В полнеба гроза
Полжизни назад…
Отдай мне свое сердце,
Садись и будем ждать
У Сокджина тысяча и одна причина сбегать через окно на втором этаже следом за Намчжуном и остальными. В отличие от остальных Сокджин примерный студент и пакостить не любит. Но и спать по ночам как-то совсем не тянет. Ко всем семинарам Сокджин готов, заклинания отработаны, правила заучены, а эссе он сдал ещё на прошлой неделе. Прятаться в душной комнате ему всё же не по душе. И плюс в том, что старосту ни разу не ловили, хотя сокурсники едва ли не каждый день отрабатывают наказания.
Они учатся в академии Ханыль — лучшей в стране академии магии для мальчиков. Их приютил у себя факультет огня, на курсе парней всего семеро. Их год рождения не был урожайным для бога огня.
Ветер треплет волосы, Тэхён полушёпотом торопит Сокджина, а он прикрывает за собой створку окна, стараясь не скрипеть, прежде чем прыгает вслед за остальными. Чонгук, как самый проворный, первым взбирается на забор и тянет наверх Чимина. Побег проходит по давно привычной схеме, без заминок.
Взобравшись на забор, Сокджин глубоко вдыхает свободу и лишь потом тянет Юнги, своего соседа по комнате в общежитии. Едва оказавшись за пределами кампуса, ребята выкрикивают что попало — это первая вылазка за семестр, и каждый счастлив как впервые.
Юнги достаёт из кармана пачку сигарет, вытаскивает одну и щёлкает пальцами — кончик её загорается сам собой. Парень затягивается, машет остальным и скрывается за поворотом. Потом разбредаются младшие — Тэхён и Чонгук. Когда Хосок и Чимин отделяются, набережная вслед за ними загорается тысячей огней. Потом уходит Намчжун — за его спиной уже машет Эмбер. Намчжун даже предлагает пойти с ними, но Сокджин уходит. Он будет лишним, да и не особенно рад компании.
У каждого свои интересы, свои друзья. У каждого свой путь в ночи.
Плечи оттягивает рюкзак, и Сокджин потирает замёрзшие руки. Ему идти с четверть часа, но времени ещё много. Пожалуй, завтра следует одеться теплее. В рюкзаке термос с какао, плед и учебник.
Сокджин тенью пробирается к тёмному зданию, открывает дверь и поднимается по лестнице наощупь. Этот дом, его единственный дом в чужом городе, давно заброшен, и дверь никогда не бывает запертой. Он поднимается всё выше, дыхание сбивается, но Сокджин не сбавляет скорости.
Но на крыше уже кто-то есть. Незнакомец стоит у самого края, опираясь на парапет. Сокджин не любит незваных гостей. Не в его доме.
— Это моя крыша, — говорит он и ждёт реакции незнакомца. Тот вздрагивает, оборачивается и замечает Сокджина.
— Я не знал, — отвечает парень и снова отворачивается.
Он едва ли старше самого Сокджина, на нём форменный китель военного училища. Сокджин молчит. Чужак ничего больше не добавляет к своим словам. Сокджин идёт к привычному своему месту, расстилает плед, устраивается и достаёт учебник. Фонарик, что стоит рядом, загорается неровным светом.
Сокджин не изучает его, просто иногда бросает взгляд. Ему чуточку любопытно. Но парень молчит, и тишина почти невыносима.
Незнакомец уходит незадолго до рассвета. К тому времени Сокджин и сам уже начинает собирать вещи. Он бросает ему вслед: «Можешь прийти снова», — потому что вдруг кажется, будто слов совсем не хватает. Парень не останавливается, ничего не говорит, и Сокджин даже уверен, что его не услышали. Тишина кажется слишком громкой, почти оглушающей.
***
Днём сонный Хосок просит эссе Джина, чтобы списать пару предложений. Сокджин молча протягивает тетрадку и идёт на следующую пару. Ему не хочется спать, бессонница давно стала его вечной спутницей.
— Руническая письменность восходит к первому веку нашей эпохи, — начинает профессор Шим, и через семь минут аудиторию уже оглушает храп Мин Юнги.
