You Don't Know Me/Ты не знаешь меня

— Чувак, ты в порядке? Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. — Плохо спал, — коротко ответил Адриан Нино, и обошел парту, усаживаясь за своё место. Он знал, что выглядел ужасно. Бледная кожа, ссутуленные плечи, темные круги под глазами… и его оправдание почти не было ложью. Каждый раз, когда он закрывал глаза прошлой ночью в попытке уснуть, его сон превращался в кошмар. Порой это была Маринетт, которая шла к нему навстречу, а затем внезапно с ней происходил ужасный несчастный случай. В другом кошмаре он тонул в реке Сене, связанный по рукам и ногам железными кандалами. Еще в одном сне он находился в темноте, окутанный безудержной болью. В ушах раздавался смех Хищной Моли, их с Маринетт камни чудес пропали, а она лежала перед ним в луже крови. Он просыпался от собственных криков. — Йоу, мне жаль это слышать. Адриан пожал плечами и правой рукой отодвинул сумку к столу, а потом тут же зашипел от боли. Он намотал повязку на рану, но она все еще сильно горела. — Что случилось с твоей рукой? — спросил его Нино, приподняв бровь. — Упал с лестницы, — солгал Адриан, потянув рукав зеленой толстовки вниз, чтобы скрыть повязку. — Несчастливая для тебя выдалась ночка, а? — усмехнулся Нино, погладив его по спине, пытаясь утешить. — Ты даже не представляешь насколько, — раздался ворчливый ответ Адриана, когда он плюхнулся на стул. Он зажмурился, почувствовав новый прилив тошноты. У него скрутило желудок. Утром он даже не смог нормально доесть свой завтрак, и теперь чувствовал и голод, и позывы рвоты одновременно. Он хотел сказать, что плохо себя чувствует, и пропустить школу, но Натали бы заподозрила неладное и вызвала врача. И план бы тогда провалился. Наверняка он мог бы спихнуть свой недуг на стресс от беспокойства по поводу Маринетт, но как объяснить воспаленный, молниевидный шрам на руке? Нет, он должен был ехать на машине и притворяться, что все нормально. И вести себя как обычно, после того как он уничтожил знаменитую достопримечательность Парижа и едва избежал смерти прошлой ночью. Адриан мысленно вздохнул. Он лениво заметил мягкие всхлипы, которые послышались из-за его спины, но ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Он всю ночь получал столько новых сообщений с поддержкой от Ледиблога, что вынужден был отключить свой телефон, чтобы хоть как-то передохнуть. Но иногда, в моменты, когда он просыпался от кошмара и был слишком напуган, чтобы снова закрывать глаза, он хватал свой телефон и просматривал сообщения. Многие из них были письмами с соболезнованиями для него, для Кота Нуара. Именно такие заставляли его проливать горькие слезы. Он был убежден, что в нем больше не осталось ни капли слез, но он в очередной раз оказывался неправ, когда читал множество сообщений снова и снова, а слезы скользили по его щекам. Были сообщения, выражающие поддержку и восхищение его силой и преданностью, его преданностью Парижу и ЛедиБаг. Люди делились фотографиями и видеороликами его борьбы с Разрушителем, и он просматривал их по нескольку раз. В определенные моменты, когда его тело снова начинало уходить от реальности, его полусознательный ум обманывал его. Ему казалось, что ЛедиБаг была там, рядом, сражалась вместе с ним. Лишенный сна разум каждый проблеск красного, — Тикки или кого-то еще, — принимал за неё. Адриан вздохнул про себя и закрыл лицо руками. Это будет долгий день. Время тянулось медленно. Погода была пасмурной, и в воздухе повисла пелена печали; настроения, казалось, ни у кого не