Аромат ванили

      К утру начался дождь. Первые крупные капли забарабанили по толстому стеклу, сорвался порывистый ветер.       Геральд поднял взгляд, наблюдая за тяжёлыми каплями воды, стекающими вниз незатейливыми дорожками. Догоняя друг друга, они замедлялись на миг, сливались воедино и ускоряли свой ход.       Её сон был беспокойным. В голове роились осколки бессвязных, коротких мыслей. Уокер думала о новых канцелярских принадлежностях, сладких эклерах, о запахе свежей типографской краски и насыщенно-алой губной помаде. Шёлковое одеяло сползло с плеча, обнажая нежную кожу и оголяя грудь. Вики повернулась на бок и обняла Геральда, уткнувшись носом в его шею. Демон хрипло вздохнул. Чёрные перья скользнули по обнажённому плечу. Он укрыл Вики крылом, желая спрятать от своего взора её наготу, пробуждающую желания, что напрочь лишали сна.       Что-то ударило в окно. Охваченная буйством стихии, птица потеряла координацию и сбилась с намеченного пути, не замечая препятствия впереди. Уокер вздронула от этого резкого звука и проснулась, потянула ладонь к лицу, пытаясь смахнуть сон со своих ресниц.       Вики зевнула и расправила крылья, разминая затёкшие мышцы. Словно испугавшись, хаотичные мысли запрятались в далёкие уголки сознания, возвращая Уокер в реальность. Она приподнялась, заглядывая в его лицо и вслушиваясь в глубокое ровное дыхание. Короткие чёрные ресницы, смягчающие жёсткий взгляд, отбрасывали тени на впалые щёки, суровые черты почти разгладились, глубокая морщинка между бровей стала заметно меньше. Вики вздохнула, подавляя настойчивое желание очертить кончиками пальцев чуть сдвинутые тёмные брови, коснуться ресниц и линии скул.       — Геральд, ты спишь?       Он не ответил. Вики задержала дыхание и, не удержавшись, прикоснулась к глубокому шраму-ожогу на шее. Осторожно, едва поглаживая, она рассматривала неровную полоску изувеченной кожи, проводя параллель со своей маленькой несовершенностью, спрятанной под пуховым оперением чёрных крыльев. Множество вопросов настойчиво роились в голове, не давая покоя. Вики хотела знать всё.       Насколько чувствительна тронутая огнём кожа? Как ощущает эти касания он? Это больно, щекотно или напротив, приятно? Внезапно закружилась голова, и Вики шумно вдохнула. Всё это время она не дышала, боясь разрушить мгновение абсолютной вседозволенности. Так бывает, когда в омут с головой, и не хватает кислорода. И, опомнившись, долго-долго не можешь вернуть дыхание — оно становится сбивчивым и прерывистым.       Уокер потянулась к его губам, но, боясь потревожить сон, не осмелилась прикоснуться. Локон мягких волос соскользнул с плеча, падая на его грудь. Вики замерла, на мгновение забывая как дышать, и медленно отвела прядь за спину. Чёрные ресницы дрогнули, дыхание участилось, но демон не открыл глаза. Его голос был хриплым и… напрочь лишённым сонливости.       — Уокер, что ты творишь?       — Смотрю, — без малейшего раскаяния в голосе, пойманная с поличным, Вики вовсе не сожалела о том, что сделала. Напротив, наслаждалась каждым сворованным прикосновением.       — Спи, — тихо вздохнул, борясь с желанием сжать в объятиях и накрыть губы властным поцелуем. Её мягкие шёлковые волосы вновь коснулись кожи. Геральд резко втянул в себя воздух. Каждое прикосновение словно снимает кожу, оголяя нервные окончания, дразнит и вынуждает желать большего. Неужели не видит? Не чувствует, не замечает?       — Не могу уснуть.       Демон открыл глаза, и Вики, не ведая, что творит, инстинктивно ухватилась за край его крыла, привлекая его к себе и прикрывая собственную наготу. Чёрные перья скользнули по обнажённой коже, срывая с губ очередной хриплый вдох. Вики опёрлась ладонью о его грудь и попыталась отодвинуться, но, не удержав равновесия, распахнула собственные крылья, чувствуя, как её нога соскользнула с его бедра. В попытке удержаться, она резко выпрямила спину, и волосы длинными вьющимися локонами легли на её грудь.       — Уокер, — хрипло и предупредительно, но Вики не слышала. Не понимала, что каждое её движение только усугубляет ситуацию, вынуждая пламенеть кровь.       — Что?       — Не надо. Так делать.       На мгновение прекратила свои попытки сесть удобнее и подняла пушистые ресницы. Геральд смотрел в её удивлённые глаза, ощущая странное настойчивое жжение рёбрами зарождалось чувство. Иссушающе-дикое, не испытанное ранее. Вонзалось ветвями под кожу, пронзало сердце и разрасталось в нём. И не искоренить этих чувств, только вырвать. И сжечь, вместе с сердцем, по-другому никак.       — Почему?       — Неужели не понимаешь?       