Профессор не спешит будить студента, продолжая свой безумно утомительный рассказ.
— А ведь на семинаре он с Юнги три шкуры сдерёт, — шепчет Чимин, едва придвинувшись к Сокджину. Он не отвечает, но Чимину этого и не требуется.
Пара тянется невыносимо долго, растягивается, изгибается, меняет своё направление, но не заканчивается. Сокджин отбрасывает ручку — продолжать конспектировать лекцию просто сил уже нет. Профессор Шим сыплет датами много и слишком невыносимо. У Сокджина даже снова начинается мигрень.
— Знаешь какие-нибудь временные заклинания? — снова тянется к нему Чимин. Сокджин пожимает плечами. Во время вмешиваться нельзя — первое правило магии. Максимум — подсмотреть, но никак не менять.
Профессор вызывает его после, предлагает сесть, наливает кружку чая, хотя Сокджин и качает головой, отказываясь. Профессор не спрашивает его, когда распахивает окно и заявляет, что Сокджину представлять академию на олимпиаде через несколько месяцев. Просто так, ставит перед фактом. Его мнение никого не интересует на самом деле. Он кивает, оставляет нетронутый чай и уходит. А потом сбегает из школы задолго до отбоя. Впервые один. Он не может выносить академию. Ему душно в этом городе, но отец хотел, чтобы Сокджин учился здесь.
— Нужно знать своё прошлое, Сокджин, нужно уметь им гордиться.
— Прошлое должно оставаться прошлым, отец. Мы не нужны этому городу. Мы — пережиток царской власти.
***
Его гость так и не появляется ещё пару недель. Не то, чтобы Сокджин ждёт. Совсем нет. Сокджин даже не знает его имени и не любит незваных гостей.
Но в этот раз он звал.
Ему слишком одиноко.
У него мёрзнут руки, он кладёт их поверх щёк и изредка подносит ко рту, чтобы подуть. Но заклинаний не читает и не создаёт огня. Парень из военного появляется внезапно — Сокджин уже завернулся в плед как в кокон, надеясь подремать хоть с час, и отложил древнюю книжку по теории магии профессора Шима. Тот решил пичкать студента знаниями с пятикратной силой. Но Сокджин не спорит, он никогда не спорит.
Знакомый незнакомец появляется неожиданно, кивает Сокджину, по-хозяйски подходит к краю крыши и садится на парапет. Сокджин разматывает плед, тянется за рюкзаком и достаёт термос. Наливает какао в кружку, встаёт и подносит гостю.
— Меня зовут Сок… джин, — представляется он, но почему-то запинается и не смотрит на незнакомца.
Тот бросает на него раздражённый взгляд и отвечает:
— Мне не нужны друзья, Сок-Джин, — гость тоже делит его имя пополам.
Но Сокджин видит, как крепко парень цепляется за перила, как белеют костяшки его пальцев. Он кивает, отходит, но кружку с какао оставляет рядом.
Не придумав ничего лучше, Сокджин начинает отрабатывать заклинания и старается не обращать внимания, что он не один. Огненные искры летают в воздухе, складываются по его велению в замысловатые узоры, а ночь близится к своему завершению. Незнакомец исчезает незаметно, вроде бы только был, и вот Сокджин на крыше совсем один. Кружка от какао пуста. Маг улыбается своим мыслям и собирает вещи.
//
Через несколько дней всю академию гонят на открытие музея к пятидесятилетию Независимости. Большинство студентов слышать об этой Независимости не желает, и каждый второй жалуется на украденный выходной. Почти спящий Тэхён виснет на Хосоке и Чимине, угрюмо идёт вперёд Чонгук. Сокджин не хочет никуда идти, Сокджин знает, что сбежит ещё до окончания выставки.
— А правда, что там все городские школы будут? — вдруг активизируется Намчжун. — Я от сонбэ слышал!
Сокджин молча кивает. Тэхён внезапно просыпается.
— Серьёзно?
