Где живут мотыльки...

Подольск. Квартира Точилина.

Закутавшись в одеяло, Смольская сидела на кровати, поджав под себя ноги, и глядя в стену пустым взглядом, пыталась дать хоть какое-то описание своим отношениям с хозяином. Что между ними происходило? Почему их так неумолимо влекло друг к другу ,но это притяжение сохранялось лишь на момент близости? А после.... После они ничего друг от друга не ждали, не строили напрасных иллюзий, не стремились что-либо изменить. Взаимовыгодный симбиоз, не иначе. И такой расклад вполне устраивал их обоих, хотя временами Елену все же терзали навязчивые мысли, что все происходящее - ненормально и неправильно. Но все ее убеждения и данные самой себе клятвы рассыпались в прах в тот момент, когда Александр к ней прикасался. Случайно ли, или намеренно - его касания так или иначе отнимали способность размышлять о правильности действий - сознание затмевало желание, и насущные проблемы уходили на задний план. Закусив губу, словно испытывая ощутимую боль от собственной слабохарактерности, журналистка закрыла глаза, пытаясь привести в порядок мысли, но вместо этого в голове предательски явно всплыли картинки недавних событий. Протирая пыль в кабинете Саши, Лена неосторожно задела рукой стоящую на полке шкафа коробку, и та упала на пол. Испуганно обернувшись, девушка присела и принялась собирать содержимое обратно в коробку, но знакомый звук тяжелых шагов не дал ей завершить начатое. -Я не позволял тебе рыться в моих вещах, - Точилин возник из ниоткуда, перехватив хрупкое запястье молодой особы и сжав его. Голос мужчины звучал холодно и жестко, но скользящая в нем бархатная хрипотца подавляла страх и подчиняла себе. -Я не рылась... - беспомощно попыталась оправдаться Смольская, отмечая, как некстати задрожали губы, и изменился тембр, став совсем чужим, сдавленным. В следующую секунду произошло то, чего она меньше всего хотела - суровый гигант бесцеремонно поднял ее, так, что пришлось посмотреть в серый гипнотический омут его бездонных глаз, и ощутить, как все тело сковывает странный страх, что мужчина вновь набросится на нее, безжалостно подчинив своей воле. Лена одновременно и боялась, и испытывала нестерпимое желание вновь пережить это безумие, удержав и закрепив сладострастные моменты в своем сознании. Она нервно сглотнула, не сдержав тяжелого вздоха и ощущая себя затравленным зверьком. Откуда ей было знать, что воображение хозяина рисовало совсем другие образы? Даже в эту минуту он находил ее невероятно сексуальной, притягивающей, как нечто упоительно сладкое, но запретное. В ее широко распахнутых от страха зеленых глазах Александр тонул, и чем невиннее и беззащитнее казалась ему эта непокорная тигрица, тем сильнее возрастало желание обладать ею. Движение вперед. Рваное, грубое и наглое прикосновение к нежным девичьим губам, неосознанно приоткрывшимся навстречу. Внутренний гортанный рык, знаменующий торжество звериной похоти, и еще более смелые, уверенные действия, направленные на то, чтобы заставить воспылать безупречно-идеальное женское тело, сделав его податливым и послушным. Довольная улыбка от осознания того, что любовница даже не пытается противиться ему, а жаждет воссоединения не меньше, чем он сам. Да, он будет ее мучить. Столько времени, на сколько хватит сил продержаться самому, а потому нарочно медлит, вдумчиво изучая ее тело и по-новому открывая его для себя, наслаждаясь тем, как зеленоглазая кошка извивается и бьется в нетерпении, рассеянно хватаясь пальцами за ткань одежды, и торопясь обнажить своего любовника. Все тот же неистовый рык, вырвавшийся из горла мужчины в ответ на несмелые касания, разрушает тишину, и в одно мгновение он прижимает свою жертву к стоящей за ее спиной преграде, не в силах больше усмирять охватившее вожделение. От контакта разгоряченной кожи с поверхностью стеклянных дверц шкафа, Смольская вздрагивает, не сдержав вскрик, но несколько мгновений спустя горячие крепкие ладони приподнимают ее за бедра, удерживая на весу, и как одержимый зверь, Александр нетерпеливо вонзается в ее тело, вновь укрепляясь в своем безраздельном властвовании. -Черт! - вслух выругалась Елена, чувствуя, как ее обдало жаром от воспоминаний, а обжигающе-тягучая волна, которую ни с чем нельзя спутать, медленно поднялась от низа живота. Спешно откинув одеяло, девушка коснулась босыми ступнями холодного пола, и после того, как убедилась, что в квартире одна, проследовала в ванную, надеясь немного остыть под прохладным душем.

Подольск. Ювелирная мастерская "Emerald".

