with women it's hard

Куренай — она цельная, точно. Просто такая, какой быть не можется, но кажется, именно хочется. У неё нет мечты или цели, она бредет по его же туннелю, только пути немного иные — ему хоть бы выжить, а она наслаждается каждой неделей. Где-то в детства, в далеком прошлом, у неё была обветренная неосторожностью Асумы улыбка, розоватые ямочки щек. Где-то там же была и ошибка, когда урок принять — не принял. Когда просто споткнулся, посчитав протянутую руку ухабом, и когда понял, что оступился, там ничего уже не осталось. Где-то в детстве они были ближе. Не физически, ни духовно. Просто странное понимание связи, словно цельный мир глазами другого. Просто ей это было не нужно, потому что легче не знать. Знать-то знает, но глазки прикрыты, а открыть не хватает сил, напасть. Просто выжег он где-то все это. Где-то там на могиле с отцом. Просто выжить теперь надо как-то, с вполовину истлевшим лицом. Когда краски уходят за нею, когда мысли уже не твои. Когда ты где-то рядом и где-то, определенно точно не с ней. Где твой мир вроде целый, нормальный. Где не нужно строить догадки и искать, точно это все прятки. Точно ты просто глазки откроешь, тихо руку поднимешь — сдаюсь. А она, мило губы надувши, вредно буркнет себе под нос — трус. Но её мир давно уже цельный. Без печатей, без ветра, без девичьих кос. Просто рыскать в пучине с догадкой, определенно, точно, не то.