Хосок и Чимин, не сговариваясь, скидывают каждый со своего плеча его руки, и Тэхён мешком валится на пол. Изрядно поржав, Хосок всё же помогает младшему подняться. Тот тянет Хосока на пол, Хосок тащит за собой Чимина, Чонгук вклинивается сам, и начинается свалка. Юнги закатывает глаза, а Намчжун принимается их отчитывать. Появляется их куратор Ким и раздаёт каждому по подзатыльнику.
— Вы хоть понимаете, что там будут представители лучших учебных заведений страны? Попытайтесь хотя бы вести себя прилично, — выговаривает появившийся внезапно директор Чон. Их куратор до ругани не опускается.
Сокджин не хочет туда идти и хочет одновременно. Он знает, что ведьма из школы Хэрён Кан Сыльги будет там же. Сыльги дружит с Юнги с незапамятных времён. А ещё, Сокджин безнадёжно в неё влюблён. И ему совершенно не хочется в этом признаваться.
Их академия оказывается у музея одной из последних. Ровными рядами там уже выстроились студенты других учебных заведений. Сокджин старается не рассматривать их, разминает пальцы в перчатках и поглядывает на затянутое тучами небо. Пятьдесят лет назад на этом месте была провозглашена независимость их республики от тирании царства Дагу, их восточных соседей. Пятьдесят лет назад никто не догадывался, каким будет будущее. Сокджин видел лишь упадок Нуберу, упадок и разложение.
Им вешают лапшу на уши о светлом будущем члены республиканского Сената, считающие народ стадом овец. Но народ этого совсем не замечает. А семья Сокджина видела слишком мало хорошего от этой власти. Семья, которая отдала этому народу всё, а получила лишь предательство.
— Ты чего с кислой миной? — Кан Сыльги подходит незаметно, бьёт его по плечу, а из лёгких выбивает воздух.
Студенты уже перемешались между собой и об истинной причине сбора вмиг забыли. Впрочем, никто не настаивает на дисциплине. Сокджин пожимает плечами, теряя взгляд в её волосах, а Сыльги идёт дальше. Как ни в чём не бывало. Как будто ей он и вовсе не важен. Хотя… Так оно есть.
Сокджин оглядывается: однокурсники давно исчезли в разношёрстной толпе. Старшекурсникам до него дела и вовсе нет. Он отделяется от толпы и уходит в сторону. День, наверное, не задался с самого утра. А может, и вся чёртова жизнь. Юнги курит на лавочке, и Сокджин подсаживается к нему.
— Поделишься сигаретой? — Юнги смотрит на него недоверчиво, но протягивает пачку. Сокджин достаёт одну и закуривает по щелчку пальцев. Юнги хмыкает.
В толпе то и дело мелькают кители военного училища, и Сокджин вдруг с удивлением замечает своего ночного визитёра. Парень задорно смеётся, откровенно дурачится и доводит друзей не то до истерики, не то выводит из себя. Будто ему пять.
— Смотри, кто идёт, — Юнги толкает Сокджина в бок, он нехотя отрывает взгляд от «знакомого незнакомца» и натыкается на Сыльги. Девушка подсаживается к ним — точно так же, на спинку лавочки, опустив ноги на сидение, поправляет слишком короткую форменную юбку. Сокджин снова забывает, как дышать.
— Можно мне с вами? — спрашивает она.
— Покурить? — уточняет Юнги, но ведьма отмахивается.
— Нашла уже кого-нибудь? — интересуется Юнги, глядя на неё. Сыльги загадочно улыбается, прежде чем ответить. Сокджин закашливается. Юнги стучит ему по спине и отбирает недокуренную сигарету.
— Ага, — отвечает девушка. — Видите ту прорицательницу из академии Верити? — в толпе разглядеть незнакомку нереально, но ведьма упрямо тычет пальцем. — Её Чжухён зовут.
— Думаешь, получится? — с сомнением спрашивает Юнги. Специально подначивает. А Сокджин уже молит всех богов, чтобы эта пытка поскорее закончилась. — Не похоже, что она по девочкам.
— Хочешь поспорить? — во взгляде у ведьмы вызов. Юнги соглашается, и она убегает за своей провидицей.
