Тенрьюбито

— Ну здравствуй Новый Мир! — прокричала я. А что? Начинать новую жизнь, так громко и весело! Но, видимо, прокричала я это зря, ибо, опустив взгляд, наткнулась на карамельного цвета удивлённые глаза. Девочка по-птичьи склонила голову на бок и уставилась на меня. Светло-русые волосы были заплетены в длинную косу, чуть ли не подметающую пол, а на макушке красовался типичный завиток тенрьюбито. Она была в беленьком платьице и, в отличие от меня, то есть Винсента, не толстая, а лишь чуть пухленькая, что её вид никак не портило. — Братик, ты чего? — спросило это чудо. Чёрт, какая же она всё-таки миленькая! Сейчас прям затискаю. Всегда хотела себе младшую сестрёнку. Видя, что я не спешу отвечать, погрузившись в свои мысли, Кристина надула щёчки и обиженно воскликнула: — Вот всегда ты так! Будешь молчать, не покажу тебе интересную штуку! — Интересную штуку? — такое восклицание заинтриговало, что немного удивило. Я конечно всегда не прочь посмотреть на что-то новенькое, но появилось такое чувство, будто в моём сознании осталась частичка того десятилетнего ребёнка, прошлого владельца тела. Такие слегка наивные эмоции… Интересно. — Идем за мной! — глаза девочки заблестели в предвкушении и, развернувшись на пятках, она помчалась в сторону лестницы. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. По пути я разглядывала поместье. Эдакий дворец девятнадцатого века моего мира в стиле ампир. Кругом всё так помпезно и величественно: резные колонны по бокам коридора, тяжёлые синие шторы на окнах, сейчас раздвинутые, из-за чего в коридор проникал яркий свет утреннего солнца, на колоннах были закреплены свечи в подсвечниках, украшенных разнообразными узорами, под ногами стелилась ковровая дорожка. Так же нам встретились несколько рабов-слуг. В груди что-то ёкнуло, стоило увидеть их затравленный вид. Когда мы пробегали мимо, они склонялись в робком поклоне, после чего, опустив взгляд, продолжали свою работу. Мои нервы так скоро не выдержат. Пробежав по широкой лестнице, так же украшенной ковровой дорожкой, мы выбежали во дворик перед поместьем, открыв тяжеленную дверь. Весь путь Кристина как-то странно на меня поглядывала, видимо, её брату было не свойственно так носиться по коридорам. К концу пути я уже запыхалась и еле бежала. Чёрт, этот пацан вообще двигался? Сестрёнка, напротив, всё ещё была бодра и засияла как семь начищенных тазов, после того как мы выбежали из здания. Что её так обрадовало, я поняла только когда, отдышавшись, подняла, наконец, взгляд. Сбоку от дороги в поместье стоял замок. Нет, не настоящий конечно. Это была скорее детская площадка, выполненная в виде замка. Но и она была просто огромна. Множество разнообразных горок, лестниц, канатов и прочей белиберды. Эх, было бы у меня такое в детстве… — С днем рождения, доченька! — я повернулась на голос и увидела красивую женщину, с теплотой взиравшую на Кристину и меня. У неё были такие же как у нас карие глаза и светло-русые волосы, уложенные в высокую причёску. Сестрёнка обрадовалась и с криком бросилась на её шею: — Спасибо, мамочка! Надо бы мне запомнить дату её дня рождения. Теперь не совсем чужие люди как-никак. Надеюсь, правда, ненадолго… Что ж, Тенрьюбито явно умеют дарить подарки с размахом. Но такого подвижного развлечения я всё-таки не ожидала. Хотя, судя по Кристине, она в отличие от Винсента побегать и попрыгать любила. Такие размышления снова натолкнули меня на мысль, что надо худеть. И мой взгляд уже начал бродить по замку, рассчитывая, как бы его можно было под это приспособить. Тем временем сестрёнка уже со всех ног помчалась в сторону сооружения. — А тебя не пущу, всё моё! — прокричала она мне, на что я возмущённо засопела. Вот это вот всё и её? Ну, ничего не поделаешь. Ожидаемо от тенрьюбито. — Можешь тоже поиграть, Винсент, — улыбнулась мне Диана. Называть её мамой про себя не сочла нужным, впрочем, как и обращаться к себе в мужском роде. Главное, случайно вслух не проболтаться. — Только возвращайтесь к обеду и не забудьте, сегодня мы плывём на Сабаоди. Сабаоди? Неужели? А неплохо, для первого дня попаданства! Я уже окончательно смирилась с тем, что здесь, похоже, застряла, а провал назад не возникнет у меня на пути сию же сенунду, так что… почему бы и нет? Мне всегда хотелось там побывать. Красивый архипелаг, с парящими в воздухе пузырями, парк развлечений, магазинчики, в которых можно найти всё, что угодно. И ничто бы не омрачало эту картину, если бы не зона беззакония и аукционы рабов. Я прекрасно понимала, зачем мы туда плывём. Всё-таки замком подарок Кристине не ограничивался. Ладно, об этом позже, а сейчас… — Крис, а ну не жадничай! — решила начать заниматься собой. И, тяжело дыша, с боевым кличем, который был больше похож на вопль умирающего тюленя, побежала отвоёвывать себе часть замка.

