Скажи мне свои тайны
И где тебя искать,
Если снег начнется,
Снег начнется.
Сокджин ещё ни разу не сбегал из академии во время пар. Обычно это происходило после того, как солнце сядет, но для очередной встречи с Чжухён приходится уйти намного раньше. Проблема заключается в том, что последние пары снова у куратора. Наверняка, у него будет, что сказать на такую наглость, но Сокджин не останется это выслушивать. А на второй день профессор Ким может сменить гнев на милость. Хотя кого Сокджин обманывает? Завтра его ждёт смерть от рук профессора превращений.
Чонгук с Тэхёном провожают его восхищённым взглядом, но Сокджин лишь отмахивается. Добирается к месту встречи он довольно быстро, и в этот раз его уже ожидает провидица. Сегодня посетителей в трактире мало, заняты всего два-три столика. Чжухён машет головой, мол, нельзя здесь об этом говорить, надевает куртку и выходит на улицу.
— Куда мы идём? — спрашивает прорицательница через минут сорок. За весь путь они так и не обмолвились ни словом. Чжухён останавливается и ждёт его ответа. Сокджин указывает на дом. Девушка кивает и идёт дальше, не задавая вопросов.
— А тут довольно мило, — говорит она, осматриваясь на крыше. — И весь город видно.
— Ещё бы, самое высокое здание в городе, — отзывается маг. — Ну что, приступим?
Провидица кивает и садится прямо на пол, открывает сумку и начинает доставать свой скарб. Наружу показываются склянки с сомнительным содержимым, книга, с десяток свечей и металлическая фляжка.
— Устраивайся поудобнее, нас ждёт небольшое путешествие.
— Нас?
— Ну, у тебя своё, у меня своё, если мы хотим тебя туда отправить.
Сокджин кивает и расстилает свой плед, ложится и внимательно смотрит на Чжухён. Та расставляет вокруг него свои изогнутые свечи и просит его их зажечь. Потом спрашивает:
— Ты действительно этого хочешь? — Сокджин молча кивает. — Ты ведь понимаешь, что можешь узнать то, чего не хочешь.
— Я хочу знать, — говорит он упрямо. — Что бы там ни было, хочу.
Чжухён хочет сказать что-то ещё, но не решается, мнётся.
— Говори уже, — нетерпеливо требует он.
Провидица поднимает на него взгляд:
— Твой друг, он… Почему он уехал?
— Я не спрашивал, — признаётся маг. — Но, думаю, это как-то связано с его семьёй. Он говорил, что родители против его обучения здесь и постоянно требуют, чтоб он вернулся.
— Вот как…
— Я знаю, о чём ты думаешь. Это не так, ясно! Его отъезд с Сыльги не связан. Если б он был здесь, то объяснил бы всё, — Сокджин начинает злиться. — А потому давай уже твори свои заклятия. Разберёмся с этим поскорее.
— Да, конечно, — отвечает девушка, берёт свою фляжку, добавляет туда какие-то травы, доливает из склянки несколько капель чего-то ядовито-зелёного и протягивает ему. — Пей.
Сокджин слушается, жидкость оказывается ледяной и горькой на вкус, он закашливается. Чжухён забирает у него фляжку и начинает читать заклинание. Он глубоко дышит и старается прогнать раздражение. Пусть думает, что хочет, и чего он так завёлся?
— Ты не можешь расслабиться? — провидица прекращает читать заклинание и смотрит на него несколько разочаровано. Сокджин кивает и старается перестать думать, прикрывает глаза. Чжухён начинает заново.
***
Он решается открыть глаза, только когда перестаёт слышать голос Чжухён. Солнечный свет заливает небольшую комнату, Сокджин видит лишь две кровати, небольшой шкаф и две малюсенькие тумбочки. Нет даже письменных столов. Окна голые, без намёков на то, что когда-либо были занавески. Грязно-серые стены. На кровати кто-то спит, укутавшись в жёсткое стёганое одеяло с головой. Рядом стоит мужчина и явно боится пошевелиться. Одежда у него дорогая, с иголочки и совсем не здешняя. Вторая кровать заправлена. Мужчина смотрит сквозь Сокджина, Сокджин касается ближайшей кровати, и рука проходит насквозь. Здорово, теперь он призрак. Мечта всей жизни прям.