Молодая особа уже несколько минут придирчиво рассматривала украшения на застекленном стенде. Саша терпеливо ждал, надеясь, что посетительница все же остановит свой выбор на каком-нибудь ювелирном изделии. Он видел ее здесь несколько раз, и издали узнавал ее стройный силуэт, подчеркнутый приталенным кроем темно-синего пальто. Лицо незнакомки было неизменно скрыто непроницаемой черной вуалью, но Костров был готов поспорить, что перед ним стояла молодая девушка, его ровесница, или чуть старше. Каждый новый ее визит мало отличался от предыдущих - она могла подолгу рассматривать витрины, но в итоге уходила ни с чем, игнорируя предложенные Александром украшения, по его мнению идеально ей подходящие. -Чем еще я могу заинтересовать Вас? - предпринял попытку достучаться до клиентки юноша, обаятельно ей улыбаясь. -В другой раз... Потом... Как-нибудь, - нервно и будто испуганно отмахнулась собеседница. -Примерьте вот это кольцо, - Саша осторожно взял изделие и протянул его незнакомке. - Уверен, это именно то, что Вы так долго ищете. Дрожа, посетительница медленно стянула перчатку и попыталась надеть кольцо, но взмокшие от волнения пальцы совсем не слушались. -Позвольте Вам помочь, - взяв ладонь девушки в свою, Костров приблизил украшение к ее хрупким пальцам. Молодая особа еще сильнее сжалась и затряслась от этого жеста, опустив голову. -Саша! - послышался окрик, и рывком высвободив свою ладонь, прежде, чем кольцо оказалось на пальце, девушка бросилась к двери, поспешив скрыться. Александр со вздохом проводил странную гостью, и убрав изделие, повернулся к отцу. -Да, пап. -Как справляешься? Я закончил, могу тебя сменить, - сообщил Станислав. -Ты снова ее спугнул, - выдал его сын, глядя на закрытую дверь. -Кого? -Девушку. Я говорил тебе о ней. Она часто сюда приходит, подолгу смотрит на витрины, но ничего не покупает. -Сын, здесь никого нет. И в твое отсутствие ни разу не появлялся кто-то, подходящий под твое описание. Ее видишь ты один, - настороженно отозвался хозяин мастерской. - По-моему, тебе надо отдохнуть. Ты переутомился. Езжай домой. -Она была здесь! - повысил тон Саша. - Только что была! -Да-да, пусть будет так. На сегодня ты свободен, я сам всем займусь. -Не смотри на меня, как на психа, - сердито буркнул юноша и покинул мастерскую.

Подольск. Квартира Точилина.

