Аромат ванили

Ад.

      Земля содрогнулась от разрушительного подземного удара. Огромная трещина поползла чёрной змеёй на мраморный пол, раскалывая массивные плиты. Из глубокой расселины вырвались языки пламени. Они лизнули холодный мрамор, оставляя на нём отметины, и угасли, возвращаясь обратно в преисподнюю. Повисла тишина, глухая, выжидающая, но постепенно загустевающая и делающаяся громче, ощутимее. Послышался тихий царапающий скрежет. Пламя вспыхнуло вновь, распространяясь по всему периметру раскола. Следом за ним высунулась рука с угольно-чёрными, обгоревшими до основания пальцами. Они шевелились, оставляя за собой липкий вязкий след свернувшейся крови. Раздался жуткий оглушительный грохот. Посыпались камни, подымая вверх облако густой мраморной пыли.       — Итак, что мы имеем, — задумчиво протянул адский прислужник, почесывая подбородок когтистым пальцем, крючковатым и непропорционально длинным, как его руки. — Так-так, заварушка в преисподней, вышедшая из-под контроля. Так и запишем.       Он взмахнул чернильным пером, корпус которого был изготовлен из сухой обглоданной кости, выводя несколько слов на обгоревшем пергаменте.       Трещина поползла дальше, ширясь в своём размере. Вслед за почерневшей рукой вырвалось ещё несколько. Пальцы скребли по скользкой поверхности, пытаясь найти точку опоры, дабы ухватиться за неё и выбраться наружу. Из-под земли доносились жалобные вопли, душераздирающие крики и стоны. Чья-то конечность вырвалась из расселины, ухватившись за ногу мерно шагающего прислужника. Окровавленные распухшие пальцы обвили неестественно длинную лодыжку и потянули вниз, намереваясь увлечь слугу за собой в пылающую бездну.       Прислужник ударил оземь острым раздвоенным копытом, освобождаясь от мёртвой хватки. Он пригвоздил руку к земле, слыша хруст костей и наблюдая, как из распухших пальцев сочится алая кровь.       — Ещё и заключённые рвутся наверх. Хм, Владыка будет недоволен.       Огромная тяжёлая дверь, обитая кованым железом, распахнулась, впуская одного из адских обитателей. Запыхавшийся бес направился в центр зала, звонко цокая копытами.       — Нижний ярус разрушен, всё охвачено огнём преисподней!       — Опять паникуешь, — равнодушно хмыкнул прислужник, заканчивая выводить на пергаменте странные символы. Он мерно постукивал копытом, перечитывая написанное. — Ну да, на этот раз твоя очередь идти к Нему.       Бес прижал острые уши, нервно дёрнув короткими перепончатыми крыльями. Адский прислужник среагировал на движение, отвлекаясь от выведенных символов. Он взглянул на беса пустыми, лишёнными жизни глазами, вмиг меняя форму своего тела и повторяя облик стоящего перед ним до мельчайших деталей.       — Ты можешь так не делать? И без тебя жутко!       — Не делать что?       — Принимать облики других.       — Такова моя способность, — прислужник завернул перо в пергамент, цокнув языком. — Я же двойник, ты запамятовал?       Охваченный беспокойством, бес принялся расхаживать по залу, причитая:       — Мне конец. Мне точно конец! Я знаю, что бывает с теми, кто приносит Ему плохие новости!       Двойник раздражённо закатил пустые глазищи, наблюдая за мечущимся бесом.       — Знаешь, а последнего, как раз того, что был до тебя, казнили за промедление. Кровищи-то было… Заключённые неделю оттирали мрамор от пятен, дабы вернуть ему первозданный цвет.       Адский прислужник провёл крючковатым пальцем по своей шее, намекая бесу на возможное будущее. Существо прижало уши, переминаясь с ноги на ногу и косясь на тяжёлую дверь.       — Ступай-ступай и постарайся не испортить Ему аппетит. Все же ты не самый бестолковый из моих напарников. Не хотелось бы ужинать твоей плотью.

