Где живут мотыльки...

За те трое суток, что Смольская находилась в заведении для ублажения мужчин, ее не беспокоили, давая возможность привыкнуть к новым условиям. Слабость и депрессию она себе позволить не могла - сейчас как никогда, нужно быть сильной. Сомнений не осталось: Стрельцов причастен и к смерти Олега, и к ее попаданию в публичный дом, но для того, чтобы это доказать, нужно выбраться отсюда, и пока Лена решала, каким образом, то знакомилась с подругами по несчастью, и царящей здесь атмосферой. Со слов Марины, управляла всем этим женщина - некая Надежда, которую журналистке пока не довелось увидеть. Досуговое заведение закрепилось в выгодной позиции, именно поэтому, кроме торговли собственным телом, девушки развивали в себе таланты, изучали иностранные языки, много читали (в здании имелась неплохая библиотека, к тому же был доступ к свежей прессе, как единственная ниточка взаимодействия с внешним миром). Существовала и танцевальная группа,ею занималась Марина Касаткина, девушка, с которой Елена сдружилась сразу. Касаткина учила своих подопечных необходимым азам эротического и восточного танца. Последний, по ее словам, был особой услугой для вип-гостей.С посетителями Смольская не пересекалась. Покидать "девичью зону" ей было запрещено. Но за пределы Лена и не рвалась, понимая, что пока лучше вести себя тихо. Поэтому вместе с остальными она посещала разнообразные занятия, читала, совершенствовала свои знания английского языка - как могла,коротала время. Ничего пугающего в этих стенах не было, и заставляла содрогаться Смольскую лишь мысль о том, что все эти прекрасные юные девушки с горящим взором, полные жизненной силы и энергии, по ночам расходились ублажать заявляющихся в этот дом толстосумов, полностью отдавшись в их власть. А ведь многие из "ночных бабочек" не познали еще первой искренней любви. Совсем девчонки, с детской наивностью и непосредственностью во взгляде, вынужденные покориться чужой воле из-за финансовых или житейских проблем. Одной из них была Кира Панова - худенькая брюнетка среднего роста, с чистыми как безоблачное небо голубыми глазами на бледном печальном личике. Ее взгляд, казалось, проникал в самые дальние закоулки души, и обладал каким-то гипнотическим действием. Бесспорно,девушка была роскошной красавицей, но красота ее так несправедливо гибла, как цветок, растоптанный нерадивым садовником. По большей части, Кира пребывала в невозмутимом, и даже в какой-то степени меланхоличном состоянии. Ото всех девушек держалась в стороне, заслонившись от внешней суеты любимой музыкой, упрямо вчитывалась в неведомые ей слова из англо-русского разговорника. Язык давался Пановой нелегко, но она не отступала. -Кира,-позвала Елена, дотронувшись до плеча девушки. Та обернулась, вытащив наушники из уха, и вопросительно посмотрела на Смольскую. -Здесь не так,-журналистка забрала разговорник и правильно произнесла с трудом дающуюся Кире фразу. -Вот так будет правильно. -Спасибо,-едва заметно улыбнулась брюнетка, от чего в голубых озерцах ее глаз заискрились солнечные блики. -Похоже, никогда в жизни не научусь. -Ерунда, научишься. Я тебе помогу. Если ты не против, конечно, -Лена вернула девушке разговорник. -Не против, -ответила та, сев на кровать и скрестив ноги. -Начнем прямо сейчас. Смольская примостилась рядом с Кирой, и наблюдала, как девушка произносит фразы, время от времени поправляя ее речь. Панова оказалась способной и упорной ученицей, и успехи в освоении языка сильнее побуждали ее к действию. Пользуясь отсутствием в комнате других девушек, Кира при помощи своей учительницы постигала все тонкости иностранной речи, не прерываясь около двух часов, но потом учеба девушек все-таки утомила, и убрав разговорник в сторону, они затихли, глядя друг на друга. -Кира, можно вопрос? -нарушила тишину Елена. -Наверное, спросить хочешь, каково это, быть живой куклой? -Панова горько усмехнулась, но ее