Елена уже успела справиться со всеми домашними делами, и закончила с привычными вечерними водными процедурами, а Точилина все не было. Выйдя из ванной, девушка сушила полотенцем мокрые волосы, стараясь не обращать внимания на гложущие ее дурные предчувствия, как вдруг услышала мужские голоса в прихожей, и испуганно заметалась, ища возможность пройти незамеченной для хозяина и его гостя, но было уже поздно. Оба мужчины направились к ней, и Смольская так и застыла на месте, не в силах что-либо предпринять. -Добрый вечер, - коротко и сухо бросил Александр, приблизившись, и нервно сглотнул, окинув взглядом свою домработницу. Ее фигура была скрыта от посторонних глаз лишь тканью полотенца, практически не утаивающей соблазнительных изгибов, а с влажных светлых волос капли воды падали на плечи и ключицы, медленно скатываясь по бархатно-сладкой коже в самый низ. В горле у мужчины пересохло. Он живо представил себе, как проходит своими губами путь водяных капель, не упустив ни единого сантиметра, как наслаждается страстным откликом девичьего тела, уловив первые, едва различимые стоны, слетающие с восхитительных губ, и вдохновившись, действует все смелее и яростнее, дав волю инстинктам. Как всегда, берет ее жадно и грубо, как и положено хозяину, с удовольствием замечая, что белокурая нимфа согласна играть по его правилам. Кашлянув, Точилин молча двинулся на кухню, не слыша ответного тихого приветствия, а Лену вдруг сковал страх, когда она осознала, что стоит перед ненавистным Захаровым практически полуголая, и его холодный, жесткий взгляд с неприкрытой похотью изучает ее. Совсем не так, как смотрит на нее Саша. Презрительно. Уничтожающе. Опустив голову, чтобы не встречаться глазами с тем, чье присутствие по-прежнему приводило ее в ужас, Смольская сделала попытку ускользнуть, но цепкие пальцы грубо схватили ее за локоть, а над самым ухом раздался омерзительно-приторный шепот: -Ну, куда же ты? Учти, я могу разозлиться, и тогда не стану долго тебя мариновать, как это делает Саня. Ты же помнишь, что бывает, когда я злюсь. -Отпусти, - дернулась журналистка, пытаясь не терять самообладания, и на ее счастье, заметив приближающегося друга, Михаил сам отстранился, придав своему лицу невинное выражение. Точилин перевел взгляд с Захарова на свою пленницу, неодобрительно нахмурился и холодно скомандовал, обращаясь к Лене: -Принеси виски в мой кабинет. И закусить чего-нибудь. Девушка кивнула, и воспользовавшись моментом, поспешила скрыться. -Пошли, - грозно рявкнул Александр, увлекая товарища за собой, и испытывая неконтролируемую злость от того, что Михаил хищно пожирал глазами его безупречную затворницу. Придя в свою комнату и переодевшись, Лена с трудом взяла себя в руки, отправившись затем выполнять указание хозяина. Достав алкоголь из кухонного шкафчика, и взяв всего понемногу из того, что нашлось в холодильнике, девушка сложила все на поднос и вышла из кухни, двинувшись в сторону кабинета. За дверью из темного дерева приятели переговаривались о чем-то вполголоса, и Смольская уже занесла сжатую в кулак ладонь, чтобы постучаться, но услышав знакомую фамилию, осеклась и замерла. -Как долго ты свой козырь от Стрельцова скрывать собираешься? - с усмешкой поинтересовался Михаил. - Только не говори, что по доброте душевной эту журналюжку из борделя выкупил, я не поверю. В голове у несчастной пленницы загудело, и ответных слов хозяина она уже не слышала, судорожно вцепившись руками в поднос, словно это могло помешать ей упасть. Сердце заколотилось так, что казалось, его лихорадочный стук разносился по всей квартире, перед глазами помутнело и стало трудно дышать, а в голове молниями пронеслись обрывки мыслей. Стрельцов, бордель... Внезапная догадка потрясла настолько, что Елена совершенно не знала, как дальше поступить. Идти сейчас или нет? А если кто-то выйдет, и поймет, что она подслушивала? Тогда ей точно будет еще хуже. Собрав остатки сил, она робко постучалась, и получив разрешение, прошла в кабинет, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. Обессиленно опустив ставший неподъемно тяжелым поднос на поверхность стола, девушка повернулась к выходу, и не обратив внимание на брошенное вслед "спасибо", вышла, захлебываясь в подступивших к горлу слезах. Как она могла подумать, что еще остался кто-то, готовый ей помочь? Как могла жить под одной крышей с человеком, и не понять, что он заодно с ее заклятым врагом? Дура. Ослепленная дура, не замечавшая ничего вокруг, кроме собственного вожделения к Точилину. От воспоминаний, как отдавалась ему, стало еще тяжелее. Он пользовался ею, как переходящим призом, чтобы потом, когда надоест, вернуть Стрельцову, а она в упор не видела этого. Надо бежать. Бежать отсюда. План действий созрел в голове мгновенно, и добравшись до своей комнаты, Смольская спешно бросила в сумку кое-какие вещи и документы, не раздеваясь, легла в кровать, и погасив свет, притворилась спящей, дожидаясь, когда ее мнимый благодетель проводит гостя и уляжется сам. По меркам терзающейся от полученной информации Лены, прошло довольно много времени, прежде чем в квартире воцарилась полная тишина, и тогда журналистка решилась осуществить свой план. Забрав сумку, она на цыпочках покинула комнату, медленно пробираясь ко входной двери, поминутно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху. Ключи хозяин квартиры всегда оставлял на тумбочке, это девушка точно помнила, и сейчас она судорожно пыталась нащупать связку ключей в полутьме. -Что ищешь? - раздался знакомый хрипловатый тембр, ярко вспыхнул свет и незадачливая беглянка зажмурилась, уронив ключи на пол. До двери оставалось несколько шагов, но массивная фигура Александра надежно заслоняла проход, отрезав пути к отступлению. Не помня себя, Смольская кинулась на мужчину, яростно колотя его в грудь кулаками и зло выкрикивая: -Я тебя ненавижу! Ты заодно с ними всеми! Зачем ты забрал меня? Зачем ты издеваешься надо мной? -Ты что, рехнулась? - перехватив руки Лены, Саша слегка встряхнул ее. -Я все знаю! Я не хочу больше играть в твои игры! Отпусти меня! - гнев перерос в истерику, и Елена захлебывалась слезами, бормоча одно и то же: - Я больше не хочу! Отпусти! -Да ты хоть понимаешь, дура, чем тебе грозит свобода? - рыкнул Точилин, потеряв над собой контроль. - Я пытаюсь спасти твою шкуру, иначе ты пикнуть не успеешь, как снова в борделе окажешься! Слова подействовали отрезвляюще, и девушка затихла, подняв на мужчину блестящие от слез глаза. Она больше не видела перед собой его прежнего. Не зверь с неукротимой страстью во взгляде - уставший, измученный повседневными заботами, и даже сейчас, понимающий и терпеливый. Стало вдруг так стыдно за истерику, за неосторожно брошенные слова, и высвободив свою ладонь, Смольская несмело прикоснулась к щеке Саши, покрытой жесткой щетиной, не отрывая от него взгляда. Александр снова перехватил ее ладонь, но на сей раз мягко, и поднес к своим губам, оставив на коже печать поцелуя, словно примирительный знак, а затем, отпустив руку, потянулся к дрожащим девичьим устам, впервые за все это время робко и осторожно, и коснувшись их, испытал странное чувство, когда они привычно приоткрылись навстречу, продолжая поцелуй.