было, и сегодня едва ли кто-то заводил разговор. Наверно, все это в ответ на новость о несчастье, произошедшим с ЛедиБаг прошлой ночью. Даже Хлоя, которая обычно никогда не интересовалась ничьим горем, кроме своего собственного, выглядела унылой, уверенный блеск в ее глазах исчез. Она делала пометки в своём планшете, не проронив ни единого слова. Алья была особенно тихой, но Адриан не винил её. Мало того, что её лучшая подруга попала в кому на неопределенное время, так ещё и героиня, ЛедиБаг, тоже ушла из жизни. Иногда он ловил её взгляд, за которым обычно следовала очередная порция тихих всхлипов. Она вновь потерла глаза, вытирая слёзы. Сам Адриан тоже не слишком хорошо держался. По мере продолжительности дня ему становилось все хуже и хуже. Все дошло до того, что ему приходилось отпрашиваться в туалет в общей сложности пять раз для того, чтобы вырвать. В его желудке не было ничего, что можно было освободить, поэтому все, что он успевал откашлять, была желчь. Каждый такой раз оставлял после себя дрожь, потливость и беспорядок. Возвращаясь в класс, он постоянно замыкался в себе. Его бил холодный озноб, и он не мог сосредоточиться на своей работе. Он записывал конспекты как мог, но его рука была неустойчива, а его зрение размывалось, если он слишком долго смотрел на доску. На переменах между занятиями он вежливо отказывался от приглашений Нино пообщаться с ним и Альей. И вместо этого оставался в классе, опустив голову на руки и отключаясь от мира до следующего школьного звонка. В один из таких моментов он почувствовал, как кто-то коснулся его плеча, и пробудился от своего беспокойного сна. — Адриан? Он поднял голову и моргнул, с трудом сглатывая. Это была Алья, которая виновато смотрела на него, держа в руке средний листок белого картона. Нино стоял позади неё, с беспокойством глядя на него. — Мне жаль, что я разбудила тебя, но у тебя есть минутка? — тихо спросила она. — Да, конечно, — хрипло произнес он, откидываясь на спинку стула и быстро моргая, чтобы стряхнуть остатки сна. Алья положила перед ним прямоугольный картон, и он долго и упорно смотрел на него, пока его зрение не прояснилось. Детали показались в поле зрения. «Выздоравливай поскорее!» гласил заголовок в верхней части картона, написанный большими буквами и яркими цветами. В середине был нарисован портрет Маринетт. Она улыбалась, глядя на него. Только её яркие голубые глаза были цветными, а остальное черно-белое. Её портрет был окружен круглой рамкой из цветов и звезд, кое-где виднелись сердечки. Вокруг рамки было множество подписей и поддерживающих посланий, написанных разными цветами ручек. Некоторые сообщения были действительно длинными и обнадеживающими, такими как у Роуз или Альи, некоторые короткими как у Ивана (Адриан усмехнулся про себя, так как его сообщение, казалось, было написано песней). Он заметил, что подписи Хлои и Сабрины отсутствовали, но он нисколько не удивился. Это была открытка для Маринетт. Адриан улыбнулся. — Осталось только твое, — сказала Алья, передавая ему ручку. Ручка была с зелеными чернилами. Как подходяще. — Что ты думаешь? Нат сделал рисунок. Круто, да? — Красиво, — тихо сказал Адриан, рассматривая каждую незначительную мелочь. — Отличная идея, Алья. Алья пожала плечами. — Меньшее, что я могу сделать. Нам ведь нельзя приносить цветы или что-нибудь в этом роде. — Ах, да, — рассеянно сказал он, беря ручку и приближая её кончик к открытке. Его рука нерешительно замерла в нескольких сантиметрах от поверхности бумаги. Что он может написать? Он хотел