Вы не знаете, где я могу ей найти? Это очень срочно. -Она уехала, – немного грубовато ответила дама. Видимо, её день был не совсем удачным. Может, поссорилась с мужем, или в любимой кофейне продали холодный кофе. -Но куда? – с замиранием сердца спросила Виктория, понимая, что если ниточка обрывается, и ей некуда деваться, некуда идти. Деньги у неё были, но на долгое время их вряд ли хватило бы, а просить у Ника или отца девушка не собиралась. -В Россию. По делам, – ответила дама, становясь ещё менее дружелюбной. – Приходите через неделю. Быть может, она появится. Больше ничем не могу помочь. Виктория развернулась и вышла из здания. Она чувствовала себя уничтоженной. Теперь её путь лежал в какой-нибудь дешёвый отель, в котором она сможет прожить какое-то время, пока её сестра не вернётся из России. Это была очень плохая новость. Увидев урну, девушка выбросила остатки мороженого, потому что оно показалось ей уже не таким вкусным, а наоборот – противно сладким. Закусив губу, она подумала позвонить Нику и рассказать о своей неудаче, но вовремя напомнила себе, что поступила с ним не лучшим образом, и он, скорее всего, даже не возьмёт трубку. Не успела она подумать об этом, как почувствовала вибрацию в своём левом кармане. В голове пробежала радостная мысль, что ей звонит Ник, и она поспешила достать телефон. Но в следующую секунду была очень разочарована, потому что на экране высветилось вовсе не имя парня, которого она обидела. Звонил её отец. Виктория стояла с телефоном в руке, а он, в свою очередь, не переставал звонить. Отец будто бы знал, что она смотрит на экран и не решается ответить на звонок. Подумав о том, что хуже уже всё равно не будет, она поднесла палец к экрану, и он застыл напротив зелёной кнопки. В самом деле, что такого страшного в этом звонке? Отец сейчас далеко, и он никаким образом не сможет повлиять на её решение. -Слушаю, – сухо ответила девушка, наконец дотронувшись пальцем до злополучной кнопки. И сразу же пожалела о своём решении позволить отцу даже просто услышать её голос. -Виктория! – голос отца звучал обеспокоенно, будто он волновался за жизнь своей дочери, которая убегала от него, набив чемодан необходимыми вещами, и после этого он даже ни разу не позвонил и не спросил, где она остановилась. – Виктория, как ты? -Правда интересно, папа? – усмехнулась девушка, понимая, что её тошнит даже от одного его голоса, потому что он был наполнен ложью. Именно ложь провела между ними черту, и этот человек в один миг перестал быть для Виктории незаменимым. -Конечно. Я очень сильно за тебя волнуюсь, – он изо всех сил старался сделать вид, что тогда, дома, между ними ничего не произошло. Он словно пытался забыть о причине ухода дочери из дома, забыть о многолетней лжи и своём предательстве. -В таком случае, – снова усмехнулась Виктория, – тебе придётся найти кого-то другого, о ком можно будет волноваться. Не думаю, что хочу иметь хоть что-то общее с тобой. -Виктория… Его голос звучал очень расстроенно, но она не обратила на это внимания, потому что своим предательством он уничтожил её доверие. Это был его выбор, а теперь она сделала свой. -Ты сам виноват в том, что произошло, – напомнила ему девушка. – Это не я врала своей дочери и всю жизнь скрывала от неё правду. Это не я притворялась, что у меня есть только одна дочь, позабыв о другой. Так не поступают с родными людьми. Надеюсь, что жизнь моей сестры сложилась гораздо лучше, и она не нуждается в тебе. -Виктория, послушай!.. – взмолился её отец. Он всё ещё думал, что что-то можно исправить, не зная, что в склеенную вазу уже никогда не налить воду – однажды она снова треснет от её напора и разлетится на ещё большее количество осколков. -Почему я должна тебя слушать? – удивилась девушка, перекладывая телефон из одной руки в другую. – Ты не имеешь права просить меня о чём-то. Ты поступил не просто плохо. Ты поступил подло. Её склеенное сердце больше не хотело любить этого человека. Оно не хотело к