А она действительно не понимала. И Геральд видел это непонимание, что отражалось в глазах цвета предрассветного неба. Демон провёл по щеке согнутым пальцем, вниз, к подобородку, едва касаясь приоткрытых губ, замечая, как от невинного касания её птичье сердце забилось сильнее. С губ сорвался тихий удивлённый вздох. Взолнованная близостью, утратившая невиность, но все ещё такая невинная, трогательно-беззащитная и нежная. Взгляд опустился на её губы, и его собственные засаднило от желания прикоснуться.       Словно мотылёк, влекомый к гибели огнём, Вики подалась вперёд, разделяя желание и касаясь его губ.       Щелчок — и мир раскололся, стремительно падая в чёрную бездну. В пылающую преисподнюю, оставляя в воздухе лишь всполохи огня. Геральд привлёк её к себе, требовательно касаясь губ, отнимая всё: сбивчивое дыхание, контроль над поцелуем и малейший шанс уцелеть. Одно касание — и тонкие, трепыхающиеся крылышки воспламенились, в считанные секунды догорая дотла. Ни единого шанса выбраться из огненной пропасти. Остаётся только гореть. Горячее касание языка — и с губ срывается тихий стон. Окончательно и безоговорочно теряя птичье сердце, Вики прильнула ближе и обхватила руками его шею, растворяясь в каждом касании, чувствуя на языке вкус пепла — сожжённых крыльев наивной бабочки, осмелившейся влюбиться в пламя. Геральд отстранился, а она прижала пальцы к губам, словно не верила в то, что осталась жива.       — Кажется, теперь… Теперь понимаю.       А пламя вспыхнуло где-то внутри, разгораясь, достигая сердца, окатывая волнами чего-то непредсказуемого, первобытно-примитивного и сосредотачиваясь внизу живота. Теперь она понимала, чувствуя его желание так остро, как и своё собственное. Не только во взгляде — физически, касанием к нежной коже на внутренней стороне бедра.       И страшно, и любопытно. И сладко от того, что он слышит каждую мысль. И Вики не выдержала, дотронулась к груди. Не отрывая взгляда, словно спрашивая разрешения, скользнула ладонью ниже, ведомая лишь одним желанием — прикоснуться, молясь, дабы сердце не вырвалось из груди, дабы хватило ударов, а ещё — смелости. Хотела знать, каково это — касаться его. Ощущать чувствительную кожу под своими пальцами. Хотела познать реакцию на это прикосновение, запечатлеть каждый миг.       Геральд позволил, предугадывая все намерения, и Вики, вкусив обретённую власть, прикоснулась к сосредоточию желания, несмело обхватив его пальцами. Уокер подняла взгляд и замерла — от одного только взора, властного и тяжёлого, по телу пробежался ворох мурашек, обостряя каждое из чувств до предела. Она сомкнула пальцы, чувствуя рельеф выступающих вен. Легчайшее прикосновение — и долгий хриплый выдох. Щёки Вики заалели ярким румянцем, серые глаза удивлённо расширились. Она не ожидала, что кожа окажется такой горячей и гладкой, не знала, что под ней — такая внутренняя твёрдость. Смущённая собственным неожиданным открытием, Уокер замерла, не зная, как действовать дальше.       — Покажи мне… Как.       Лунный свет коснулся ресниц, отражаясь на нежных щеках. Геральд накрыл её ладонь своей и провёл вверх — медленным движением, не отнимая пальцев. Не отрывая взгляда от его лица, Вики повторила движение — медленно вниз, замечая, как дыхание демона становится хриплым и шумным. Несколько простых, инстинктивных движений, и Геральд сжал хрупкую ладонь сильнее. Уокер потянулась к нему, едва касаясь губами подбородка, окончательно теряя своё дыхание и смыкая пальцы сильнее.       Движения стали быстрее, низ живота скрутило болезненной вспышкой. Вики сжала колени, пытаясь воспротивиться этим ощущениям.       Демон отвёл руку слишком резко, не позволяя себе достичь пика удовольствия. Обхватив её талию, Геральд уложил Уокер на кровать. Опёршись на руки, он навис над ней сражаясь со жгучим неуёмным желанием — сделать своей вновь.       Светлые волосы беспорядочно разметались по смятым простыням. Безотчётным движением Вики поднесла к губам ладонь, хранящую след запретных прикосновений. Она медленно обвела языком кончики пальцев, желая познать его вкус. Этот жест пронёсся в сознании яркой вспышкой, воспламеняя кровь в жилах. Геральд впился пальцами в чёрный шёлк, с силой сминая его в руках и чувствуя, как последние крупицы самоконтроля разбиваются вдребезги, впиваясь острыми иголками в кожу.       — Что же ты твори-и-и-ишь…       — Не знаю, — шёпотом в губы, без малейшего расскаяния, ощущая прилив обжигающе-приятного стыда.       