сказать многое, но должен был от этого воздержаться, если хотел не раскрывать их с Маринетт секрета. Немного подумав, он решил написать что-нибудь неопределенное. Смысл чего поймёт только он и Маринетт. Ты хотела узнать мои мысли и мечты, Но в них во всех только ты. Желаю тебе поскорее проснуться, Чтобы сказать, что все мое отныне принадлежит тебе. — Адриан. Адриан закончил своё короткое сообщение и протянул ручку и открытку Алье. Алья во все глаза уставилась на послание и смущенно подняла бровь. — Не взяли бы тебя в поэтический кружок, — прокомментировала она. Адриан пожал плечами. — Рифма приходит, а затем уходит. — Хорошо, спасибо! — сказала Алья, отложив ручку и взяв открытку. — Вы сегодня навестите её? — спросил Адриан. — Да, я проведу Нино, чтобы он увидел её, ведь его здесь не было, когда все это произошло, — сказала она, кивнув головой в сторону Нино. — Хочешь пойти с нами? Мы принесём открытку. — Да, с удовольствием, — сказал Адриан, и уголки его рта растянулись в подобие улыбки. — Ты уверен, что хочешь пойти? — она подняла на него сочувствующие глаза. — Ты выглядишь не очень хорошо. Уверен, что не хочешь домой? Мы можем пойти в другой день. — Я в порядке, просто была тяжёлая ночь. Ты хоть как? — спросил Адриан. — Я видел твоё видео на Ледиблоге. Алья опустила голову вниз, и Нино мгновенно положил руку ей на плечо, в успокаивающем жесте. — Со мной все будет в порядке… — пробормотала она. — Не многим, но хоть чем-то помочь нашему оставшемуся герою мы можем, верно? — нерешительно улыбнулась Алья. — ЛедиБаг бы понравилось это, детка, — сказала Нино, потирая её плечо. — И я уверен, что Кот Нуар тоже благодарен тебе. — Спасибо, Нино, — сказала она, положив голову ему на плечо. — Надеюсь, наши слова поддержат его. Адриан грустно улыбнулся. — Я уверен, что это именно так. * * * — Ты уверен, что не хочешь пойти домой? Ты выглядишь очень усталым, бро. — Нино, в последний раз говорю, я в порядке, — сказал Адриан после того, как вернулся из очередного визита в туалет. Сейчас они были в больнице, и новые запахи снова заставили желудок выворачиваться наизнанку. Что сегодня случилось с его организмом? — Я чувствую себя достаточно хорошо. — Ну если ты так говоришь, чувак, — Нино пожал плечами. Они поднимались на лифте в палату Маринетт. Адриан быстро нажал на номер этажа и нетерпеливо постукивал ногой, пока лифт не тронулся. Он был на взводе и не мог дождаться, чтобы поскорее добраться до нужного места. Им сообщили хорошие новости! Он не мог в это поверить. Врачи даже использовали для описания слово «чудесное». Адриану пришлось подавить смешок от такой иронии. Алья позвонила Сабин, пока они ехали в больницу, чтобы предупредить о своём визите. После минуты разговора её лицо прояснилось, а глаза загорелись, и она широко улыбнулась Адриану. По-видимому, в какой-то час ночи, Маринетт пошевелилась. На самом деле это не было чем-то сверхъестественным. Она всего лишь повернула руку, но она пошевелилась, когда врачи прогнозировали, что она не сможет двигаться какое-то время. Этот факт заставил сердце Адриана биться с новой силой. По такому случаю врачи разрешили сделать исключение и увеличить время посещения, а также количество людей, допущенных в палату за раз. Доктор, видимо, заметил, что состояние Маринетт улучшалось каждый раз, когда она слышала знакомый голос, и поэтому решил позволить входить большему числу посетителей за один раз, чтобы сравнить скорость лечения Маринетт в период, когда она была изолирована от общества, и в те периоды, когда с