Аромат ванили

      Ночью у Вики начался жар.       Тихое потрескивание восковых свечей рождало неподвластное чувство тревоги, принуждая птичье сердце ускоряться, сбивая дыхание. Иногда оно замирало на миг, теряя ритм, замедляясь и пропуская удары. Ей начало казаться, что причудливые тени, отбрасываемые колебанием игривых языков пламени, поднимаются ввысь и вьются у самого потолка, сплетаясь воедино и образуя силуэты несуществующих монстров. Вырванные из глубоких ночных кошмаров, они тянули к ней свои длинные непропорциональные ручищи, пытаясь прикоснуться и увлечь за собой.       В начавшемся бреду ей померещился мотылёк. Взмахнув небесно-голубыми крыльями, насекомое поднялось ввысь, оставляя за собой след из светящейся золотой пыльцы. Вырвавшись из объятий тьмы, бабочка летела к единственному источнику света, не замечая, как паук натянул липкие сети, охотясь на ту, что сбилась со своего пути. Она попалась в раскинутые ловчие сети, путаясь в сияющей, ажурной паутине. Желая вырваться из губительной липкой субстанции, бабочка отчаянно забилась в ней, изрывая своими небесно-голубыми крыльями паутину в клочья и осыпая пыльцой тонкие клейкие нити.       Уокер отчаянно замотала головой, и ресницы её задрожали, словно крылья попавшего в сеть мотылька. Она видела сотни несвязных обрывков-снов, ворочаясь и сминая шёлковые простыни на огромной кровати. И только властный уверенный голос дарил желаемое забвение, прогоняя ожившие образы, вырванные из тёмных глубин подсознания.       Сжав в руках прохладный шёлк простыней, Вики почувствовала прикосновение холодной мокрой ткани к своему лбу. Она облизнула кончиком языка пересохшие губы и позволила себе вздох облегчения, доверившись чьим-то рукам, растворяясь в каждом невесомом касании, приносящем ощущение лёгкой прохлады и необходимого спокойствия.       Геральд поднял её с постели, на мгновение прижав к груди. Приятный холод прошёлся вдоль позвоночника, и тяжёлая ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь. Одеяние поползло вниз, собравшись складками на бёдрах и задержавшись лишь на мгновение. На смену ему тут же пришёл мягкий шуршащий шёлк, укрыв разгорячённое тело от такой желанной, но опасной ночной прохлады.       Демон уложил её на кровать, замечая, что жар отступает. Вики сжала широкую ладонь в своих руках и притянула её к губам. Засыпая, Уокер почувствовала, как Геральд убрал с её лба прядь волос и погладил щёку кончиками пальцев.       Невзирая на все усилия, яркие лучи восходящего солнца не смогли пробить брешь в плотных чёрных гардинах, дабы потревожить её сон. Вики проснулась от шума, доносящегося с улицы. Громкие, шумные крики разрушили хрупкое сновидение, и Уокер села на кровать, позволяя шёлковому одеялу соскользнуть вниз. Первое, что она почувствовала — чистые потоки энергий, гонимые ветром там, за окном. Вики удивлённо оглянулась, замечая, что видит мир несколько иначе.       Она увидела крохотный луч света, что преломился в капле воды, разлитой на гладкую поверхность стола. Покидая каплю, он отразился в окровавленном осколке стекла. В его ярком свете заискрились крошечные золотистые пылинки, кружась в своём особенном танце и оседая на книжные полки, стол и письменные принадлежности.       Шум становился всё громче, эмоции — концентрированнее, и Вики спустила ноги с кровати, касаясь босыми ступнями мягкого ворса ковра. Она заметила, что наготу её тела скрывает кремовая ночная рубашка, отделанная лёгкими кружевами, ниспадающими на кисти рук. Поймав себя на мысли, что это происходит не впервые, Уокер задумалась о том, что засыпать в постели Геральда, не помня ничего наутро, становится разновидностью нормы. Она поднялась с кровати, отряхивая взъерошенные перья и чувствуя лёгкое, трепетное волнение, пробуждающее интерес.       