***

Обед был ещё больше, чем завтрак, что, в принципе, не удивило, но порядком расстроило. Всё-таки организм затребовал еды в прежнем объеме, но во имя фигуры приходилось сдерживать себя. Столовая поражала своими размерами. У меня аж голова закружилась от такой помпезности в месте, где люди просто едят. Посреди зала стоял огромный стол, заполненный под завязку разнообразной едой, и я честно не понимала, зачем столько всего для четырёх человек. За столом присутствовала вся семья. Сестрёнка весело уминала разнообразные вкусняшки, то и дело ёрзая, и явно не могла усидеть на месте. Диана частенько одёргивала её, чтобы ела не одни только сладости, и Кристине приходилось повиноваться. Сама Диана ела в меру, видимо, стараясь следить за фигурой. Так же, за обедом, я впервые увидела отца семейства. Роберт был совершенно не таким, каким я его представляла. Из тех тенрьюбито, что я видела в аниме, его можно было бы сравнить с Донкихотом Хомингом. Не в смысле характера, конечно, а именно внешности: аристократические черты лица, каштановые волосы и зелёные глаза, конечно, чуть полноватая, но вполне привлекательная фигура. На своих детей он был совсем не похож, видимо, пошли в мать. Как я заметила, из всей семьи как колобок выглядел только Винсент. Неужели он всё это ел? Не зря же столько наготовили… Если честно, в моём воображении все тенрьюбито выглядели препротивно, а эта семья смотрелась вполне прилично, если конечно не брать в расчёт то, что мне рассказала Мелиса. — Винсент, почему ты не ешь? Что-то случилось? — вопрос был задан Робертом, у него оказался довольно приятный голос. Ещё один стереотип о тенрьюбито здесь не работает. Но вопрос меня немного смутил. Я старалась съесть ровно столько, сколько ела в своём мире, и это уже посчитали странным. Вести себя как предыдущий хозяин тела я была не намерена. Вот только это вызывает кучу подозрений. — Я не голоден, отец. — А братик сегодня весь день странный, — сказала Кристина и сдала меня с потрохами. — Он даже не накричал на меня за то, что опять стояла около его комнаты. И даже играть вместе со мной пошёл, а не проигнорировал как обычно! — Вот как, — Роберт, похоже, задумался. Человек он, скорее всего не глупый, так что эту ситуацию надо как-то исправлять. Самое простое перевести тему, только как бы не сделать ещё хуже. — А мы правда пойдём в парк Сабаоди? — задала я вопрос, стараясь добавить в голос смесь безразличия с интересом. Как уже успела понять, Винсент был весьма неразговорчивым и грубым, а такие обычно напрямую эмоции не показывают, но так как он лишь ребёнок, полностью свой интерес он скрыть не может. И это сработало. — Винс, тебе так не терпится туда попасть? — к разговору подключилась Диана, как всегда тепло улыбаясь. — Тогда, думаю, пора заканчивать обед. Доченька, пошли нам надо подготовиться. И взяв уже закончившую обед и явно начавшую скучать Кристину за руку, увела ту в коридор, откуда уже раздалось: «А на колесе обозрения покатаемся?» — «Обязательно, милая». В помещении воцарилась слегка напряжённая атмосфера. Поэтому, не желая больше оставаться одна в компании Роберта, тоже направилась к выходу, но меня остановили. — Винсент, если у тебя какие-то проблемы, всегда можешь рассказать мне, — в голосе Роберта чувствовалось некое волнение. Мои стереотипы о тенрьюбито рушатся всё больше. Как бы не забыть всё то, что они творят на самом деле. — Да, отец, — и с этими словами удалилась из столовой.

