Аромат ванили

      Искусно сотканная нить лунного сияния ослепительно сверкнула в полумраке, пробиваясь сквозь плотные чёрные гардины и струясь расплавленным серебром в светлых прядях её волос. Издав слабый отблеск, капля воды отразила луч, сорвавшись вниз, медленно скользя по шее и замирая на ключице.       Геральд оставил оплывшие восковые свечи незажжёнными. От этого простого жеста, наполненного заботой, кончики её губ дрогнули в улыбке. Вики отвела взгляд от тяжёлых канделябров, понимая, что в одном инстинктивном движении крыльев он прочитал все её чувства.       Уокер шагнула к нему, касаясь своих плеч в намерении освободить их от мокрой тяжёлой ткани. Плащ соскользнул вниз, на мгновение задержался на талии и упал с глухим шелестом к её ногам. Вики опустила взгляд, притягивая к себе крыло и прикрывая обнажённое тело. Взволнованно перебирая маленькие чёрные перья, она наблюдала за витиеватым рисунком оброненных на белый кафель песчинок, пытаясь скрыть собственное смущение и побороть желание взглянуть на него всего.       Геральд привлёк её к себе под тёплые струи воды. Мокрые волосы мгновенно отяжелели, прилипая к щекам. Вики инстинктивно зажмурилась, защищая глаза от воды. Демон убрал мокрые пряди ладонями, откидывая их назад и смахивая горячие капли с дрожащих ресниц. Серые глаза встретились с голубыми, и нежный румянец окрасил щёки Уокер. Вики стыдливо опустила взгляд, прикасаясь пальчиками к шраму на его груди, к тому, который чувствовала сквозь тонкую шёлковую ткань, но никогда не видела воочию.       — Откуда он?       — Отвлёкся на мгновение, — почти не отдавая себе отчёта, не ведая, что делает, Геральд притянул её ещё ближе, освобождая демоническое сердце от сковывающих цепей сотен «не» и разрушая каждую из возведённых стен. — Субантры. Всегда целятся в сердце, норовя выдрать его когтями.       — А этот? — её пальцы опустились ниже и, скользнув по рёбрам, легли на живот, касаясь тонкой белёсой полоски. Вики легонько надавила на изьян и провела по всей его длине, чувствуя под подушечками небольшую неровность. С губ сорвался тихий удивлённый вздох — прикосновение взволновало её, отозвавшись необъяснимым покалыванием в кончиках пальцев.       — Демоны, даже самые рассудительные, редко садятся за стол переговоров. Особенно, — демон подцепил прядь её волос, медленно наматывая на палец и лениво отпуская. — Если дело касается личностных интересов.       — И что за личностный интерес? — Вики приподняла голову и замерла, увидев, как темнеет его взгляд. Геральд прикоснулся к шее, чувствуя мягкость кожи и пульсирующую жилку под своей ладонью. Он отвёл мокрые волосы назад, смахивая большим пальцем прятавшиеся под ними песчинки. Голос стал совсем низким, приобретая иные, глубокие оттенки с примесью лёгкой хрипотцы.       — Так любопытно?       Она поджала губы. Снедаемая собственным любопытством, Уокер старательно изображала равнодушие. Но демон слышал сотни вопросов, что роились в её голове в то время, когда он сам мог думать только об одном. Невинная, неискушённая Вики не понимала, как действует на него её близость, когда единственное, что разделяет их сейчас — его собственный самоконтроль.       — Нет. Вовсе нет, — охваченная непреодолимым желанием узнать больше, Уокер не заметила, как сложила крылья за спиной в привычном жесте, открывая взору то, что так тщательно прятала. — Значит, не скажешь?       — И не подумаю, — хрипло выдохнул Геральд, с трудом улавливая нить разговора и осмысливая суть вопроса.       — А если так? — она прикоснулась к его щеке, едва ощутимо и практически невесомо очерчивая линию скул. Пальцы соскользнули вниз, прикасаясь к уголку губ. Вики закрыла глаза и подалась вперёд, убирая руку. Там, где он только что чувствовал её пальцы, теперь были её губы. Лёгкое касание, словно прикосновение крыльев бабочки, и Уокер остранилась, ловя его взгляд. Геральд не ответил взаимностью, только хрипло и властно выдохнул свой вердикт.       — Неубедительно.       Она хмыкнула, вновь приблизившись, и снова поцеловала. На этот раз медленно, обхватила губами его нижнюю губу и провела по ней языком, позволяя чувствам обостриться до предела, собственному сердцебиению — выйти из-под контроля, каждому прикосновению — отозваться дрожью в её теле и затуманить рассудок одним желанием — быть ближе. Ещё ближе. Геральд сжал мокрые пряди, привлекая Вики к себе и отнимая весь контроль. Она не возражала, уступая, принимая его власть над собой, позволяя быть жарче и требовательнее. Вики накрыла ладонью шрам на его груди, желая чувствовать глухие удары демонического сердца. Желание вспыхнуло с новой силой, вонзившись в кожу тысячей раскалённых игл, превращая кровь в огненную жидкость и срывая с его губ очередной неудовлётворённый хриплый вздох.       — Уокер, — он отпустил её, и прежде чем отстраниться, жёстко выдохнул прямо в губы: — Вновь целуешь меня, когда вздумается.       Взволнованная собственными чувствами, она прикоснулась к опухшим губам, чувствуя на них его вкус. Вики видела, как тяжело вздымается его грудь, как напряжены чётко очерченные мышцы под кожей.       — А теперь? Теперь достаточно убедительно? — она затихла, удивившись тому, как тихо и слабо прозвучал собственный голос. Каждое из прикосновений отзывалось ноющей болью внизу живота, путая мысли. Геральд усадил её на край ванны и склонился над ней, опёршись ладонями о холодный металл, и птичье сердце заколотилось быстрее, взволнованное его близостью.       — Он, — демон коснулся её руки, проводя по тонкой серебряной цепи, обвивающей запястье в несколько рядов. Геральд практически накрыл пальцем кристалл, но в последний миг отвёл руку, так и не прикоснувшись к янтарному камню. — Я хотел лишь его.       Вики вытянула руку, рассматривая маленький кристалл на своем запястье. Она прикоснулась к его граням, и камень вспыхнул ослепляющим янтарным светом, озаряя сиянием полумрак.       — Такой ценный?       Геральд поймал её удивлённый взгляд. В серых глазах отразилось огненное сияние, словно восходящее солнце, освещающее предрассветное небо. Расправив тяжелые крылья, демон навис над ней, впиваясь пальцами в холодный металл в надежде остудить свои мысли.       — Нет.       — Тогда почему?       — Из принципа. Когда цель в твоей голове оправдывает средства. После, заполучив желаемое, теряешь к нему интерес.       В его жизни не было слов «надолго», не говоря о «навсегда». Одни сходили с ума, видя своё отражение в хрустальных гранях чистых камней. Другие — низменно следовали целям, ведомые лишь жаждой крови и мести. Он же — терял интерес мгновенно, прикасаясь к желаемому. Что-то внутри медленно, но неумолимо остывало, каменело. И каждая из попыток заполнить гложущую бездну-пустоту не приносила успеха.       Вот только сейчас — надтреснуло. А после и вовсе осыпалось, обнажив то самое, сокрытое, живое, разворотив к чертям прописанные устои и взбудоражив вышколенных веками демонов. Позволяя узнать, что жажда бывает иной, неутолимой. И нет больше пустоты, когда она сидит так близко, рядом, даже не подозревая, что за мысли в его голове.       Её взгляд упал на сломанную цепочку, и крылья поникли. Вики вздохнула, прикасаясь к маленькому кусочку серебра, который остался от оборванной застёжки, и выдохнула своё тихое:       — Сломалась.       — Подарю тебе другую.       Всё, что угодно. Только попроси.       Геральд коснулся мягких губ и провёл по ним пальцами, желая прогнать этим прикосновением тень грусти, что промелькнула в серых глазах. Впервые чьи-то чувства были так значимы, разрушая и пресекая границы личностных интересов.       — Не хочу. Мне нравилась эта.       Услышала его мысли, невзирая на контроль. Могла попросить целый мир, но грустила из-за серебра, не имеющего в их мире никакой ценности.       Нет, ценность-таки была.       Своеобразная и для неё, только потому, что этот холодный серо-белый металл от него. И чувства такие настоящие. С ней всё было по-настоящему.       — Подарю тебе такую же.       И пока он задавался вопросом, сколько жизней понадобится, дабы стереть эту грусть, Вики подняла глаза, и… улыбнулась. На порозовевших щеках обозначились ямочки.       Геральд накрыл её колено, и Уокер опустила ресницы, стыдливо отводя взгляд. Она замерла, не предприняв попытки прикрыться крылом, позволяя смотреть на бёдра, хранящие его след и подтверждение её утраченной невинности. Демон провёл ладонью по коже, смывая размазанную кровь. Вики вцепилась пальчиками в края ванны и закрыла глаза, позволяя ему эти касания.       Ритмичные барабанящие капли утихли, и Вики почувствовала, как на плечи ложится мягкая ткань. Вода текла по лицу, на мгновение замирала на ресницах, срывалась вниз и капала с вьющихся кончиков волос, сбегая в ложбинку груди, продолжая свой путь по животу. Геральд хрипло вздохнул, усилием воли отрывая взор и пропуская сквозь мягкое полотенце влажные пряди.       Он взял её на руки, и Уокер обвила его шею, прижимаясь к горячему телу. Демон вошёл в комнату, где царил полумрак, не потревоженный огоньком восковой свечи. Геральд откинул шёлковое одеяло, укладывая Вики на холодные чёрные простыни. Она не позволила отстраниться, привлекая к себе. Голубые глаза встретились с серыми, и на щеках Уокер вновь вспыхнул румянец.       — Замерзнёшь. Я разожгу камин.       — Так теплее, — тихо прошептала она, не подозревая, что своими действиями сводит весь его хвалёный самоконтроль на «нет».       — Дай мне хотя бы одеться.       Лежать рядом с ней — чревато последствиями. Когда единственное, что может сдержать — чёртов контроль, который испаряется, словно вода, пролитая на раскалённые угли — с шипением и бесследно.       — Нет, — Вики качнула головой, притронувшись к шраму на шее. Осторожно и нежно, слегка прикусив нижнюю губу. Она шумно дышала, взволнованная тем, что делает, словно всегда мечтала именно об этом — прикоснуться к тонкой полоске на уязвлённой коже, сокрытой чёрными ремнями.       — Нет? — хрипло переспросил Геральд, сжимая её в своих объятиях.       — Это несправедливо. На мне ведь нет одежды.        — Мир вообще несправедлив по определению, — ещё один хриплый вздох. Демон откинул одеяло и лёг рядом, властным движением привлекая её к себе. Он прикоснулся к щеке, убирая мокрую прядь волос и вглядываясь в лицо, освещённое светом луны. Вики замерла и дёрнула крылом, прислушиваясь к собственным ощущениям. В серых глазах промелькнула тень затаённой боли.       — Что случилось?       — Не знаю, саднит. Может, песок.       — Я посмотрю.       Уокер легла на живот и обняла подушку рукой, уткнувшись в неё носом. Геральд приподнялся на локте, коснулся оперения и провёл по нему ладонью, не замечая никаких изменений.       — Тут?       — Повыше, — тихо выдохнула она.       Приблизившись к основанию, демон коснулся обнажённой кожи, срывая с её губ болезненный стон. У основания крыльев отсутствовал целый ряд пуховых перьев. Нежная кожа огрубела, превращаясь в жёсткий роговой слой — поразительно чувствительный, но лишённый перьевых сумок. Сомнений не осталось — крылья подверглись видоизменениям, описанным в древнем фолианте. На его глазах Вики обретала первые истинные крылья.       Геральд шумно втянул воздух и мотнул головой, отказываясь принимать увиденное. Понимание происходящего разворотило сознание, опрокидывая кипящий котёл на затянувшиеся ожоги, вскрывая все нарывы вновь. Напоминанием, словно острым лезвием, вспаривая волдыри, твердя о том, что времени осталось меньше, чем он думал.       Ничтожно.       Ничтожно мало.       — Что там? Что-то серьёзное? — настороженно шепнула Вики, приподымаясь.       — Нет, ничего. Иди сюда, — Геральд притянул её к себе, и вновь лёг, закрывая глаза. Вики сложила крылья и, прильнув ближе, доверчиво потёрлась щекой о его теплую грудь.       Она не простит.       Когда узнает, как много от неё сокрыто. О его прошлом, о предначертанном будущем. О ней самой. Совершенно точно, ведь неведение не прощают. Вики боялась неведения. Демон видел этот страх в зрачках её глаз, что вырвался из глубин подсознания вместе с воспоминанием тем утром, когда Уокер впервые обнаружила в памяти белое пятно. Теперь же, не без его стараний, пятен становилось всё больше, а он упрямо игнорировал вопросы, давая на них весьма уклончивые ответы.       — Не сожалеешь?       — Нет. А ты? — она водила пальцем по его груди, изучая каждый из оставленных шрамов, сосредоточенно и внимательно, словно действительно намеревалась запомнить каждый, выучить этим лёгким касанием тактильно и наизусть.       — Нет.       Улыбнулась ответу, и Геральд коснулся щеки, ловя её взгляд. Смотрел в серые глаза и видел, что верит, безоговорочно и беспреклословно. Внутри подымалось ненавистное отвращение к самому себе, опутывая липкой паутиной сердце. Слой за слоем, такое же чёрное, как и он сам.       — Ты испугалась в тот раз, — тихо и серьёзно произнёс он, заведомо зная, что Уокер поймёт о чём пойдет речь.       — Не тебя. Принуждения. Боялась не помнить, — тихо в ответ, подтверждая предположения. Он не ошибся.       Что-то разодрало изнутри. Да так, что в ушах треск собственных костей. И непоколебимая уверенность: не простит.       Слишком многого не говорил.       — Расскажи, — пальцы коснулись её губ, того самого места, где когда-то он видел кровь сквозь туманную дымку её воспоминаний. — Кто посмел тебя тронуть?       Вики качнула головой, сражаясь с собой. Рядом с ним монстры из подсознания затихли. И ей вовсе не хотелось их будить.       — Только тебе, хорошо? — тихо вздохнула, прижавшись ещё теснее. Подняла взгляд, ловя его — сосредоточенный и внимательный. Выдохнула, и Геральд понял — решилась.       —  Каждый страх имеет имя. У моего оно человеческое. Его звали Эшли. И в следствие его действий я впервые узнала, что такое принуждение.