нему возвращаться и снова обжечься, напоровшись на какой-нибудь острый камень. -Возвращайся домой, – на том конце послышался мучительный вздох. Андрей Логинов любил держать всё под контролем, из-под которого его дочь ускользнула из-за какой-то глупой ошибки. И сразу стала независимой и не нуждающейся в нём. -Ради чего? -Мы поговорим. Обещаю, что спокойно. Я не буду на тебя ругаться, но нам нужно всё выяснить и прийти к какому-то итогу. Сможешь приехать домой через полчаса? -Нет, – ответила Виктория, радуясь, что и правда не может приехать, потому что их разделяет довольно большое расстояние. – И завтра не смогу. И послезавтра. -Почему? – напрягся Андрей, будто уже знал правильный ответ на свой вопрос. -Потому что я даже не в России, – усмехнулась Виктория, понимая, что его звонок для неё ничего не меняет. Некоторые двери нужно закрывать навсегда, а к некоторым людям нельзя возвращаться, даже если очень хочется. Такова жизнь. -А где ты? – осторожно спросил Андрей, одновременно с тем понимая, что лучше не спрашивать. Но он не мог не спросить, потому что внезапная догадка нуждалась в подтверждении. -В Лондоне, – улыбнулась Виктория, именно в тот момент осознав, что она счастлива, пусть даже встреча с сестрой не удалась. – Я приехала, чтобы наконец познакомиться с лучшей частью моей семьи. Но это всё, что я могу тебе сказать. Закончив разговор, она занесла номер отца в чёрный список и отправилась искать какое-нибудь уютное кафе, чтобы компенсировать все неприятности, которые принёс сегодняшний день. Как ни странно, но именно после разговора с отцом на душе стало легче. А в это время Мила Эванс сидела в своей комнате, обдумывая один очень сложный вопрос, и принять решение нужно было как можно скорее. Несколько дней назад с ней связался Александр Гусаков и попросил о встрече, но главное – чтобы об этом не знала мать. Мила колебалась. С одной стороны, она понимала, что он мерзавец, но какая-то другая её часть имела надежду, что всё будет не так плохо, как было с Настей. Всё-таки, она не его родная дочь, пусть и носит до сих пор его фамилию. Она верила в хороший исход, оправдывая этого человека. Да, девушка отлично осознавала, кого оправдывает, просто она устала и запуталась. Ей хотелось, чтобы рядом был отец, который всегда поддержит, поможет и поймёт, но его никогда не было рядом. 23:30: «Знаю, что виноват перед тобой. Я совершил много ошибок, но мне хотелось бы попытаться их исправить. Буду рад, если ты дашь мне ещё один шанс». Мила смотрела на этот текст, не зная, что ответить. Её одолевали сомнения, и она не была уверена, что не хочет попробовать наладить общение. Конечно, все её друзья, особенно Настя, будут в шоке, но ведь им совсем не обязательно знать… 23:38: «Ты врал маме, мне, ты всем врал. Ты бросил её, когда ей нужна была помощь, и ушёл к другой. А потом отказался от меня. Помнишь? Ты сказал, что у тебя больше нет дочери». 23:40: «Прости. Только об этом я могу просить тебя сейчас». 23:41: «Я ничего не могу тебе сейчас обещать. Прошло слишком много времени, случилось много всего… Мне нужно время, чтобы понять, хочу ли я этого». 23:44: «Обдумай всё и напиши через несколько дней. Я буду ждать твоего ответа. Договорились?» Мила уронила голову на клавиатуру, не зная, на что решиться. Отказать ему и больше никогда не пускать в свою жизнь или дать шанс и посмотреть, что из этого выйдет? Ей хотелось бы сказать, что она об этом не пожалеет, но внутренний голос назойливо шептал, что в большинстве случаев люди не меняются, а просто надевают маски. Но не только ей одной было плохо. Не только она одна не знала, какой выбор сделать. Оля Лованова, спрятав лицо в ладонях, сидела на скамейке, дрожа, но не от холода. На другом краю скамейки сидела Настя Николаева, зажимая рукой рану на шее, из которой сочилась кровь, как из спелого фрукта. Решив попитаться кровью этой девочки, Оля немного потеряла контроль над своими действиями. У них был договор, согласно которому Лованова