тон остался спокойным. -Нет. Как ты здесь оказалась? Собеседница отвела взгляд, глядя куда-то в сторону, словно вспоминая, и начала свой рассказ: -Моя семья была примером для подражания. И для окружающих, и для меня. Я выросла в безграничной любви и заботе, мечтая о том, что когда повзрослею, создам свой семейный очаг таким же теплым и крепким, как у родителей. А потом все слишком внезапно изменилось. Погиб отец, и не выдержав его смерти, мама спилась. Она стала совсем другим, чужим мне человеком, и смотреть на нее было больно. Здоровая, цветущая женщина превратилась в ничто, одержимое жаждой новой дозы алкоголя. Все усилия по возвращению ее к нормальной жизни провалились с треском. Дальше стало только хуже. Постоянные пьянки, сомнительные компании в нашем доме. Мой отчим, прописавшийся под одной крышей с нами, принадлежал к числу тех самых любителей выпить. Вдвоем с мамой они пили беспробудно, перерывы между запоями проводя в скандалах и драках. Казалось, хуже уже быть не могло, но я ошиблась. Вскоре умерла мама, и находиться с невменяемым отчимом в одной квартире стало невыносимо. Тогда я сбежала. Скиталась по улицам, спала где придется, и ела, что попало, но при этом чувствовала облегчение, вырвавшись из кромешного ада. Потом люди Надежды нашли меня и предложили подзаработать. Загнуться от холода на улице, или стать продажной дрянью, но в тепле и сытости - выбор был очевиден. Страха не чувствовала - шла в неизвестность. Когда привели сюда, придали человеческий вид, и первое время не трогали, не принуждали ни к чему, но я понимала, что тот самый день, когда я продамся, рано или поздно настанет. Теперь страх завладел мной, и я с содроганием ждала первого мужчину, после которого от моей чистоты и невинности ничего не останется. Помню, как выла потом, запершись ванной, от отвращения к самой себе, к своему телу, как терла кожу мочалкой до красноты, словно надеялась смыть с себя печать чужих касаний, но бесполезно. Теперь это клеймо пожизненно со мной,-девушка замолчала,подняв на Смольскую увлажнившиеся от слез глаза. -Не осуждай меня,,пожалуйста,-попросила она, сглатывая слезы. -Я не хотела сдохнуть на улице. Я скоро выберусь, правда. Обещаю. Дослушав,Лена глубоко вздохнула, и ни слова не говоря, крепко обняла Киру. Она нуждалась в этом сейчас. Дверь распахнулась, заставив девушек отстраниться друг от друга, и в комнату вошли остальные ее обитательницы - Марина Касаткина и Настя Гордеева. После занятий в танцевальной студии, обе девушки выглядели уставшими. -Сумасшедший денек,-коротко бросила Анастасия, направившись затем в душ. -Это точно,-подтвердила Марина в спину уходящей девушке, и добавила, повернувшись к Смольской: -Лен, там к тебе пришли,-шатенка многозначительно кивнула в сторону двери. Внутри у журналистки похолодело. -Ко мне? -переспросила она. -Угу,-кивнула Касаткина. -Хозяин видимо твой. Рассмотреть не успела, но при беглом взгляде он очень даже ничего,-девушка лукаво улыбнулась. -Ну иди, не томи. Если что, могу взять на себя. Елена медленно поднялась, одернула свитер, чтобы фигура была спрятана от глаз Стрельцова как можно надежнее, и вышла за дверь. Комнаты для приватного времяпровождения находились на втором этаже. Туда Смольская и направилась,провожаемая бешеным стуком собственного сердца. Быстро поднялась по лестнице, миновала ряды комнат, и остановилась у единственной, дверь которой была приоткрыта. Гость стоял к девушке спиной,но услышав звук шагов позади, обернулся, и губы его расплылись в мерзко-приторной ухмылке. -Ну здравствуй, Ленок,-прозвучало насмешливое приветствие. Не раз журналистка представляла себе эту встречу, прокручивая в голове возможный диалог, но увидев виновника своих бед, обо всем забыла. Он стоял перед ней спокойный и непробиваемый, неприкрытая дерзость и смелость во взгляде подтверждали - сполна упивается собственным триумфом. Ненависть напополам с болью затмила девичий