Одеяло шевелится, и оттуда появляется заспанное лицо Кена. Он смотрит на гостя, удивляется и начинает ругаться. Мужчина мямлит извинения и протягивает письмо. Кен неохотно берёт его и спрашивает:
— Тебя кто-нибудь видел?
— Только мастер Санхёк, Ваше Высочество, — бормочет мужчина, и глаза Сокджина лезут на лоб от такого внезапного обращения.
— Ясно. Можешь идти, — отвечает Кен и больше на него не смотрит, разрывает конверт и достаёт листок, сложенный пополам.
— Но… Её Величество ждёт ответ…
— Передай, что я не собираюсь возвращаться, — он отбрасывает письмо на тумбочку и откидывается на кровати.
— Вас не было три года, Её Величество беспокоится. Вы должны хоть как-то отреагировать, иначе у меня будут проблемы, — просит камердинер.
Кен закатывает глаза и раздражённо говорит:
— Выметайся отсюда, пока тебя никто больше не увидел.
Мужчина пятится к двери, затем кланяется и, наконец, выходит. Кен на него не глядит. Через минуту в комнату входит светловолосый парень с полотенцем на плече. Он одет в спортивную форму с незамысловатой эмблемой военного училища. Кен лежит в такой же.
— А знаешь, у нас в стране нет рабства, — замечает светловолосый и усаживается на свободную кровать.
— Он не раб, — смеётся Кен и привстаёт. — Вообще-то у него есть титул и имение где-то на юге. Он там разбил виноградники лет десять назад и снабжает королевский двор алкоголем. Так что ты зря за него беспокоишься.
— Почему это звучит как «подумай о себе лучше»? — задумался парень.
— Я такого не говорил, — тут же спохватывается Кен. — Хватит придумывать. Вечно вы…
— Ты знаешь, что построение через пять минут?
Кен вскакивает с кровати и выбегает из комнаты быстрее, чем Сокджин успевает осознать, что происходит. И следующие два часа он наблюдает за пробежкой по плацу под идиотские строевые песни. Да уж, такая жизнь точно не для мага.
А ещё он пытается переварить тот факт, что его друг королевской крови. Пытается, и сам себе не верит.
За завтраком, который состоит из каши и какой-то зелени, Сокджин даже возмущается от негодования, Кен спрашивает, какое у них расписание на сегодня. Его соседи переглядываются и начинают посмеиваться над ним.
— Вы чего?
— У нас сегодня нет занятий, — говорит один из парней за столом. — Сегодня у нас День Независимости.
— День чего? — не понимает Кен.
— День Независимости от твоей страны, высочество, — поясняет другой. — Национальный праздник.
— Слушай, если ты пойдёшь, это у тебя там не будет считаться изменой родине?
— Вряд ли. Кто станет своего принца расстреливать, — говорит кто-то ещё.
— Я начинаю думать, что зря вам всё рассказал, — мрачно отзывается тот самый принц и начинает грызть кусок серого хлеба. Да уж, непритязательные нынче принцы пошли. Сокджин давно бы взвыл от такого сухпайка. И комнаты. И вообще. Надо ж было ради этого ещё и из дома сбежать! Дурак одним словом, а не принц.
Мимо проходит парень и как-то странно смотрит на Сокджина. Сокджин несколько секунд пытается осознать увиденное, потом понимает, что в реальности стул, на котором он сидит, не занят. И если друзья Кена оставили его пустым, значит, на то была веская причина. Один из курсантов тоже глядит вслед тому парню и вдруг спрашивает:
— Тэгун с тобой так и не разговаривает?
В ответ Кен отрицательно машет головой. Все замолкают как по команде.
— Дай ему время, — говорит тот же, кто и начал разговор. Кажется, его зовут Хакён, но Сокджин не уверен. — Ты ведь знаешь, кто его отец.
Кен кивает, но так ничего и не говорит.
— Он ведь сенатор, — продолжает парень. — Наверняка, всю жизнь Тэгуну пришлось выслушивать, как ужасна Дагу, как отвратительна её власть, и какое замечательное достижение цивилизованного мира наша республика.