***

      Дверь в трапезную отворилась с лязгом и противным скрежетом. Преданное существо склонило голову, не осмеливаясь взглянуть на своего повелителя.       Сатана всколыхнул чашу, наблюдая за мутной кроваво-алой жидкостью, что плескалась внутри, оставляя на внутренних стенках кристаллический осадок. Он пригубил содержимое, не выражая ни единой эмоции.       Надсадные стоны переросли в нестерпимые крики. Ад вновь содрогнулся. Раскачались тяжелые канделябры, свисающие с потолка, задребезжали подсвечники на столе, и зазвенел хрусталь.       Бес прижал уши, поглядывая на реакцию своего повелителя. Сатана взял нож, неспешно выбирая его среди изобилия идеально разложенных столовых приборов. Он пригвоздил кусок кровоточащего мяса к тарелке, единственным точным выверенным движением рассекая жёсткие мышцы.       Прислужник нервно сглотнул, осознавая, что ещё несколько часов назад трапеза его повелителя подавала признаки жизни. Он ожидал разрешения начать, не осмеливаясь тревожить Владыку.       Сатана не удостоил беса взглядом, медленно прожевывая кусок сырого мяса. Он потянулся к лоскуту белого шёлка, вытирая абсолютно чистые руки. В аду ширились слухи об этой привычке, нагоняя жути на обитателей преисподней. Поговаривали, что Владыка всегда чувствует кровь на своих руках. И не может избавиться от её ощущения.       Сатана прищёлкнул пальцами, и этот щелчок вмиг вывел беса из состояния немого оцепенения.       — Говори.       Адская гончая издала слабый рык, ластясь к ногам повелителя. Владыка наколол один из кусков и бросил его собаке. Та тут же схватила мясо, вонзаясь клыками во всё ещё тёплую плоть.       — Владетель… пробудился.       Сатана вновь вытер руки, пропуская гладкий шёлк между пальцев. Бес едва подавил изумлённый вздох — на белоснежной ткани расползлось кровавое пятно, ширясь в своих размерах. Владыка выпустил лоскут из рук, поднося чашу к сухим губам и вдыхая аромат дымящегося напитка. Он вновь машинально всколыхнул содержимое, не выражая и тени живых эмоций.       — Что прикажете делать?       Сатана осушил чашу, ставя её на стол. Он продолжил трапезу, ловко орудуя ножом и забывая о присутствии своего прислужника. Но одно оброненное слово, разорвавшее тишину, было призвано решить чью-то судьбу.       — Убить.

Поднебесье.

      — На это нет времени. В лазарете ей не помогут.       Геральд нёс Уокер на руках, прижимая к груди и вслушиваясь в неровное глухое сердцебиение. Всё ещё находясь в бессознательном состоянии, Вики уткнулась носом в его ключицу. Демон откинул багровую прядь слипшихся волос, упавшую ей на лицо, чувствуя сбивчивое дыхание сквозь промокшую от крови рубашку.       Он провернул ручку и распахнул дверь, придерживая её бедром. Мисселина вбежала в комнату следом, на миг замерев, поражённая увиденным. Геральд направился к кровати, бережно опуская Вики на холодные чёрные простыни.       — Что с ней? Что произошло?       Демон шагнул, отступая назад, не зажигая свечей и ориентируясь в полумраке. Он дёрнул дверцу книжного шкафа, не контролируя силу. Так, что ручка откололась, оказавшись в его руке бесполезным куском хрусталя.       — Помоги ей. Нужен свет. Весь свет, что ты можешь отдать, — глухой хриплый голос вывел наставницу ангелов из состояния оцепенения. Мисселина шагнула к кровати и, присев на краешек, взяла руку Уокер в свои ладони.       — Она же совсем холодная! — она оглянулась, пытаясь отыскать демона среди царящего полумрака. Но разглядеть что-либо в темноте оказалось невозможно для той, чьи глаза привыкли к свету. — Что ты делаешь?       — Хочу понять, что происходит.       