Вики оглядела комнату, пытаясь найти ответ на повисшие в воздухе вопросы, но тщетно. Её взгляд вернулся к окровавленному осколку. Уокер подошла ближе, задержав взгляд на сломанной ручке книжного шкафа. Дверца была приоткрыта, и она не удержалась от соблазна пробежаться пальцами по корешкам пыльных фолиантов, столетиями хранящих секреты мироздания на пожелтевших страницах.       Почувствовав острую режущую боль, Вики отдёрнула руку, завидев неглубокий порез, оставленный неприметным осколком, что спрятался среди книг. Уокер закусила губу, сжав палец, и маленький кусочек стекла выскользнул вместе с капелькой крови. Вики оглянулась в поисках чего-то, чем можно было бы обработать рану, но надобность в этом исчезла. Порез почти тут же затянулся, не оставив даже следа.       Только сейчас Уокер заметила, что вчерашних увечий больше нет. В намерении найти хоть одну царапину Вики шагнула к источнику света, отодвигая плотные гардины. Тяжёлая чёрная ткань скользнула по плечу, пропуская её к окну и открывая вид на всё происходящее за ним.       Вики распахнула ставни, вдыхая принесенный ветром аромат. Там, за окном, расцвело апельсиновое дерево, наполняя воздух терпким благоуханием. А чуть дальше, на небольшом скалистом возвышении, шелестел дикий вереск, дополняя аромат медовыми горькими нотками.       Она увидела шумную толпу, состоящую преимущественно из ангелов и серокрылых непризнанных. Бессмертные нашли очередной объект для обсуждений, окружив его и засыпая несчётным количеством вопросов. Прислонившись спиной к дереву, за толпой наблюдал Люцифер, щурясь от яркого солнечного света.       Заинтересовавшись увиденным, Вики раскрыла крылья, устремившись вниз. Несколько коротких взмахов — и ноги коснулись мягкой травы. Оглядевшись по сторонам, Уокер направилась прямо к демону.       — Эй, Люцифер. Что тут происходит? О Шепфа, что с тобой!       Она испуганно прикрыла рот ладонью, завидев сломанные крылья, безвольно свисающие вниз. Одно крыло держалось на тонких ниточках сухожилий и мышц. Регенерация сыграла злую шутку. Нанесённые увечья затянулись, но кости срослись неправильно, пресекая на корню малейшую возможность взлететь.       — Слегка потрепало жизненными обстоятельствами.       Он скривил губы в едва обозначившейся усмешке. Но что-то во взгляде Уокер, таком искреннем и удивлённо сочувственном, взволновало его чувства, принудив слегка нахмурить брови и устремить взгляд вдаль на роскошный фасад здания.       — Только давай без этого твоего сочувствия. Бесишь.       Вики поджала губы, с подозрением поглядывая на демона. Колючий. Уокер видела, как что-то изменилось в нём, надломившись в тот день, когда она отреклась от света и приняла тьму. Даже сейчас, среди сотни витающих в воздухе эмоций, Вики чувствовала сожаление, которое он испытывал всякий раз, поднимая на неё свой взор.       — Я и забыла, какой ты невыносимый.       — Несносный.       — Нестерпимый.       — Неподражаемый, — Люцифер растянул губы в улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. Этот жест свёл на «нет» всю настороженность, и Вики не сдержала ответной улыбки.       — Не… что-о-о! Эй! — Уокер шутливо толкнула его локтём под ребра, словно забывая, что перед ней великий и ужасный сын Сатаны. На лице демона промелькнула тень несвойственного ему удивления.       — Эй, ты что творишь? — он хмыкнул, возвращая голосу былое равнодушие. Люцифер прикрыл глаза, искоса приглядывая за Уокер. Вики отвлеклась на мгновение, разглядывая шумную толпу разноперьевых бессмертных.       — Неужели в этот раз не ты причина бесконечных вздохов симпатичных ангелочков и плотоядных взглядов демониц? Теряешь сноровку.       Вики прищёлкнула языком, покачав головой, но Люцифер не среагировал на шутливое замечание.       — У меня для тебя подарок, — он кивнул в сторону толпы. — В качестве извинений за… Ну, ты поняла.       