Аромат ванили

      Яркие солнечные лучи пробились сквозь тяжелые грозовые тучи, преломляясь и отражаясь в прозрачных каплях дождевой воды. В воздухе витал запах грозовой свежести, влажной земли и мокрой зелени. За окном запела маленькая птица, ознаменовав начало нового дня. Отряхнув свои крылья, она принялась расчёсывать густой белоснежный пух, тщательно перебирая каждое пёрышко клювом. Ветер подхватил маленькое пуховое перо, слетевшее с крыльев, и закружил в своём танце. Оно упало на тонкую кружевную паутину, натянутую между стеблями высокой травы, и тяжёлые капли утренней росы задрожали, переливаясь всеми цветами.       Луч солнца проник сквозь небрежно задёрнутые шторы и скользнул по обнажённому плечу, ласково прикоснувшись к щеке. Веки, окаймлённые густыми ресницами, дрогнули, но не открылись, скрывая от Вселенной рассветное серое небо, застывшее в отражении её глаз. Притянув к себе крыло, Вики сладко зевнула, пребывая в состоянии полудремы-полусна.       Геральд шагнул к столу, взяв один из излюбленных им кожаных ремней. Механическим, отточенным до совершенства движением он протянул тонкую полоску кожи сквозь металлическую застёжку, фиксируя ремень на своей шее. Одно движение — и пальцы коснулись второго ремня, надёжно скрывая глубокий шрам от любопытных взоров.       Услышав шаги в комнате, Уокер потянулась и протянула руку к изголовью кровати, разминая онемевшие пальцы. Шёлковое одеяло сползло вниз, обнажая плавный изгиб талии и бедро.       — Мими, сколько сейчас времени? Шепфа, надеюсь, мы не опаздываем. Недовольное лицо Фенцио, — Вики сладко зевнула, едва успев прикрыть рот ладошкой, — последнее, что я хочу видеть этим утром.       — Избавлю тебя от подобной участи. Кроули собирает преподавателей в полном составе, — Геральд взглянул на Уокер, потирающую глаза тыльной стороной ладони в безуспешной попытке проснуться. Его голос заметно смягчился. — Первый урок отменён. Поспи. Ещё есть время.       Услышав низкий, с присущей лёгкой хрипотцой голос, что никак не мог принадлежать дочери Мамона, Вики подняла отяжелевшие ресницы, окончательно смахивая с них вязкое подобие сна. Лёгкая улыбка тронула её губы, являя взору очаровательные ямочки на щеках.       — Доброе утро.       Приняв свою излюбленную позу, Геральд опёрся о стол и поднёс чашку к губам. Кофе оказался слишком горьким. Демон отставил чашку и взял щипцы, положив в напиток два кусочка сахара. Он не ответил на её земное приветствие, взгляд изучающе скользнул по смятым шёлковым простыням, задержавшись на заспанном лице и растрёпанных волосах, в которых запуталось маленькое чёрное пёрышко.        — Ты невозможно красивая.       Пушистые ресницы дрогнули, румянец, сошедший с её щек, вспыхнул ещё ярче, и Уокер опустила взгляд, подавляя порывистое желание притянуть одеяло к лицу и спрятать пылающие щёки. Геральд вновь отпил кофе, усмехнувшись такой реакции.       — Нельзя же так, — Вики хмыкнула, нетерпеливо откидывая несколько светлых локонов за спину и неосознанно обнажая маленькое багровое пятнышко на своей ключице. Отчего-то оно оказалось неподвластно регенерации, вмиг становясь живым напоминанием о прикосновениях этой ночи. Поймав его пристальный, серьёзный взгляд, Уокер вопросительно вскинула бровь. Геральд прикрыл глаза, усилием воли вынуждая себя вернуться к насущному вопросу.       — Нужно подвести итоги экзамена. Моё присутствие обязательно.       Лёгкая тень разочарования промелькнула в серых глазах. Вики отвела взгляд, комкая в пальцах край одеяла. Больше всего во всей безграничной Вселенной она хотела одного: провести это утро с ним. Но обстоятельства сложились иначе, зарождая в маленьком птичьем сердце ещё одну неосуществимую мечту.       — Ты расстроена.       Не вопрос — констатация факта. Но она соврала, вымученно улыбнувшись.       — Нет, вовсе нет.       Геральд поставил чашку на стол, взял стул и повернул его спинкой к Уокер. Демон сел, положив локти на деревянную спинку, и подпёр ладонями подбородок.       — Значит, нет?       Удивлённо-недоумевающий взгляд серых глаз скользнул по верхним расстёгнутым пуговицам идеально выглаженной рубашки. Мастерский ход. Медленно и неторопливо сократить расстояние, пресекая все пути к отступлению, а после сидеть вот так, в вальяжной позе, и наблюдать за каждой эмоцией, не позволяя солгать.       — Нет. То есть… да, — она шумно выдохнула, одним резким движением ладони расправляя складки на шёлковом одеяле.       — Выбери место.       — Что? — в её голосе зазвучали нотки противоречивых чувств: удивления и любопытства. Голубые глаза встретились с серыми, наблюдая за тем, как искреннее непонимание сменилось недоверчивым изумлением. Геральд усмехнулся, и приблизившись к её лицу, протянул руку, касаясь ладонью щеки.       — Любое на земле. Не знаю, что тебе нравится, — его взгляд опустился ниже, к приоткрытым пухлым губам. Демон понизил голос до хрипловатого шёпота, затем его пальцы очертили её подбородок и медленно двинулись вниз. — Как пример, дочь Мамона. Она каждый раз сбегает на землю, находя весьма занимательными новые веяния в искусстве смертных.       — Ты знаешь! — удивлённо воскликнула Вики, нещадно разрушая хрупкое волшебство этого мига. Уокер приложила ладонь к губам, понимая, что тихим вскриком только подтвердила слова демона, выдав тайну Мими, которую клялась хранить на своде небесных законов и правил.       Издавна в смертном мире существовала традиция: произносить клятву, возложив руку на обложку значимой для человечества книги. Это делало обещание практически нерушимым, сковывая узами ответственности. Отыскать весомую книгу в небесном мире не составило труда: среди пыльных фолиантов взор демониц пал на исписанную не одной тысячей страниц — толстенную и увесистую, повествующую о всевозможных запретах и правилах, а так же о наказаниях за их нарушение.       Он рассмеялся. Низко и хрипло, в ответ на удивление, отражённое в серой радужке глаз. Вики выглядела так, словно совершила ужасное преступление и рассказала все секреты сотворения мира, доверенные ей самим Шепфа.       — Уокер, небеса не обрушатся на землю, земля не разверзнется, и мир не покатится в пылающую преисподнюю, — усмехнулся демон, неохотно убрав руку с её лица. — Мне расценить это как согласие?       — Да, — щёки заалели пуще прежнего, и Вики стыдливо опустила взгляд. — Я выберу.       В попытке скрыться от его пристального внимания, Уокер кивнула в сторону тарелки, что стояла на письменном столе, наполненная сладким угощением.       — Это эклеры? — она сложила крылья, вновь сминая в пальцах кончик шёлкового одеяла.       — Да, — ответил демон, не отводя взгляда от её губ. — Хочешь?       — Хочу.       Геральд встал, возвращая стул в привычное положение. Он взял тарелку и шагнул к Уокер, но та расправила крылья, обернув вокруг себя чёрное шёлковое одеяло, и вскочила с кровати, едва не столкнувшись с ним. Демон сжал тарелку сильнее, не замечая, что надавил на один из эклеров, разрушая его форму. Шоколад мгновенно растаял от тепла пальцев, меняя свою консистенцию. Геральд поставил тарелку на стол и потянулся за салфеткой, дабы избавиться от заварного крема, но Вики вдруг взяла его ладонь, сжала палец губами, проводя языком по пушечке и слизывая с неё крем вместе с остатками шоколада.       — Уокер, ты опять за своё, — хрипло произнёс демон, сжимая край стола и подавляя эгоистическое желание одним властным движением привлечь её к себе, коснуться ладонью шеи, пачкая светлые локоны, провести пальцами вниз, к ключице, оставляя на ней сладкий липкий след.       Не поднимая ресниц, Вики медленно облизала губы кончиком языка, и его голубые глаза потемнели. Она потянулась к тарелке, так близко, что Геральд почувствовал её дыхание на своих губах. Уокер подняла взгляд, и их глаза встретились. Пальцы сжались сильнее, рискуя превратить дерево в крошево. Она схватила эклер и села на край стола. Вики посмотрела в окно, чувствуя, как предательски пылают щёки, и отправила в рот сладкое угощение, пытаясь изо всех сил не выдавать своих истинных чувств.       — Хорошая сегодня погода, не правда ли? Кажется, ночью шёл дождь…       — Уокер.       — Что?       Это и было её главной ошибкой.       Геральд склонился, опёршись руками о гладкую поверхность стола по обе стороны от Вики. Он смотрел на неё долгим изучающим взглядом, и Уокер почувствовала на губах его дыхание — тяжелое, горячее, приносящее понимание — она сама загнала себя в эту ловушку.       — Нельзя быть такой неаккуратной.       Вики неосознанно коснулась кончиком языка краешка губ. Она слизнула каплю шоколада, что подтаял на её приоткрытых губах, чувствуя удивительный вкус и нежное горькое послевкусие.       — А теперь?       Тихий хриплый выдох — и большой палец скользнул по губам, вытирая остатки шоколада и заварного крема.       — Уже лучше. Раздираемый внутренними противоречиями, Геральд отстранился и, взяв салфетку, вытер испачканные пальцы. Впервые за долгое время сердце заглушало все доводы разума: хотелось послать к дьяволу совет, захлопнуть дверь и накрыть эти приоткрытые губы жадным поцелуем. После — усадить на колени, задрав чёрный шёлк, и коснуться безупречно гладкой кожи, попутно избавляясь от ненужной шуршащей ткани; смотреть, пристально и долго, как серые глаза становятся почти чёрными, превращаясь в бездну раскалённого обоюдного желания.       Взгляд упал на остывший недопитый кофе, принося понимание: даже глифт не сможет вернуть ясность мыслям и повернуть их в привычное русло текущих дел.       — Меня не будет несколько дней.       Прозвучало неожиданно и резко. Крылья Уокер поникли, застилая ворохом чёрных перьев деревянную поверхность. С губ сорвалось тихое:       — Почему?       — Есть одно дело в аду, требующее моего неотлагательного вмешательства, — Геральд выдвинул верхний ящик комода и подцепил пальцами тонкую серебряную цепочку, на которой красовался прозрачный кристалл.       — Так надолго? — она вздохнула и опустила голову, рассматривая длинный пушистый ворс ковра под своими ногами.       — Уверяю, ты не заметишь моего отсутствия, — произнёс демон, обдавая горячим дыханием кожу. Геральд прикоснулся к волнистому локону и лёгким движением отвёл его назад. Пушистые ресницы дрогнули, холодный хрустальный камень привычной тяжестью лёг на грудь.       Кристалл не изменил свой цвет. Вики провела по острой хрустальной грани в надежде на то, что он обретёт привычное янтарное сияние, но тщетно.       — Ох, что это с ним? Почему он…       Он не дал ей договорить. Сделал шаг и, властным движением взяв за подбородок, накрыл губы своими. Вики ответила как в первый раз — мягко и робко, чуть прихватив его губы, касаясь языком в несмелой ласке. Так, словно и сейчас на это прикосновение наложили строжайший запрет. Геральд провёл языком по её нижней губе, чувствуя вкус горького шоколада и сладкого заварного крема. Какие-то тёплые чувства зародились в груди, обдав жаром сердце, и демон сжал ладонью её бедро. Уокер обвила руками его шею, инстинктивно расправив крыло и задев им хрустальный графин. Он полетел вниз и разбился вдребезги, мелкие осколки усыпали пол.       Из невинного поцелуй превратился в откровенный и страстный. Геральд вдавил её в стол, и Вики подалась назад, в надежде опереться рукой о столешницу, но вместо этого — ладонью в тарелку, окончательно разрушая пирожные и выдавливая заварной крем. Она оторвалась от его губ и отряхнула руку, задевая чашку с недопитым кофе и опрокидывая все её содержимое на стол.       — Теперь всё на своих местах, — хрипло произнёс демон, глядя на неё, взъерошенную и перепачканную. Кулон на груди вмиг обрёл своё истинное свечение.       — Пожалуйста, возвращайся поскорее.       Чувство тревоги, как горькое послевкусие после кофейных зерен, легло на птичье сердце, встревожив его. Разлитая жидкость, как чёрная кровь, пропитала заварной крем, изменив его белый цвет.       — Пожалуйста, будь осторожен.