***

Как мы спустились с Мариджоа, как плыли, по правде говоря, я и не запомнила. На меня внезапно накатила какая-то резкая апатия. Почему я здесь? Что я вообще делаю? Вокруг словно сгустились сумерки, никогда прежде я не впадала в такое состояние. Я находилась в черном пространстве, я чувствовала некое давление, словно какая-то потусторонняя сила удерживает мою душу в этом теле… Казалось, в этой черноте я должна увидеть что-то ещё. Что это? Внутренний мир? На миг я ощутила чье-то присутствие в глубине моего сознания, или… не моего? Но это чувство продлилось лишь мгновение… В какой-то момент среди темноты пришли воспоминания о доме. Утро, светлая комната, я как всегда продираю слипшиеся глаза и направляюсь на кухню. Мама с папой готовятся идти на работу. Брат… Сейчас выйдет! Ставлю подножку, но эта скотина как всегда ловко уворачивается и дает мне подзатыльник. Ничего, в следующий раз я обязательно тебя подловлю! Все улыбаются… Но вот воспоминания тают в темноте. Я забываю. Нет! Не уходите! Почему я вообще это вижу?! Нет! Меня вырывает из морока волной слепящего света, в глазах стоят слезы, которые я торопливо вытираю рукавом. Мы на Сабаоди. Наконец-то. Я снова вдохнула полной грудью. Ну и что это только что было? Я была наяву, это точно, я даже что-то делала и куда-то шла, как на автомате, я, кажется, даже отвечала кому-то, вот только ничего этого не помню. А видение забывается, отходит на второй план, как страшный сон… Кажется, я видела что-то важное. Кажется, не стоило забывать. Однако, одного я не забыла. Вместе с этим сном пришло и осознание серьезности моего положения. Я в другом мире… С этим надо что-то решать. Я не должна выкидывать эту мысль из головы! Но сейчас надо думать о другом, сейчас я с «семьей» и надо отыграть свою роль. Липкий страх внезапно отступил, и только взглянув на окружающее нас великолепие, я ощутила, насколько же здесь красиво. Все эти гигантские мангровые деревья и смоляные пузыри как будто сияли изнутри, даря просто чудесную зёлено-синюю атмосферу вокруг. В своём мире я такое никогда бы не увидела, это просто невозможно, но эта невозможность происходящего действительно завораживает. Конечно, в этом мире есть еще очень много потрясающих мест и я очень хочу их увидеть собственными глазами, а не с экрана монитора. Если будет такая возможность, обязательно утолю своё любопытстсво, но что я себе сказала секундой ранее? Правильно, не забывать, прежде всего — возвращение! Одно обстоятельство, конечно, изрядно способствовало отрезвлению и не давало насладиться красотами по-полной: ради этого похода пришлось напялить идиотский скафандр. Я, конечно, всё понимаю, «высшие существа» не хотят дышать одним воздухом с простыми смертными, но зачем делать себе же неудобно? Похоже, Кристина была со мной солидарна, так как то и дело одёргивала свою одежду. Диана и Роберт же в отличие от недовольных нас держались весьма достойно. На берегу мы задержались ненадолго. Эх, а я бы могла вечно наблюдать за полётом пузырьков… Но план действий был другим, мы двинулись вглубь острова. И, естественно не пешком. Нам выделили огромный вело-пузырь, которым управлял один из рабов, прибывших на Сабаоди вместе с нами. Также с нами было несколько охранников, не носивших ошейников. В первую очередь мы отправились в парк развлечений, который просто поражал своими размерами. Но самым огромным в этом парке было, конечно же, колесо обозрения. Его верхняя точка находилась даже выше макушек мангровых деревьев. И мы с Кристиной чуть ли не хором запросили покататься на нем. Картину омрачало лишь то, что люди, находившиеся в парке, только завидев нас, либо кланялись, либо уходили куда подальше. После этого развлечения уже не казались мне интересными. Забудешься тут, как же! Вид из колеса обозрения не впечатлил, так как я была занята весьма невесёлыми мыслями. Попытки следовать примеру Кристины и просто получать удовольствие ни к чему не приводили. Всё убивала мрачная атмосфера, которая так и окружала нас прочным куполом. Совсем не свойственная парку развлечений тишина… Я старалась вести себя как можно менее подозрительно, натянуто смеялась, бегала за сестрой, и на