Демон не произнёс вслух, но Уокер почувствовала его раскаяние, отчётливо понимая, что именно он имеет ввиду. Это чувство стало для неё открытием, удивляя не меньше произнесённых подчеркнуто безразлично слов.       — Подарок? — она повернулась и удивленно выгнула бровь. — Боюсь представить, что там за подарок, вызвавший такой резонанс.       Вики вновь посмотрела на сломанные крылья, замечая, как отяжелели багровые перья, насквозь пропитавшись кровью. Алые капли срывались с кончиков вниз, заливая почву и пачкая зелёную траву.       — Тебе нужно в лазарет.       — Вместо того, чтобы бежать к остальным, ты остаёшься со мной, беспокоясь о моём состоянии. У тебя что, жар? — он протянул ладонь, намереваясь коснуться её лба, но Уокер сделала шаг назад, отступая и не позволяя ему это прикосновение.       — Люцифер, я серьёзно.       Демон убрал руку, понимая, что невольным порывом разбередил едва затянувшиеся раны, нанесённые им собственноручно, напоминая Вики о том, о чём она мечтала забыть. Он хотел всё исправить, но, глядя на неё, понимал — слишком поздно. Уокер боялась его на уровне первобытных инстинктов, отпрянув от руки, словно от самого обжигающего огня, вырвавшегося из преисподней.       — В лазарете мне не помогут. Что делают с птицей, которая ломает крылья?        Подбоченившись, Вики прищурилась и заглянула в алые глаза.       — Ты утрируешь.       — С каких пор ты так хорошо понимаешь меня? Ладно. Их просто надо вырвать. Геральд у себя?       — Геральд? — взмах пушистых ресниц и лёгкий румянец окрасил щёки, выдавая все её чувства.       — Ну да, или ты думаешь, я доверю Мисселине сие действие? Уволь. Она же в обморок упадёт.       Вики прикрыла рот ладонью, издав тихий смешок.       — А ещё отчитает тебя, почему твоё правое крыло смещено на сорок три градуса вместо сорока пяти, — Уокер задумалась, взглянув на распахнутое окно. — Нет, утром его не было.       Люцифер смотрел на неё, наблюдая за тем, как в мягких прядях запутался лепесток апельсинового цветка, принесённый тёплыми волнами воздуха. Ветер играл с нежными кружевами на подоле ночной рубашки, солнечные лучи ласково прикасались к щекам, отражаясь в пшеничных локонах. Пожалуй, не будь он в таком состоянии, смотреть на Уокер было бы физическим мучением. Он вздохнул, обращаясь к ней, усилием воли прерывая это мимолётное наваждение.       — Ну же, иди, смотри. Я что, зря старался? — сын Сатаны легонько подтолкнул Вики к толпе, на мгновение задержав ладони на хрупких плечах чуть дольше положенного. — Смелее, Уокер!       — Ну гляди, если это твоя очередная выходка…       Он усмехнулся и вскинул руки в воздух, якобы сдаваясь. Вики шагнула к толпе, одарив Люцифера недоверчивым взглядом. Приблизившись, первое, что услышала Уокер — радостные крики, которым вторили чьи-то громкие рыдания. Но вкус у этих пролитых одним из бессмертных слёз был особенным. Не пряный, не терпкий, а солёно-сладкий. На удивление гармоничный, словно и счастье, и горечь смешались воедино.       Один из ангелов толкнул другого крылом, пытаясь заглянуть через его плечо. Обрывки доносящихся слов заставили сердце ёкнуть.       — Я ничего не вижу, подвинься… О, Шепфа, кто это?       — Ну что за манеры! Говорят, пришёл с Люцифером, прямиком из преисподней!       — Взгляни на белое оперение! Да он же один из нас!       — Немыслимо! Разве ангелам место в аду?       Он стоял к ней спиной. И всё же она узнала. Каждый ряд белоснежных перьев на ангельских крыльях.       Сердце пропустило удар.       И ещё один.       А потом и вовсе рухнуло к босым стопам, рассыпаясь миллионом осколков.       Уокер зажала рот ладонями, сдерживая крик, что застрял комом в горле, мешая сделать вдох.       Она не верила. Просто не могла поверить в то, что всё происходящее — взаправду. Неужели не игра воображения?       Ангел, словно в замедленной съёмке, слегка повернул голову, одной своей улыбкой исцеляя разбитое, кровоточащее сердце.       — Сэми?!