разум, и Смольская бросилась на мужчину, как разъяренная дикая кошка, вкладывая все силы в сжатые кулаки,которыми с остервенением била Стрельцова в крепкую мускулистую грудь. -Какой теплый прием, -расхохотался он, схватив блондинку за запястья и отстраняя от себя. -Скучала? -Ненавижу тебя! - выдохнула та ему прямо в лицо. -Мразь! Я знаю, что это ты во всем виноват,-забормотала она сбивчиво. -Ты убил Олега и упрятал меня сюда! -Ты что, родная, тронулась? Калинин отправился к праотцам по собственной вине, и я никак ему не посодействовал. А вот увлекательная экскурсия в бордель, это целиком моя идея, не отрицаю. Тебе ведь нравится? -Какая же ты сволочь, Стрельцов,-процедила сквозь зубы девушка. -Ну ничего, ты еще свое получишь. -В данный момент я хочу получить только тебя, но не в моих правилах брать силой. Хочу, чтобы ты принадлежала мне вся, сама. Поэтому у тебя еще есть время, чтобы подумать, и принять мои условия, иначе ты здесь сгниешь,родная. Если до сих пор не поняла, как все серьезно - скоро увидишь. Здесь церемонятся с тобой, пока я так распорядился. Но, как только я от тебя откажусь, ты станешь потасканной подстилкой. Лена дернулась, намереваясь влепить мужчине крепкую пощечину, но его железная хватка не дала ей этого сделать. -Тихо,-предостерег Стрельцов ледяным тоном. -С будущим мужем так себя вести не следует. -Да пошел ты к черту! -злилась журналистка. -Я лучше сдохну! -Ну-ну,-усмехнулся Максим, разжав руки и отойдя на расстояние. -Подумай, хорошо подумай. Дверь за мужчиной закрылась, и Елена осталась в одиночестве, ругая себя за несдержанность, за то, что на эмоциях позволила себе лишнего. К сожалению, действовать хитростью девушка не умела. Она всегда была прямолинейной и открытой, порой даже чересчур, и притворяться, разыгрывая покорность, не вышло бы. В сложившейся ситуации, вариантов у Смольской было не много:либо играть на публику, либо быть полностью втянутой в систему борделя. И та, и другая перспектива, особой радости девушке не доставляли. Неизвестно, которое из двух зол было меньше. Шаги в коридоре стихли, и убедившись, что Максиму на глаза она больше не попадется, журналистка покинула приват-зону, вернувшись в комнату, которую делила с тремя соседками. Девушки занимались своими обычными делами, не придав приходу подруги по несчастью особого значения. Настя и Марина коротали время за шахматной партией, а Кира прихорашивалась перед зеркалом, готовясь ко встрече очередного клиента, как догадалась Лена. За несколько минут Панова заметно преобразилась. Длинные темные волосы, обычно заплетенные в две косички, распустила по плечам, выделила роскошные ресницы объемной тушью, подчеркнув красоту небесно-голубых глаз, очертила чувственные губы броским тоном помады, словно стерев этим жестом тень тягот со своего лица. Теперь девушка не походила на забитого, неуверенного в себе подростка. Блеклый мотылек стал яркой бабочкой, манящей, привлекающей к себе, и лишь в глазах едва уловимо плескалась печаль,от чего они стали завораживающе-таинственными. Последний штрих - наброшенный на тело легкий шелковый халат, не скрывающий совершенства фигуры, но утаивающий все ее прелести до определенного момента. Наблюдающую за этим ритуалом Смольскую поразило спокойствие, с которым Кира совершала сборы. Ни намека на страх - легкость во всем, и волнительное предвкушение, как перед долгожданной встречей. -Я ушла, - сообщила девушка, и получив в ответ будничное: "Удачи" от Марины, скрылась за дверью, застучав каблуками и оставив после себя легкий шлейф аромата духов. -Не удивляйся, -пояснила Касаткина, услышав тяжелый вздох Лены. -Киру ждет тот, кто ее любит. И вполне возможно, она скоро покинет эти стены. -Касаткина, выключи наивную дуру,-поморщилась Настя Гордеева. -На твоей памяти хоть раз такое случалось? -Вечно ты влезешь,-состроила гримасу Марина, и победоносно произнесла, глядя на шахматную доску: -Шах и мат!