Где живут мотыльки...

Пока остальные девушки спали, Елена мучилась бессонницей, глядя в потолок, и раздумывая над планом побега. Несмотря на то, что с момента последнего визита Стрельцова прошло достаточно времени, девушка знала, что рано или поздно он вернется, продолжив склонять ее на свою сторону. Смольской были непонятны мотивы его нездоровой одержимости. Наверняка, немало женщин ответили бы Максиму благосклонностью при умелом подходе, но он взялся именно за нее. Возможно, был по каким-то причинам зол на Олега, и так хотел ему отомстить,доказать, что что-то может и без него. Но зачем мстить тому, кто уже мертв? Вопросов, на которых нет ответа, слишком много, но неудачная шутка мужчины явно затянулась, и атмосфера публичного заведения уже начала давить на Лену, несмотря на то, что она по-прежнему не подвергалась каким-либо посягательствам. Этакий живой экспонат, которым можно только любоваться. Но тем страшнее думать о завтрашнем дне. Журналистка вдруг поймала себя на мысли, что принять предложение Стрельцова, не самый худший вариант развития событий - так она хотя бы будет на свободе, сможет собрать доказательства убийства мужа, а не сидеть сложа руки, томясь неизвестностью. Закончив привычные утренние процедуры, соседки Смольской разошлись кто куда. В комнате осталась только Касаткина, которая собиралась в танцевальную студию. -Ты сегодня идешь со мной,-сообщила она, повернувшись к девушке. -Надежда хочет взглянуть на тебя. -Зачем? -нахмурилась та, и где-то внутри ожило дурное предчувствие. -Хозяин от тебя отказался, и правила таковы, что теперь ты должна отрабатывать свое пребывание здесь. Убытки заведению не нужны,-пояснила Марина, не прекратив причесывать волосы, словно речь шла о чем-то обыденном. -Господи... -охнула Елена, закрыв ладонями лицо. Все становилось еще хуже, чем можно было себе представить. Ее заставят отрабатывать. Пустят по рукам. Этого Стрельцов и добивался, чтобы окончательно ее растоптать. -Я не могу...-всем телом задрожала девушка,сжавшись в комок. -Я не хочу! Пусть выпустят меня, если больше нет необходимости удерживать здесь! Касаткина засмеялась. -Лена, ты думаешь, мы все шлюхи в пятом поколении, и сюда пришли по собственному желанию? Не можешь - научат. Не хочешь - заставят. -Что мне делать? - прожигая свою подругу по несчастью взглядом, спросила Смольская, все еще сотрясаясь от крупной дрожи. -Возьми себя в руки, и прекрати зубами стучать,-тон Касаткиной стал жестким. -Выхода у тебя нет, поэтому придется смириться. Так что вставай и за мной. Кабинет госпожи Надежды, как называли ее в узких кругах, находился на первом этаже заведения, за пределами "девичьей зоны", отведенной под проживающий здесь персонал. Все финансовые вопросы, а так же детали эскорт-услуг проходили через Орлову. Эта властная особа, в прямом смысле слова держала своих подопечных в ежовых рукавицах, порой не брезгуя и телесными истязаниями, хотя ее облик никак не вязался с жестким тираном. Обычная женщина, разве что темно-карие глаза, близко посаженные на широкоскулом квадратном лице, добавляли ей строгости. В молодости Надежда была достаточно привлекательной, да и с годами не утратила своего шарма и обаяния. Напротив, теперь эти черты проявились гораздо резче. Открытая улыбка располагала к себе и усыпляла бдительность, позволяя хозяйке досугового заведения без труда производить хитрые маневры. Улыбалась Орлова в основном мужчинам, а во все остальное время сохраняла должную серьезность и сосредоточенность. -Входите,-услышав робкий стук в дверь, произнесла она не отрываясь от бумаг. Нанесшая визит блондинка, прошла в кабинет практически бесшумно, и остановившись перед женщиной, испуганно замерла, глядя в пол. Надежда встала с места, поправив строгого кроя темно-синий пиджак, взяла со стола очки, надела их, и подойдя вплотную к беспрестанно дрожащей Смольской, принялась ее разглядывать. -Личико покажи, -последовало спокойным и ровным, скорее учительским тоном. Но от этого холодного спокойствия стало только страшнее. Взяв девушку за подбородок, хозяйка приблизила ее лицо к своему, придирчиво изучая сквозь стекла очков. -Красавица. Истинная красавица,-удовлетворенно хмыкнула женщина. -Отпустите меня, пожалуйста,-попросила Елена со слезами в голосе. -Я Вас очень прошу, отпустите меня. Я сохраню все в тайне,обещаю, никто ни о чем не узнает. Пожалуйста, отпустите меня,-она вдруг неожиданно для самой себя всхлипнула. -Я не смогу здесь находиться. -Ну,ну,девочка. Слезы тебе не помогут. Ничего, привыкнешь. А будешь пытаться дерзить, сделаешь только хуже. Здесь я хозяйка, и правила диктую я. Отрабатывать будешь, как остальные. И злить меня не советую. Раздевайся, -последовало четкое распоряжение. Светловолосая девушка не шелохнулась, глотая слезы. -Раздевайся, или я должна сделать это за тебя? -Орлова потянула руки к краю джемпера, в который была одета