могла питаться кровью Николаевой, не убивая и не мучая никого другого. Каждый вечер они встречались во дворе Олиного дома, и Настя по внушению Оли сохраняла молчание, терпеливо ожидая, когда пытка закончится. Она не чувствовала боли, она вообще ничего не чувствовала. Так происходило каждый раз, и их договор был успешным и в какой-то мере выгодным для них обеих, пока Лованова не зашла чуть дальше, утоляя свой голод. -Я не хотела делать тебе больно, – она всхлипнула, поднимая голову к небу, и Николаева заметила полоски от слёз на её щеках, – но по-другому никак, пойми. Я должна питаться, чтобы выжить. Мне это нужно. Я не готова умереть, только не сейчас. Она обращалась к Николаевой, которая сидела с таким видом, будто не понимала её слов. Возможно, это был результат внушения, но она выглядела как застывшая кукла. Мыслей практически не было, лишь иногда мелькали какие-то, не имеющие отношения к происходящему. Она не могла кричать и даже если открывала рот, наружу не выходило ни единого звука, даже еле слышного. В тот момент она вряд ли осознавала, что это лишь действие внушения, а не потеря речи, как у Русалочки, которая отдала свой прекрасный голос ради возможности быть рядом со своим возлюбленным. Николаеву это не пугало. Внушение сделало из неё идеальную куклу, готовую подставить и шею, и руку под зубы хищника. Но того ли хотела сама Лованова?

***

Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе, Но я устал, окончен бой, беру портвейн, иду домой Окончен бой, зачах огонь и не осталось ничего. А мы живем, а нам с тобою повезло назло. Агата Кристи – Как на войне. Нина Попова позвонила в дверь Никиты Самойлова, своего парня. Ожидая, пока он откроет, она уже несколько раз успела пожалеть, что согласилась приехать, когда он позвонил ей и голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал, что им нужно поговорить. Естественно, по телефону причину обсуждать он отказался, и ей пришлось приехать к нему, чтобы всё выяснить. Она понятия не имела, что он хочет ей сказать, но коленки предательски дрожали, а сердце стучало так, будто вот-вот выскочит наружу. -Здравствуй, – всё, что сказал Самойлов, открыв девушке дверь. Потом он отошёл в сторону, чтобы пропустить её в квартиру. Нина сделала пару шагов, покидая безопасную лестничную площадку, на которой никто бы не стал на неё кричать. -Привет, милый, – она попыталась его поцеловать, но он отстранился от неё. -Снимай куртку и обувь, – его голос был спокойный, но холодный. – Где тапки, ты знаешь. Она прошла в комнату, швырнув на диван лёгкую сумочку, и нервно сорвала с шеи красивый платок. Самойлов выключил свет в прихожей, зашёл в комнату, где его уже дожидалась девушка, и сел в кресло напротив неё. Между ними повисло молчание. Он буравил её взглядом, а она, наоборот, отводила глаза, боясь увидеть что-то страшное. -Ты молчишь, Ник, и мне страшно, – призналась она, сделав движение плечом. -Мне было страшно, – произнёс он всё тем же странным холодным голосом, сделав упор на второе слово. -Что же произошло? – тихо спросила Нина, понимая, что сейчас услышит что-то страшное. Именно по этой причине она не хотела ничего слышать, понимая, что может потерять Ника. Прямо сейчас. -Тебе рассказать, что произошло? – Никита поднялся и вплотную подошёл к дивану, на котором сидела девушка. Его голос и взгляд испугали её, и она отвернулась. -Рассказать? – повторил свой вопрос парень. Запустив руку в карман, он вытащил телефон. -Никит, что?.. – начала она, но он взмахом руки остановил её, тем самым говоря, чтобы она молчала. Пока он что-то нажимал на экране своего телефона, она молча наблюдала за его действиями, догадываясь, что это не принесёт ничего хорошего. Вскоре он закончил и развернул экран в сторону девушки, чтобы показать свою неожиданную находку. То, что увидела Нина на фото, повергло её в небольшой шок. Фото запечатлело её, целующуюся с каким-то парнем (но явно не с Никитой). И хоть фотография была не самого