Не раздумывая, Геральд ухватился за то, что осталось от ручки, пытаясь открыть злосчастную дверцу. Стекло вошло глубже, но демон лишь стиснул зубы, надавив сильнее. Тёплые струйки побежали по руке к локтевому изгибу, оставляя за собой тёмные дорожки. Кровь пропитала рукав рубашки, срываясь каплями вниз и разбиваясь о деревянную поверхность.       Мисселина повернулась на шум, наконец рассмотрев происходящее. Дверь поддалась, с глухим скрипом распахнувшись наружу. Геральд отнял руку, только сейчас замечая, что в ладони застрял небольшой осколок стекла.       — Я помогу, — вскочила она, выпуская из своих рук ледяную невесомую ладонь Уокер.       — Будь с ней! — грубо рыкнул Геральд, безразлично вырывая осколок и бросая его на стол. Алая жидкость хлынула с новой силой, образуя кровавые лужицы на полу. Мисселина растерянно опустилась на кровать, не отрывая взгляда от глубокой зияющей раны. Демон зажал руку, стряхивая кровь. Считанные секунды — и рана затянулась, оставив после себя очередной заметный шрам.       Она нашла в себе силы перевести взгляд. Наставница ангелов сжала руку Уокер в дрожащих ладонях и прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Ей удалось — комната озарилась мягким белым сиянием.       Геральд протянул руку, перебирая книги одну за другой, и вытащил увесистый фолиант, стряхивая с него пыль. Он провёл по обложке, чувствуя под пальцами выпуклые, выведенные на древнедемоническом символы. Ладонь скользнула выше, отыскав выгравированный рисунок змей.       Он водрузил фолиант на стол и зажёг свечу, не замечая, что вспыхнувшее пламя обжигает пальцы.       — Hahsh ozh poz.       Словно повинуясь его приказу, символы вспыхнули, а чёрные змеи ожили. Они расползлись в стороны, меняя свой изначальный рисунок, и замерли, превращаясь в ничем непримечательную старинную гравировку.       Не теряя времени, демон принялся листать алфавитное содержимое. Наконец он нашёл нужную страницу, остановив свой взгляд на золотом тиснении.       «Властители».       Геральд бегло пробежался по строчкам, пропуская не несущую ценности информацию. Он пролистнул страницу, на мгновение задержав взор на иллюстрации демона. Его крылья привлекали взор, ведь, лишённые малейшего оперения, состоя из плотной, грубой кожи, были подобны крыльям Сатаны.       «Главный признак, свидетельствующий о том, что демон становится Властителем — отсутствие перьев. После пробуждения демоны, принадлежащие этому роду, теряют своё пуховое оперение, раскрывая первые истинные крылья».       «Пробуждение — долгий и медленный процесс, требующий колоссального количества энергии. Если жизненных сил недостаточно, Властитель теряет способности к регенерации и своё бессмертие, становясь уязвимым. О завершении пробуждения освидетельствуют новообретённые навыки: возможность совершенно точно определять эмоции окружающих. Этот навык является вспомогательным к основному — властвованием над животной составляющей демонического мира. После пробуждения к Властителю возвращается регенерация и начинается процесс восстановления всей затраченной энергии».       — Что не так. Что же с тобой не так…       Геральд изучал содержимое, пытаясь найти объяснение происходящему. Пальцы вновь заскользили по чернильным рядам в поиске ответов.       «Кровавая демоническая ярость — возможность подчинять своей воле не только демоническую живность, но и низших демонов, наделённых разумом. Проявляется сменой цвета глаз на истинный — алый. Сопровождается неконтролируемым кровотечением, способным убить Властителя, утратившего способность к регенерации. Согласно поверьям, она просыпается в сильнейших, становясь следующей ступенью в их развитии. На данный момент все обладатели кровавой демонической ярости истреблены».       