ней была компания. Как только двери лифта открылись, Адриан собрал в кулак все своё самообладание, чтобы не ринуться сломя голову в её палату. Когда они добрались до нужного места, Сабин поздоровалась с ними. Она выглядела усталой, но на её лице сияла яркая улыбка. Том вернулся в дом присмотреть за пекарней, поменявшись с Сабин местами, чтобы по очереди ухаживать за Маринетт. Сабин выглядела намного лучше, чем вчера, и Адриан увидел в её глазах новый огонёк надежды. Это, в свою очередь, заставило его сердце биться с новой силой. Она поблагодарила их за визит и поблагодарила Алью за открытку, при этом даже добавив туда своё послание. Заметив, что Адриан не сводя глаз смотрит в сторону Маринетт, она предложила им подойти ближе. Алья и Нино приблизились, чтобы положить открытку на тумбочку Маринетт, приветствуя её восторженной болтовней и усаживаясь рядом. Адриан тоже подошёл к кровати, но тут же заметил кое-что. Губы Маринетт были слегка приоткрыты, но трубки во рту больше не было. Лишь тонкая пластиковая трубка у носа. Его сердце взволновано подпрыгнуло. — Эй, её аппарат для вентиляции лёгких!.. — Не волнуйся, он ей больше не нужен. Адриан повернулся к Сабин и с удивлением заметил, что она улыбается. — Как? — Они не могут это объяснить, но… её легкое почти полностью зажило. Теперь она больше не нуждается в ИВЛ, — объяснила Сабин с улыбкой. — Они держат одну лишь в носу, чтобы её голова должным образом была насыщена кислородом. Почти полностью зажило? Как? Каким образом? — Йоу, почему она привязана к кровати? — спросил Нино, указывая на белые повязки из ткани, обернутые вокруг запястий Маринетт. — Это странно. — Потому что она была той, кто вытащил вентилятор, — сказала Сабин, и Адриан не мог понять, как она может так спокойно об этом говорить. — В какой-то момент ночью она подняла руку и вытащила трубку. — Она вытащила? — недоверчиво спросил Нино. — Разве… люди в коме на это способны? — Вопреки распространенному мнению, не все пациенты в коме неподвижны, — врач вошел в палату как раз вовремя, чтобы услышать вопрос Нино, и отнесся к нему весьма спокойно. — Некоторые могут открывать глаза, бормотать или даже ходить, хотя они не осознают этого и не могут вспомнить, когда просыпаются. Мадам Чэн, рад вас видеть. Врач повернулся и пожал руку Сабин, а затем снова обратился к подросткам. — Как говорила мадам Чэн, мы не можем объяснить быстрое выздоровление её легкого. Такого ещё действительно не наблюдалось. Как правило, повреждённое легкое требует нескольких недель постельного режима в зависимости от степени ущерба. Но мадемуазель Маринетт исцелилась за ночь, и её тело отреагировало на это, когда она вытащила вентилятор, поэтому мы убрали его после того как установили, что он больше не нужен. Она не двигалась с тех пор, но мы решили завязать ей руки для её же безопасности. Мы больше не можем позволить себе убрать какой-либо ещё аппарат. Я знаю, что это может вас расстроить, но я искренне надеюсь на ваше понимание. — Это значит, что она поправляется, верно? — спросил Адриан, надеясь на правоту своих слов. Ему нужно было это. О Боже, ему необходимо было это услышать. Доктор задумался, тщательно подбирая слова. — Шансы мадемуазель Маринетт на восстановление немного улучшились. Как я уже сказал, скорейшее исцеление её легкого удивительно, но все остальное осталось как прежде. Её раны все еще слишком серьёзные. Шансы её пробуждения тоже остались прежними. Остается только догадывается, как скоро она проснется, и это зависит от того, насколько хорошо