лучшего качества, Нина была легко узнаваема на ней для всех, кто её знает. Ей стало страшно, потому что она не могла вспомнить этот момент. И парня с фото никогда не встречала. Но фото было настоящим, и сделали его как раз в тот вечер в клубе, когда она слишком сильно напилась, поэтому половина происходящего просто стёрлась из памяти. Поднимая глаза на Никиту, она пыталась придумать хоть что-то, что заставило бы оправдать её поступок. -Ник, и ты поверил в эту ерунду? – она подняла на него взгляд, полный злости, вживаясь в роль оскорблённой. – Ты знаешь, как сейчас легко с помощью фотошопа испортить жизнь кому угодно? -Ну и кто же хочет тебе её испортить? – поинтересовался Самойлов с недоверием. -Я не знаю, – Нина пыталась играть свою роль убедительно, но этого было мало для того, кто считал настоящим доказательством реальное фото, а не слова. -Зато знаю я, – покачал головой Никита. В его словах не было ни капли жалости. -Ты что, веришь в эту чушь? Это я, Ник! Я никогда бы так не поступила! Я всегда любила и буду любить тебя одного! Знаю, кому это может быть выгодно – этой дуре Воробьёвой! – слова обиды потоком лились из уст Нины. Никита остановил её. -Она не дура, – спокойно сказал он. – Она гораздо умнее тебя, потому что никогда не пошла бы на такое. А ты просто жалкая обманщица, которая не может просто признать правду, сказав, что совершила эту ошибку. Ты вырастешь в моих глазах, когда я услышу это от тебя, но точно не сейчас. Сейчас ты для меня пустое место. Глаза Нины сузились. Её раздражало то, насколько она отличается от Воробьёвой в глазах своего собственного парня. Это неправильно. Так не должно быть. -Ты что, идиот?! – шумно выдохнула она, пытаясь понять, не пошутил ли он. – Кто вообще твоя девушка, я или она? – в её руке оказалась довольно увесистая статуэтка. -Ты сумасшедшая, – покачал головой Самойлов, сохраняя полное спокойствие. Он видел статуэтку в руке девушки, но не воспринимал это всерьёз. – Я, знаешь ли, не хочу встречаться с больной на голову идиоткой, которая меняет парней, как перчатки. -Ты не можешь бросить меня! – закричала Нина так громко, что у Никиты зазвенело в ушах. -Заткнись, – бросил он ей, взяв со столика ключи от квартиры. Но как только он повернулся к ней спиной, она, переполняемая ненавистью и злобой, огрела его статуэткой по голове. Никита рухнул на пол. По его лицу побежала струйка крови. Нина в ужасе прижала ладони ко рту, только сейчас осознав, что она наделала. Представить последствия было несложно. Поэтому, быстро справившись с собой и даже не проверив пульс парня, она выскочила из квартиры, хлопнув дверью.

***

Поднявшись к себе в комнату и щёлкнув выключателем у двери, Настя обнаружила, что у неё гости. Лузина соскочила с подоконника, довольно улыбнувшись, а Настя закрыла дверь, решив, что разобраться с давним врагом она сможет и без помощи. -Что ты тут делаешь? – спокойно поинтересовалась она у Лузиной, не показывая своего страха. Впрочем, это была больше обоснованная неприязнь, чем страх. -Зашла в гости, – усмехнулась Лузина. – Я подумала о том, что слишком давно не навещала тебя, и решила это исправить. Нам есть о чём поговорить, не так ли? -Я не собираюсь с тобой разговаривать, – покачала головой Настя, – так что можешь разворачиваться и убираться обратно в ту нору, из которой ты вылезла. -Кое о чём ты забываешь, Гусакова, – Лузина, в одно мгновение оказавшись рядом с Настей, прижала её к стене. Её пальцы сомкнулись на шее Гусаковой. – Я вампир, а вот ты всё ещё человек, – прошептала она, наклонившись к уху противницы. -Иди ты к чёрту… – прохрипела Настя, изо всех сил стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Лузина немного ослабила хватку, видя, что её жертва задыхается. Она знала, что убить её сейчас возможности нет, но она работала над планом. -Не поверишь – я только от него, – Танька улыбнулась, будто бы гордясь тем, какую сторону выбрала. – Никогда не забуду твоё лицо, когда мы встретились после