Лена. -Не надо, -испуганно отпрянула та. -Я сама. Медленно, негнущимися пальцами, журналистка сняла с себя джемпер, затем футболку и джинсы, оставшись в нижнем белье. -Прекрасно,-улыбнулась Надежда, пробежавшись взглядом по ее молодому, подтянутому и стройному, практически идеальному телу, а затем начала изучать каждый его изгиб более детально, на предмет каких-либо дефектов. Внимательный, придирчивый взор жег Смольской кожу, и молодая женщина еще никогда так сильно не желала, чтобы ее тело имело какой-либо изъян, препятствующий продажной деятельности. Но, судя по довольному хмыканью управляющей борделя, таковых не обнаружилось. -Можешь одеваться. Позже тебя осмотрит врач, и если с твоим здоровьем все будет в порядке, пройдешь обучение и приступишь к работе,-подытожила Орлова. -Фигура у тебя прекрасная, на первое время поставим к шесту. Марина этим займется. Ступай,-она устало приложила ладонь ко лбу, словно от разыгравшейся мигрени. Подняв одежду и натянув ее на себя, Лена выбежала из кабинета,захлебываясь в подступивших рыданиях. Она обещала себе больше не плакать,но сдержаться не могла, раздираемая всепоглощающим чувством стыда и унижения. Ее рассматривали, трогали, как товар, как мясную тушу на рынке, сально ухмыляясь. От этой процедуры до сих пор бежали мурашки по коже, и ощущение того, что она все еще объект повышенного внимания, журналистку не покидало. Что будет дальше - подумать страшно, такое не рисовалось даже в кошмарных снах. Лена не понимала и не принимала того факта, что кто-то кроме мужа притронется к ней. Она до сих пор была верна Олегу, и мыслями, и действиями, еще не свыкнувшись с тем, что любимого больше нет. Каждую ночь он приходил к ней в беспокойных снах, и эти сны были такими живыми и яркими, что Смольской казалось, что все происходящее и есть ее реальная жизнь. Но реальность была совсем другой. И Елена все меньше и меньше хотела к ней возвращаться. Она ни за что не решилась бы наложить на себя руки, но и такая жизнь ее не прельщала, став беспросветной черной полосой. Бесконечные вопросы самой себе, облегчения не приносили,лишь сильнее изматывая. Сколько она еще сможет выдержать, прежде чем сойдет с ума? Не в силах идти дальше, и ничего не видя от застилающих глаза слез,Смольская сползла по стене и села на пол. Рыдания сотрясали ее хрупкое тело, а девушка лишь зажала рот руками, чтобы не вырвалось ни единого звука, с остервенением кусая собственные ладони, надеясь отрезвить себя физической болью. Она уже почти перестала воспринимать происходящее. Чувства и эмоции прорывались как сквозь пелену, грубыми, неаккуратными обрывками. Лена смутно понимала, что девушки тащили ее до комнаты как тряпичную куклу, а потом, уложив на кровать,успокаивали, бормоча плохо разбираемые слова, обтирали лицо мокрым полотенцем, поили чем-то теплым, неприятно горьким на вкус. Всевозможные ухищрения наконец возымели действие, и девушку окутал крепкий неестественный сон, принеся долгожданное спокойствие. Очнулась Елена на следующие сутки. Пережитые потрясения туманными образами всплывали в памяти, уже не будоража взвинченное сознание. Осталась лишь ноющая боль в висках, и апатичная покорность происходящему, которое не было возможности изменить. Ну что ж, если Стрельцов хотел смешать ее с грязью, пусть думает, что это ему удалось. Пусть упивается победой, тешит свое самолюбие, пока Смольская будет искать все способы, чтобы вновь стать свободной, и отомстить ему. За смерть Олега, за страдания и унижения - он должен сполна ответить за всё. -Ты как? -участливо поинтересовалась Кира, заметив, что ее соседка пришла в себя. -Нормально,-тихо отозвалась та, сев на кровати. -Спасибо тебе. -Я ничего особенного не сделала,-передернула хрупкими плечиками Панова. -Не впервой подобное видеть. -Кир, я давно спросить хотела, правда, что у тебя здесь есть,-блондинка закусила губу,-подбирая подходящее слово,-поклонник? -Поклонников у меня даже на свободе не было, а здесь тем более. Есть один постоянный клиент, но ему от меня нужно только то, за что он платит. Никакой любви в этих стенах быть не может.Холодный расчет и тупой секс. -Вот оно как,-поникла журналистка. -Сбежать хочешь? -догадалась ее подруга по несчастью. -Оставь эти мысли. Если бы можно было сбежать, то здесь никого не осталось бы. Отчаянные вроде тебя пробовали конечно,но ищейки Орловой вернули их обратно. И после побега стало только хуже, хотя нам здесь и так жизнь медом не кажется. Советую привыкнуть и плыть по течению. Будешь хорошо работать - неустойку выплатишь. Ну а если кому-то из клиентов приглянешься, снова появится хозяин. Под его началом жить гораздо легче. Никто не тронет, кроме него самого,-девушка вновь уткнулась в разговорник. С трудом обуздав вновь накатившее отчаяние, Смольская сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Все, на что она может рассчитывать сейчас - собственные силы.