Геральд перевернул страницу, поднося свечу ближе. Жёлтый воск закапал на лист, нещадно увеча древний фолиант. Пламя осветило изображение монстра, разрывающего плоть, и его алые горящие глаза, залитые кровью.       «Владетели.       Следующая ступень в развитии Властителя».       — Дьявол бы тебя разорвал!       Геральд с силой ударил кулаком в стол, пытаясь ощутить хоть что-то, помимо рвущего сердце осознания. Он прикрыл глаза, чувствуя, как выведенные слова глубокими шрамами отпечатываются в полыхающем сознании.       «Особо опасны.        Не поддаются контролю.       Подлежат немедленному уничтожению».       Демон захлопнул фолиант, отшвырнув его на край стола.       — Геральд, всё в порядке? — испуганно прошептала Мисселина, но он не поднял на неё взгляда. Лишь прикоснулся к вискам, чувствуя резкую нарастающую боль.       — Только не ты, Уокер, кто угодно, но только не ты. Он же убьет тебя.       Мысли жгли будто калёным железом. Словно почувствовав его состояние, Вики приоткрыла глаза, с усилием повернув голову вбок.       — Arkosh ozh domosh.       Её голос был очень тихим и слабым. Уокер захотелось облизать внезапно пересохшие губы, но сил оказалось недостаточно даже на это инстинктивное движение.       — Ozh fek sa, Vicky, fek.       Уокер кивнула ему в ответ, абсолютно безропотно, безоговорочно веря каждому слову. Она на мгновение прикрыла глаза, неосознанно восстанавливая их истинный цвет.       — Демонический? Откуда?! — воскликнула Мисселина, не отрывая от лица Вики шокированного взгляда. По жестокой иронии судьбы глаза дочери Серафима изменили свой цвет, возвращаясь от алого к привычно-серому, подчеркивая принадлежность к демонической стороне.        — О Шепфа, её глаза! Ты видел? Видел?! Только не говори, что…       — Я знаю, — жёстко отрезал Геральд, прерывая её на полуслове.       Мисселина встретилась взглядом с Уокер, и от этого ей стало не по себе. Вики смотрела так, будто бы знала все тайны и секреты, сокрытые в потаённых уголках души. Наставница ангелов уловила лёгкое колебание энергии, Уокер слегка сжала её руку тонкими пальцами, ни на мгновение не отрывая изучающего взгляда.       — Она… Она читает меня! Это могут только высшие!       Мисселина отдёрнула руку, чувствуя лёгкое покалывание, плавно переходящее в жжение. Вики устало прикрыла глаза. Сознание уплывало, теряя связь с реальностью.       Геральд взял графин, наполненный чистой водой, и, сложив лоскуты белой ткани в несколько слоёв, смочил их. Он подошёл к кровати, наблюдая, как в полумраке свечей длинные ресницы отбрасывают причудливые тени на щёки Уокер. Светлые мягкие волосы разметались по его подушке, подталкивая демона к мысли, что не должно быть иначе. Словно она, такая маленькая и хрупкая, всегда обитала здесь, засыпая в его кровати. Вот так, безмятежно, запутавшись в чёрном шёлковом одеяле, подчёркивающим её молочно-белую кожу.       — Кроули не должен знать. Никто не должен. То, что ты видела. Не смей.       Геральд склонился над Вики, проводя смоченной в холодной воде тканью по её лицу и бережно вытирая засохшую кровь со щёк.       — Может, объяснишь мне, что происходит?       — Уходи.       Мисселина встала, чувствуя, что последние силы вот-вот покинут её.       — Я всё равно узнаю, что происходит. И если хочешь, чтобы я была на твоей стороне — лучше, если от тебя, — наставница ангелов посмотрела на Уокер, испытывая гложущее чувство зависти. Геральд беспокоился о Вики так, как ни о ком в своём кровавом прошлом. — Ей уже легче. Не беспокой её до утра.