Роберте с Дианой это срабатывало. Они не замечали моей отрешённости, но ничего нельзя скрыть от проницательного взгляда ребёнка. Кристина, замечая моё настроение, пыталась развлечь меня чем-то, иногда подкалывала, даже обзываться начала, но ничего не помогало, в душе царило всё то же смятение. — Братик, ты грустишь, — не спрашивала, утверждала. Вот чёрт, своим настроением порчу праздник ребёнку… — Я же веселюсь вместе с тобой, Крис. С чего ты взяла, что я грущу? — и снова нацепляю улыбку. — Нет, ты грустишь, — голос Кристины от чего-то становился всё тише и тише. — Ты раньше так себя не вёл. Ты был вечно всем недоволен, но тогда я не чувствовала такой печали. Почему ты…? — тут она всхлипнула. — Тебе не нравится праздник? Чёрт, что ж я делаю? Она же сейчас расплачется. Родители сейчас на нас не смотрят, надеюсь, всё обойдется. Подошла к ней и обняла. — Крис, я рад твоему празднику, но сейчас просто не могу веселиться. Когда вернёмся домой, я обещаю, мы будем веселиться вместе. А сейчас, пожалуйста, не плачь, иначе я ещё больше загрущу. — Обещаешь? — девочка серьёзно посмотрела на меня и постаралась успокоиться. — Обещаю, — почти прошептала я. Как ни странно, но мне и самой полегчало. Атмосфера отрешённости от всего мира перестала давить на сознание. Эта девочка, несмотря на то, что была избалованной тенрьюбито, смогла подавить во мне чувство одиночества. В груди зародилось непонятное тепло, я как будто снова чувствовала не свои эмоции, эмоции Винсента, но они успокаивали. — А ты очень изменился, братик, — сказала она, когда мы уже почти подошли к родителям, рассматривающим какие-то диковинные сладости и уже, похоже, прикупив парочку дорогущих деликатесов, которые сейчас держали рабы. — И таким ты мне больше нравишься. Похоже, Винсент всё же любил свою сестру, несмотря на то, что постоянно огрызался на неё. Этому свидетельствовала непонятная теплота в груди, когда Кристина говорила эти слова. А меня это чувство пугало, да Кристина была, несомненно, очень милой, и я тоже уже успела к ней привязаться, но то чувство было не моё. Чуждое, неправильное, пришедшее из другого сознания. И от этого становилось жутко. Мы уже подошли к Роберту и Диане, и нам вручили по порции мороженного, выложенного разнообразными геометрическими фигурками. Кристина тут же оживилась, да и я была не против сладостей. Как же хотелось поскорей отойти от тех мыслей… — Только не ешьте всё сразу, заболеете, — сказала нам Диана. — А сейчас мы направимся на аукцион. Это ведь будет твой первый личный раб, Кристина? Тебе должно понравиться. Из огня до в полымя, как говориться! От непонятного чужого присутствия, до противного моему мировоззрению действа, от которого, к сожалению, никуда спрятаться не удастся. Что ж поглядим, каково это быть всемогущей знатью. Главное, случайно кого-нибудь там не придушить…

***

Аукцион рабов начался. Людей выводили один за другим на сцену, и другие люди торговались за них. С каждым новым человеком ценничек всё понижался и понижался. Элитность товара, видимо, падает. Одна девушка ушла за смешную цену, всего двести белли. Значит столько нынче стоит человеческая жизнь? Людей продают и покупают как скот и никто, никто ничего не скажет по этому поводу! Я сидела и скрипела зубами, тупо уставившись на сцену. Нам выделили место почти по центру зала в первых рядах, откуда открывался просто «замечательный» вид на живой товар. Они все страдали. Их глаза так и кричали «Помогите», но никто и не замечал этого. Один покончил жизнь самоубийством, другая умерла от шока и перенапряжения, кто-то умолял о пощаде, но его быстро затыкали, кто-то просто смотрел на всё обречённым взглядом, который так и вопрошал у зала «За что?». Но всем было просто наплевать. Казалось, лишь я вижу этот взгляд, и от того становилось еще паршивее. В такие моменты меня просто прошибал озноб. Руки подрагивали, и приходилось сжимать подлокотники, чтобы этого никто не заметил. Как же мне хотелось разнести тут всё. Но надо терпеть. Что я могу сделать? Я же просто хочу вернуться домой! Не хочу этого видеть. Как жаль, что нельзя просто закрыть глаза, чтобы проблема исчезла. И, чёрт, как же не хватало в