Демон прикоснулся к шее и повёл сгибом пальцев по коже, чувствуя под ними пульсирующую жилку. Движение, лишённое нежности — только страсть, граничащая с грубостью. Он коснулся губами ямочки у её ключицы, запечатлев на теле яркое напоминание об этом прикосновении — вспыхнувшее красное пятнышко, породившее россыпь огненных мурашек по всему телу. Шёлк волос скользнул меж его пальцев, и Геральд сжал волнистые локоны в ладони, позволяя последним лунным отблескам потерять себя в светлых прядях.       — Не смей их трогать.       — Тебе нравятся? — Вики подняла взгляд, завладев его вниманием, и медленно провела по пухлой нижней губе языком.       — Да, — жёстко и хрипло, в потемневших глазах одно желание — накрыть эти губы жадным поцелуем и сжать в своих объятиях. Реакция на её близость непредсказуемо дикая, словно в омут с головой, в водоворот чистого безумия. И не вынырнуть — задохнуться, вдыхая запах её волос, её тела, позволять ему проникать под кожу, врезаться в лёгкие и лишать дыхания напрочь. Ведь чувства настолько сильные, что сводит скулы, и невозможно им сопротивляться.       — Скажи мне, как хочешь.       — Вот так… Так хочу.       Одно инстинктивное движение — и Вики подалась к нему всем телом, обвивая ногами бёдра. Геральд почувствовал лёгкое, практически невосомое касание — кончиками пальцев к губам, скользя к подбородку и вниз, по шее, повторяя длинную полосу, рождая ощущение фантомного касания, не существующего в действительности. Одним прикосновением — в самое сердце, разрушая рёбра и прикасаясь к нему — живому, трепещущему.       Он вжал её в кровать, перехватывая хрупкие запястья и вминая руки в подушку. Демон накрыл ладони своими, переплетая пальцы. Он видел в серых глазах отражение собственных чувств — сжигающих дотла, оставляющих лишь груды пепла и тысячи маленьких огненных всполохов, витающих в раскалённом воздухе.       — Только моя.       И, подтверждая свои слова, взял медленным движением, не отрывая взора от дрожащих ресниц. Геральд смотрел, как настороженность тает, уступая лёгкому удивлению. Она замерла в ожидании вспышки боли, но её не последовало. Ещё одно движение — и хриплый выдох в губы.       — Убью каждого, кто посмеет прикоснуться.       — Убей, — и не было сомнений, что сдержит своё слово. Воплотит кошмары в реальность, вот только… всё равно. Безразлично. Потому что нет никого и ничего в целой вселенной.       Весь мир был здесь, в его глазах.       — Не хочу. Ни с кем. Никогда. Только с тобой, — выдохом на каждое движение, чувствуя, как где-то внутри зарождается мучительно-острое наслаждение. Сердце трепетало в груди до саднящей боли, словно пойманное в силки. Но не хотелось сопротивляться — только принимать эту абсолютную власть и подчиняться чувствам, бушевавшим внутри.       — Геральд, — стоном на выдохе его имя.       Вики сжала его плечи, руководствуясь лишь голым истинктом — отчаянным желанием быть ближе. Демон накрыл её губы своими, стирая имя поцелуем. Ладонь скользнула чуть ниже ямочки на шее. Он надавил, вынуждая её прогнуться назад и принять его ещё глубже. Не хватало дыхания, только хриплые рваные выдохи, несколько резких, почти грубых толчков — и её тихий вскрик. Геральд замер, вцепившись одной рукой в изголовье кровати, сжимая его до побелевших пальцев и превращая в крошево. Он сжал её в объятиях и всё поплыло перед глазами, превращаясь в большое цветное пятно. Огненная волна обожгла удовольствием, таким ослепительно-острым и безумным, что на мгновение весь мир исчез, затерялся в вихре пережитых эмоций.       Вики широко распахнула глаза, хватая воздух и задыхаясь от диких, ярких ощущений, вспыхнувших, словно огненные всполохи на тёмном ночном небе. Закружилась голова и задрожали ресницы. Захотелось сказать, что впервые так остро — от взмаха ресниц и нежного прикосновения, до каждого крика и стона. Но Геральд коснулся пальцами губ, ещё хранивших вкус его поцелуя, и от этой неожиданной ласки все слова вмиг выветрились из головы, утратив свой первоначальный смысл.       — Тихо. Всё хорошо. Всего лишь реакция тела.       Он убрал непослушную прядь, упавшую на её щёку, и Вики закрыла глаза. Она уснула на нём, обессиленная и опустошённая, обретая желанный покой.       Геральд смотрел на маленькое багровое пятнышко, вспыхнувшее на ключице. Слушал, как меняется её дыхание, становясь размеренным и глубоким. Видел восходящее солнце, являющее миру новый день. Позволял ярким лучам пробиваться сквозь плотные гардины и путаться в её волосах, пока Вики шептала во сне его имя, прижимая к груди краешек шёлкового одеяла.       И в этой предрассветной тишине всё казалось простым и правильным. Теперь демон понимал. Каждое из чувств, насколько оно сильное, и насколько он готов. Пойти на всё, что угодно, лишь ради одного.       Бесконечного биения её птичьего сердца.