она будет поправляться. Мы надеемся, что она продолжит показывать хорошие результаты. — Понятно, — пробормотал Адриан, глядя в сторону. — Спасибо. — Ей очень повезло, что у неё есть такая семья и такие друзья, как вы, — сказал доктор, стараясь говорить мягко. — Я не сомневаюсь в том, что мадемуазель Маринетт выкарабкается. Я буду рядом, если у вас возникнут вопросы. Удачного дня. Он кивнул и вышел из палаты. Внезапно в голове Адриана что-то щелкнуло. Подождите… «Очень повезло?.» Он чувствовал, что что-то происходит. Да. Он чувствовал, как движутся шестеренки в лишенном сне ума. Будто прозрение… Прозрение. На его губах появилась усмешка. И даже тошнота, вновь подступающая к горлу, не смогла бы стереть эту улыбку. — Эм, чувак, ты в порядке? Ты меня пугаешь. Адриан моргнул, возвращаясь к реальности. Нино, Алья и Сабин с смотрели на него с любопытством. — Что ты так радуешься? — спросила Алья, подняв бровь. — О, ничего, — солгал он, опираясь на кровать Маринетт и осторожно постучав по своей груди. — Просто рад, что она поправляется. Его улыбка стала более подавленной, когда он потянулся правой рукой к Маринетт, и почувствовал, как Тикки прошла по его правому рукаву, обнимая Маринетт. Ага. Вообще ничего. * * * — Это ты! — рассмеялся он. Действительно рассмеялся. Он не знал, что все еще может это делать. — Прости? — спросила Тикки, летая вслед за Адрианом, пока он не остановился перед ней. Его лицо все ещё озаряла улыбка. — Это ты, Тикки! — повторил Адриан, улыбаясь. — Это благодаря тебе! — Я не понимаю. — Да, добро пожаловать в мой мир 24/7, — заворчал Плагг, закидывая в рот кусочек камамбера. — Тикки, твоя сила — удача! — сказал Адриан. — Это я хорошо знаю, — терпеливо произнесла Тикки. — Но я до сих пор не понимаю. — Просто прими это, — насмешливо сказал Плагг. — Просто кивни головой и улыбнись. Полегчает. — Ой, потише, что ты знаешь, — усмехнулся Адриан, потрепав квами по голове. — Эй! — Ладно, твоя сила — удача, верно? — Адриан снова повернулся к Тикки. — До того, как Маринетт встретила тебя, она была очень невезучая, правильно? — Это она мне рассказывала, да, — Тикки склонила голову. — Но после того, как она встретила тебя, она уже не была такой неуклюжей. Все складывается как нельзя лучше! — Адриан, что ты пытаешься мне сказать? — Её скорое заживление легкого не случайность, Тикки! — сказал Адриан с улыбкой. — Это была ты! Мы были там вчера вечером. Она исцелилась сразу после того, как побыла с тобой. Твоя сила позволяет ЛедиБаг исцелять, поэтому, даже когда ты не можешь вселиться в талисман, вы с Маринетт все равно связаны, ты все еще даруешь ей удачу! Ты лечишь её. Глаза Тикки в понимании расширились. — Ох! — Именно так! — радостно воскликнул Адриан, а затем схватил Тикки и закружил. — Возможно, ты не можешь полностью исцелить её, но ты ускоряешь процесс восстановления, когда находишься рядом с ней! Ты путь к её выздоровлению, Тикки! Она хихикнула. — Ну, этого бы не случилось, если бы ты не захотел навестить её, — сказала она. — Ты тоже путь к выздоровлению, Адриан. Маринетт повезло с тобой. Глаза Адриана смягчились. — Спасибо, Тикки, — он уткнулся носом в её голову, а затем ухмыльнулся. — Эй, а мы можем поменять квами? Я вроде как хочу удочерить тебя. Тикки рассмеялась. — Я не думаю, что это возможно, но если ты вдруг женишься на Маринетт, это можно будет устроить. — Почему ты потакаешь ему, Тикки? — заскулил Плагг. — Серьёзно, я не могу справиться с вами обоими. Меня сейчас стошнит. — Ты просто ревнуешь, потому что я люблю Тикки