моего возвращения… Это было так шедеврально, хоть фотографируй и на стену вешай! -Как ты вернулась? – задала Настя вопрос, который мучил её с того дня, когда она увидела Лузину в доме Елены, такую же живую и опасную. – Я же убила тебя. -Пусть это останется тайной, – Лузина ответила улыбкой, которая вряд ли могла назваться приятной и доброжелательной. Из неё сочился яд – ничуть не меньше, чем из слов, которые она произносила. -Это не будет продолжаться долго, – пообещала ей Настя, – потому что я сделаю всё, чтобы выяснить, зачем ты вернулась, а главное – как. Никто не получает путёвку назад, смерть – это, как правило, билет в один конец. Я узнаю, как ты получила второй. -Что ж, попробуй, – на лице Лузиной появилось недоверие. – Могу прямо сейчас поспорить, что у тебя ничего не получится. Ты слишком многого не знаешь и не узнаешь никогда. Настя тряхнула головой, чтобы избавиться от желания открутить Лузиной голову. Смотреть на неё было всё равно что смотреть на солнечный свет – так же неприятно и так же резало глаза. -Будь уверена, что я раскопаю о тебе всё, что только возможно. -Будь уверена, что этого не случится, – тем же тоном ответила ей Лузина. Она наверняка гордилась собой и чувствовала преимущество, но Настя знала, что когда она раскроет карты этой гадины, мучающей их столько времени, она сразу пойдёт ко дну. -В какую игру ты играешь? – спросила Настя, пытаясь добиться хоть чего-то, хоть какой-то правды от своего врага. Ей нужно было понять, с какой стороны лучше копать под Лузину и с чего начинать. -Я же уже говорила – я хочу убить тебя. С тех пор эта цель не изменилась, и я работаю над её осуществлением. Представь, Гусакова, что однажды ты станешь просто воспоминанием, как Волан-де-Морт. Когда это случится, я устрою грандиозный праздник. Она совершала одну и ту же ошибку уже не в первый раз – разбалтывала своей жертве свои планы, думая, что на этот раз убить её будет проще простого. И Насте болтливость противницы была только на руку. -Ты сильно переоцениваешь свои возможности, Лузина. Убить меня будет не так просто, как тебе кажется. И до тебя, и после тебя были те, кто пытался, но у них ничего не вышло. Настя с удовольствием произносила эти слова, зная, что Лузину бесит её уверенность и насмешливость. Ей гораздо больше хотелось, чтобы Настя боялась и молила о пощаде. -Хочешь или нет, тебе придётся умереть, Гусакова. Я найду медальон, который защищает тебя, и уничтожу его. Ты станешь обычным человеком, которого так легко убить… – она усмехнулась, проводя своим ногтём по щеке Насти. – Только представь это. -Нет, – тряхнула головой Настя, чтобы стряхнуть палец Лузиной со своей щеки. -Ты не можешь охватить всё сразу своим вниманием, Гусакова, вот в чём прелесть, – Лузина говорила таким тоном, будто ей жаль, но Настя знала, что всё это – часть актёрской игры. – У тебя сейчас слишком много проблем. Соня, Алакара. Всё заканчивается так паршиво, а ты только вспомни, как начиналось… -Откуда ты знаешь? – прошептала Настя. – Откуда ты знаешь о наших проблемах с Алакарой? -Следила за тобой, – просто ответила Лузина. – Сцена в лесу была такой душераздирающей, что даже я чуть не пустила слезу... И в этот момент в миллиметре от её головы просвистела пуля. Выпустив клыки, Лузина обернулась, но предпринять что-либо не успела – Елена Воскобоева пустила вторую деревянную пулю, и на этот раз попала в цель. Взвыв, Лузина схватилась за живот и упала на пол. А в следующий момент её уже и след простыл. Елена кинулась к Насте, отбросив в сторону свой арбалет. -У тебя всё хорошо? – спросила она с беспокойством. -Да-да, – кивнула Настя, потирая шею, которую Лузина сжимала своими пальцами. -Как она попала сюда? -Понятия не имею, – Настя пожала плечами, глядя на то место, где Танька была ещё минуту назад. После этого они с Еленой какое-то время молчали. Обе думали об одном и том же: как Лузиной удалось проникнуть в квартиру и чем для них могут обернуться её дальнейшие визиты?