этот момент, чтобы на аукцион ворвался какой-нибудь Луффи и непременно прекратил бы всё это. Но такого, конечно же, не могло произойти, и пытка продолжалась. — Милая, смотри хорошенько и выбирай. Считай, это будет твоя новая игрушка, — сказала Диана, вновь мило улыбаясь. Так же она улыбалась… всегда, если честно! И вот именно сейчас эта улыбочка особенно раздражала. Глаза Кристины заблестели от восторга. Она подалась чуть вперёд и стала внимательнее разглядывать рабов. От таких действий меня передёрнуло. Я тут разрываюсь от отвращения и негодования, а эта маленькая девочка с таким интересом и без капли жалости смотрит на сцену. У тенрьюбито совсем нет моральных норм… Интересно, а я смогу это исправить? Понизив голос так, чтобы слышать могла только Кристина, прошептала: «Люди не игрушки». Девочка удивлённо уставилась на меня и наткнулась на холодный, уверенный взгляд. — А сейчас одно из самых ожидаемых предложений сегодняшнего вечера! — эта фраза была произнесена настолько громко, что аж резанула по ушам и заставила устремить взгляд на сцену. — Необычайно редкий товар, который попадает к нам едва ли не реже, чем рыболюди! Встречайте, мальчик-минк! И на сцену под восхищённый вой толпы вывели мальчика лет четырнадцати. Он и вправду был минком: слегка вытянутая мордочка, хоть и очень смахивающая на человеческое лицо, кошачьи уши, усы и хвост, который был частично обрезан. Весь с ног до головы мальчик был покрыт серовато-белой шерстью с крупными чёрными пятнами, на голове она была чуть длиннее и заплетена в хвостик. «Снежный барс» — подумалось мне, и я даже с некоторым интересом на это всё воззрилась. Минки — удивительные создания. Между тем на мой заинтересованный взгляд мальчик ответил своим, и я в который раз за последнее время содрогнулась. Нет, в его глазах не было и капли отчаяния, не было и боли, он никого не умолял и ничего не спрашивал, во взгляде светло-голубых глаз сквозила лишь ненависть. Он готов был сейчас же сорваться с места и впиться зубами кому-нибудь в глотку, и не важно, что это будет стоить ему жизни. Главное выпустить всю накопившуюся внутри злобу. — Мама, хочу минка! — из мыслей меня вывел голос Кристины. Сестра просительно посмотрела на Диану, и та, удовлетворённо кивнув, подняла табличку и установила цену. Начальный порог — сто миллионов белли. Это, видимо, что б наверняка. Зал удивлённо ахнул, а меня лишь сковал страх. Этот мальчик не покорится. Глупые тенрьюбито, думают, что никто не способен пойти против них, но я отчётливо вижу, что от этого минка будут большие проблемы. — Продано! — воскликнул ведущий. И тут мои худшие опасения подтвердились. Последняя заслонка, что сдерживала этого мальчика, была сорвана, и он с рёвом бросился прямо в сторону мест тенрьюбито. Сердце ушло в пятки, а мысли сплелись около одного лишь человека, что был дорог настоящему владельцу тела. Я снова была не я. Ноги сами понесли меня в сторону, и я мгновенно закрыла собой сестру. Оставалось лишь зажмурить глаза от страха. Но всё обошлось. За секунду до столкновения охрана выстрелила транквилизатором в мальчика, и он упал без чувств, лишь чудом не задев меня. Сердце колотилось как отбойный молоток, отдаваясь гулом в ушах. Сестра за моей спиной тихо всхлипнула. Все зрители замерли в немом шоке. Первым отошёл, что удивительно, Роберт. Он строго посмотрел на охрану и навёл пистолет в их сторону. — Вы, жалкие отбросы, из-за вас чуть не пострадали мои дети! — гневно воскликнул он, при этом даже не посмотрев на нас, своих детей. — Мои милые, вы в порядке? — ну хоть Диана проявила к нам внимание. Я уже постепенно отходила и старалась восстановить дыхание, а вот Кристина по-прежнему жалась ко мне и тихо всхлипывала. — Мы в порядке, мама, не стоит так беспокоиться, — решила дать таки Диане ответ и сама повернулась к сестре. Положила руку ей на плечо и легонько сжала. — Крис, уже всё хорошо, не плачь. Помнишь, я говорил, что если ты заплачешь, мне станет грустно, — какая же я всё-таки эгоистка. Кто же так ребёнка утешает? Но, похоже, это сработало. Кристина вытерла глаза от слёз и уже твёрдо посмотрела на меня. Она всё ещё чуть подрагивала, но я по-прежнему держала