Юнги внимательно смотрит на Сокджина, тот пожимает плечами. Снова видит в толпе парня с крыши. Снова поражается разнице увиденного сегодня и того, какой этот парень по ночам. Сломленный и разбитый. Будто готов спрыгнуть с той крыши. Со взглядом загнанного зверя. Но здесь — другой человек. Хоть и выглядит так же. Сокджин совсем его не знает.
Сокджин переводит взгляд на Сыльги. Та уже знакомится с девушкой с пепельными волосами. Видимо, это и есть Чжухён.
— Почему ты не позовёшь её гулять? — спрашивает Юнги и вытаскивает уже третью сигарету. Он слишком много курит.
— Не хочу спасать её репутацию. Не хочу быть прикрытием для её подружек, — отвечает Сокджин и спрыгивает с лавочки.
— Ты куда? Нас ещё не отпустили, — удивляется однокурсник. — Церемония открытия ещё не началась.
— К чёрту. Я устал.
— И тебе не интересно, чем закончится пари? — издевается Юнги, он даже не пытается скрыть ехидную улыбку.
— Она выиграет. Как и всегда.
Сокджин берёт у него ещё одну сигарету, прячет руки в карманах и сбегает подальше от всего этого.
***
Воздух пахнет дождём. Сокджин не боится намокнуть, он это даже хочет. Очертания города в сумерках кажется сюрреалистичным и загадочным. С высоты птичьего полёта — его дом — самое высокое здание в городе — всё кажется неважным и незначительным. Он сидит на парапете и слушает тишину. Она давит, терзает и в то же время лечит. Заставляет прочувствовать, услышать самого себя.
Воздух пахнет дождём и сигаретами. Там, в нескольких сантиметрах над городом медленно повисает ночь. Будто бы свет умирает мгновение за мгновением. Будто бы он сам умирает мгновение за мгновением. Вся жизнь кажется глупой шуткой. Ему кажется, что в этом мире он один. Ему кажется, что сам мир безвозвратно погиб, как и прогнившая насквозь его система. Сокджин и сам понимает, насколько сумбурны и нелогичны его мысли, но ничего не хочет менять. Его двадцатая осень сводит его с ума.
Мысли о Сыльги сводят его с ума.
Незнакомый знакомец приходит неожиданно, как и всегда. Едва Сокджин о нём забывает. Он не говорит о том, что Сокджин занял его место. Он не говорит ничего, только садится на пол — там, где Сокджин обычно расстилает плед, хватает учебник, позабытый магом ещё на прошлой неделе, и начинает листать. Сокджин слегка разворачивается и следит за каждым движением. Читать с таким освещением решительно невозможно, и он обычно зажигает фонарь. А гость вряд ли обладает такими способностями. Он не просит помощи, Сокджин её и не предлагает. Но внезапно, повинуясь порыву, всё же шепчет привычную формулу заклятия. Фитиль загорается неровным светом, незнакомец на секунду оглядывается на него и возвращается к книге. Читает. Сокджин его от занятия не отрывает, но отчего-то легонько улыбается. Несмело и осторожно. Парень закусывает губу и переворачивает страницу. Сокджин следит, уже совершенно не таясь. Может ли быть теория структурирования заклинаний настолько интересной? Маг не был уверен, потому что засыпал обычно на первом же параграфе.
Через какое-то время Сокджин спускается с парапета, садится на пол, обнимает колени и кладёт на них подбородок. Глаза закрываются сами собой. Он не спит, но и поднять веки не может.
— Если бы тебя тут не было, я бы, наверное, спрыгнул ещё в первый раз.
«Я буду здесь», — думает Сокджин, но не может сказать вслух. — «Я всегда буду здесь».
Когда Сокджин просыпается, на крыше уже никого нет. Брезжит рассвет, и давно пора возвращаться в академию. Он подбирает учебник и замечает между страниц листочек бумаги. «Меня зовут Кен», — гласит послание. Сокджин улыбается, убирает записку в карман и прячет книгу (тащить с собой не хочется), чтобы не промокла, если пойдёт дождь.
