with women it's hard

Впервые он видит её около резиденции, о чем-то беседующей с его дядей. Сложив руки за спиной, девушка солнечно улыбается Расе и тихо смеется от его шуток. "Красивая!" — думает Сасори. Прямо как кукла. С длинными и тонкими руками, хрупкой, изящной шеей, шелковыми — а в этом он уверен — волосами, и большими, словно бушующее море, синими глазами. Улыбка её теплая, прямо как солнышко — так и хочется таять. И волосы, как паленый песок, что окружает их деревню. Бабушка говорит, что она помолвлена с младшим сыном Казекаге. Сасори думает, что такая кукла не должна попадать в не ценящие этого руки. Она по-своему прекрасна, но еще не до конца готова. Такую любить надо. Полировать и бережно ухаживать за ней. Раса так не сможет. Не умеет. Ибо руки не из того места растут. Но увы, уже ничего не изменишь. Долг деревне — превыше всего. Когда он видит её за месяц до свадьбы, ему кажется, что в глазах двоится, и лишь после наметанный взгляд кукольника, вылавливает отличающие черты. Волосы у Яшамару на тон светлее. Словно выцветшие. А еще руки у него сильнее, даже легкая футболка не может скрыть выступающих мышц. Она сама его замечает, и лицо её озаряет добрая улыбка. Они с братом подходят, — он — плавно и неспешно, и она — мчится, словно боится не успеть. Сасори не знает, что сказать, и нужно ли вовсе. Но Карура здоровается первая. Идя по пустым улицам Суны, они непринужденно болтают, и Сасори не может выкинуть из головы, что такая кукла должна быть с лучшим марионеточником. Таким, который оценит по достоинству. Когда она дает клятву, стоя под алтарем, у него миссия вне деревни. Когда они видятся снова, у нее уже округлый живот, с которым она кажется более женственной, и глаза её как-то по-особому светятся. Сасори думает, что она, должно быть, счастлива. Когда она рожает, он боится смотреть на неё. Ибо не вытерпит такого безбожного отношения к куклам. Но она, вопреки всеми, быстро приходит в норму, и почти сразу вновь расцветает. Темари он еще не видел, и не думает, что хочет этого. Его куклу никому не переплюнуть. Когда она рожает второй раз, он снова на миссии. А когда возвращается, узнает, что та снова ждет ребенка. Кощунство — думает Сасори. И куда только Раса смотрит пороча эту красоту? О том, что её младшего сына хотят сделать сосудом для монстра, он узнает слишком поздно. Чие лишь поджимает губы и сурово буравит его взглядом, ибо понимает, что пытать подобные чувства к жене будущего Казекаге — как минимум неприлично. Он рвет волосы на себе, не понимая, зачем столько мучить его обожаемую куклу. Дураки они все, если не понимают всей глупости своих поступков. Когда он видит её изнеможенное, и уже неживое тело, он почти ничего не чувствует. Ничего, кроме всепоглощающей ненависти. Казекаге умирает в туже ночь, и Сасори вынужден бежать из деревни, которая не ценит своих кукол. В будущем он еще вернется. Вернется, ибо на простынях, окропленных песком и алой кровью, лежала еще более совершенная кукла, с глазами цвета сочной травы, что не водится у них в деревне.