руку на её плече, стараясь поддержать. Тем временем гнев Роберта переместился на мальчика-минка. Того уже положили на носилки, готовые доставить «товар» прямо в поместье к покупателю. Но Роберт перевёл пистолет уже на спящее тело. — Это ничтожество посмело поднять руку на тенрьюбито. Я убью его, и вы обязаны предоставить мне самых лучших рабов с этого аукциона бесплатно в качестве компенсации! Я не слишком хорошо поняла, что руководило мной в тот момент, но я положила свою ладонь на пистолет, сжатый в руках «отца», опустила его и твёрдо сказала: — Этот раб будет жить, отец. Я беру его под свою ответственность, — я не хотела его смерти, не хотела, чтобы он умирал. Несмотря на то, что он пытался убить нас, мне вдруг захотелось его спасти. Возможно, в моём голосе отразилась моя решимость, а возможно, Роберт и не был так зол, как показывал, но он убрал пистолет. — Что ж, я разрешаю, — И обратился уже к слугам. — Отнесите его в подвал особняка, в котором мы остановились на Сабаоди. И глядите, чтобы не сбежал! Я облегчённо выдохнула. Вот же напряжённый момент. И, надеюсь, на сегодня потрясения закончены. Так как мы, видимо, приобрели всё, что хотели, удалились мы из зала ещё до окончания аукциона. Шли в напряжённом молчании, а мои мысли занимал лишь мой необдуманный поступок. Если буду и дальше вести себя слишком подозрительно для тенрьюбито, то никакие статусы мне выжить уже не помогут. — Братик, зачем? — А? — от всех этих мыслей не сразу поняла, о чём речь. — Зачем ты спас того минка? — сестра посмотрела на меня серьёзным взглядом. Такими темпами из весёлой и беззаботной девочки я превращу её в угрюмую и хмурую. — Он не заслуживал смерти, — а чего он тогда заслуживал? Рабства? Нет, определённо нет. Мысли путались в голове, от чего я не могла понять саму себя. — Но он пытался убить нас! — тихо, но всё же именно с восклицанием произнесла Кристина. После, чуть замявшись, добавила фразу, которую я не забуду уже никогда. — Он всего лишь жалкий минк! Всего лишь игрушка! А мы — высшие существа. Он не имеет права так поступать, не имеет права жить против нашей воли! Она выпалила это на одном дыхании, но всё так же тихо. Её слова острой иглой резанули по сознанию, убивая во мне последние наивные представления об этом мире. И эти слова принадлежат ребёнку. Маленькой, наивной девочке, которая ещё ничего не понимает в этой жизни. И я… тоже не понимаю. Упорно не хочу понять и принять. Мир пиратской романтики и приключений? Ха! Нет, это жестокий мир, где есть люди, которым позволено всё. Они считают себя выше других, богами, сверхлюдьми, они считают, что имеют право решать кому жить, а кому умереть. Нет, такое я определённо принять не в состоянии. Этот мир с самого первого дня дал мне понять, что я не в радужной сказке. Хочу ли я всё изменить? Может быть. А может мне просто страшно? Но я не хочу, чтобы все так заканчивалось. Не хочу оставлять последнее слово за таким паршивым чувством неправильности всего происходящего. А что если?.. — Все люди имеют право на жизнь, Кристина, — я впервые назвала её полным именем, и девочка даже как-то внимательнее прислушалась к моим словам. — Запомни раз и навсегда, все люди равны. И тот минк тоже. Он отчаянно боролся за жизнь, и за это он её заслужил. Будь ты на его месте, смогла бы, рискуя своей жизнью, без раздумий броситься на того, кто притесняет твою свободу? Больше за весь путь мы не произнесли не слова. Да, я жуткая эгоистка. Заставляю маленькую девочку, которой с рождения вбивали в голову то, что она выше других людей, осмыслять такие вещи. Но неужели я не могу попытаться что-то изменить? Нет, моей целью по-прежнему является возвращение домой, но если… Я — теньрюбито, у меня есть власть и деньги, и скорее всего я не смогу вернуться так просто… Если я попытаюсь… А впрочем, не стоит загадывать так далеко. Для начала, я просто хочу изменить мировоззрение одной маленькой невинной девочки, у которой еще есть шанс на нормальную жизнь. И сейчас мы просто идем рядом, она, усиленно морща лобик, пытается осмыслить хоть частичку непонятного ей видения мира, я, в тяжелых размышлениях о будущем… Да, я попытаюсь. Не могу не попытаться…