больше, чем тебя, — Адриан высунул язык. — Как будто меня это заботит. — Тебя это очень заботит. — Нет. — Ты продолжаешь ныть. Ты мог быть заняться своим камамбером, но вместо этого говоришь мне, как это отвратительно, потому что я предпочитаю тебе Тикки. Ты ревнуешь. — Зачем мне ревновать к такому слишком слащавому придурку, как ты? — О, какие громкие слова. Кто-то правда, правда ревнует. — Я укушу твое лицо пока ты будешь спать. Адриан рассмеялся, но через мгновение у него перехватило дыхание и он закашлялся. — Адриан? — с беспокойством спросила Тикки. Его кашель усилился, превращаясь в отрывистые судорожные вдохи, а колени подогнулись. Он рухнул на пол, прикрывая рот обеими руками. Тело дрожало от кашля, а лицо покраснело от напряжения. Горло Адриана горело, его грудь сжалась в попытке вдохнуть воздух в легкие. — Уоу, малыш, что с тобой? — Плагг подскочил, приближаясь к Адриану. Адриан замотал дрожащей рукой, останавливая квами и, когда его кашель слегка утих, прохрипел: — По… дке… — задыхался он. — Я… Я в порядке… — Нет, это не так, — обвинял его Плагг. — Ты весь день болен. Ты даже ничего не ел! — Я не очень хорошо спал, — напомнил ему Адриан, неуверенно поднимаясь на ноги. — Мое тело просто так на это отреагировало. — Пожалуйста, — умоляюще протянула Тикки. — Ты должен рассказать об этом. Адриан усмехнулся. — И рискнуть оказаться запертым здесь, потому что мой отец подумает, что я слишком хрупкий? Ну уж нет, — Адриан покачал головой. — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы обрести эту свободу. Все будет хорошо. Это всего лишь стресс. Я не могу оставить Париж, и я дал обещание Маринетт. Я не стану так рисковать из-за какого-то дурацкого кашля. Адриан почувствовал, как что-то поднимается в груди, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Он не мог сказать, что это такое. Но оно кипело в венах, подогревая кровь, и делая его… злым… — Конечно, работай в одиночку, пока не грохнешься в обморок. И тогда Париж скажет тебе «спасибо»! — парировал Плагг. …очень, очень злым… — Плагг прав, Адриан. Будет лучше, если ты… — Я В ПОРЯДКЕ! Обе квами отпрянули от внезапного выпада, глядя на него широко раскрытыми глазами. Адриан посмотрел на них, тяжело дыша. Он был жесток, но по какой-то причине ему не хотелось извиняться. Он чувствовал, что прав. Что они знали о том, какой была его жизнь до того, как они в ней появились? Постоянный контроль? Жизнь в клетке? Они понятия не имели. Они не могли этого понять. Он чувствовал гнев, бурлящий в груди, но пытался сдерживаться. — Я в порядке… — повторил Адриан низким голосом, глядя на них из-под полуопущенных век. — И я был бы очень признателен, если бы вы оба больше не поднимали эту тему. — Адриан… — начала Тикки, но тут же замолкла. — Что на тебя нашло? — прошипел Плагг. — Это не ты. — Я не знаю, о чем ты говоришь. — Ты ведёшь себя как упрямый идиот. По крайней мере, сильнее чем обычно. Адриан сухо рассмеялся. — Чья бы корова мычала*, — он вздохнул и выглянул в окно. Солнце садилось. Скоро он сможет увидеть Маринетт. — Мы уходим, — решительно сказал Адриан. — Часы посещения почти закончились. — Мы никуда не пойдем, пока ты не успокоишься и не расскажешь, что с тобой происходит, — сказал Плагг, скрестив лапки на груди. — У тебя нет на это никакой власти, — холодно сказал Адриан, затем повернулся к нему, взмахнув кольцом. — Плагг, трансформируй меня! Вместо него в зеленой вспышке появился Кот Нуар. И Тикки была не совсем уверена, что узнала глаза человека, который стоял на месте Адриана.