Он едва ли не дословно процитировал ежегодное обращение председателя Сената, скопировав даже мимику этого отвратительного старикашки, и атмосфера за столом сразу разряжается.
После завтрака их зачем-то снова выставляют на плац и гоняют ещё с час. У Сокджина складывается мнение, что это единственное занятие в военном училище. День начался не так давно, а уже кажется бесконечным. С одной стороны, ему вроде и нравится вот так таскаться за Кеном, но как-то всё бессмысленно, его самого даже не видно. Кен тут, совсем рядом, но его нельзя коснуться. Обидно. А смотреть уж сил нет.
Второй раз стоять в толпе по случаю открытия музея ещё более глупо, чем в первый. Тем более, что каждый норовит пройти сквозь него. Тяжело быть призраком. Но в этот раз Сокджин послушно остаётся на церемонию
хотя это было и не его желание, умиляется очередному выступлению по поводу бесценнейшего вклада в историю государства революционеров пятьдесят лет назад — сенатор как всегда умолчал об их жестокости в отношении местной аристократии. Кому какое дело, что эти самые мятежники разоряли дома, насиловали женщин и убивали детей просто за принадлежность к высшему классу. Дед успел вывезти свою семью из города, но многим не так повезло. Впрочем, участь его деда была куда хуже, чем чья бы то ни было ещё.
Никто особо не прислушивается к словам этого господина, однако все соблюдают тишину. В отличие от других студентов, Кен ловит каждое слово. Наверное, для него это первая такая речь, насквозь пропитанная ложью и фальшью. Но маг привык, скоро сможет зачитывать наизусть.
Сокджин замечает в толпе того самого Тэгуна. Парень стоит, склонив голову, и исподлобья поглядывает на принца. Сокджин не знает, о чём думает этот республиканец, но ему отчего-то хочется защитить от него Кена. Жаль только, что он всего лишь призрак.
На выставку в музей их пускают человек по сто за раз. Однокурсники Кена порываются уйти, но принц желает сначала посетить музей. Ожидание длится около часа, не меньше, затем курсанты всё-таки попадают на выставку. Сокджин желанием сопровождать их не горит и остаётся перед входом. Что-то ему подсказывает, что ему там не понравится.
Когда Кен появляется, парень-республиканец снова бросает на него взгляд, кажется даже, что хочет поговорить, но так и не решается подойти. Кен ничего не замечает.
В училище с друзьями Кен не возвращается, но Сокджин и так это знает. Он следует за принцем к своему дому, поднимается с ним по тёмной лестнице и неожиданно видит самого себя. Со всеми этими злоключениями он совершенно забыл о такой возможности. Сокджин из реальности сидит на парапете и не смотрит на Кена. Кен садится на пол, находит рядом книгу и открывает на первой попавшейся странице. Сокджин с парапета чуть поворачивается и наблюдает за Кеном. Сокджин-призрак улыбается своим мыслям. Но идёт время, а Кен совсем не торопится уходить. Сокджин из прошлого перемещается с парапета на пол.
Впервые Сокджин из будущего думает, что, возможно, ничего не получится. Ночь подходит к концу, а так ничего и не происходит. Наконец, Кен поднимается на ноги, откладывает книгу и подходит к Сокджину. Тому самому, из прошлого. Садится рядом на корточки и убирает чёлку с глаз того Сокджина и что-то говорит. Сокджин из будущего на мгновение замирает.
Вдруг принц оглядывается, поднимается на ноги и смотрит вниз. Будто услышал что-то. Сокджин ничего не слышит и тоже подходит к парапету. Но не знает, куда смотреть, а рядом подрывается Кен и бежит прочь. Сокджин снова смотрит вниз, ничего не понимает и бежит за ним. Спустившись по лестнице, он пытается отыскать Кена и видит только, как полы его кителя развиваются, прежде чем он окончательно скрывается за поворотом. Сокджин старается его догнать, а принц будто кого-то ищет, постоянно смотрит по сторонам перед тем, как свернуть куда-то. Что его так напугало? Почему Сокджин ничего не услышал и не заметил?
Гонка обрывается внезапно в каком-то переулке. Кен останавливается резко и смотрит в сторону. Сокджин подходит к нему и видит у стены перепуганную девушку. Она тяжело дышит и трёт глаза, будто ничего не видит. Она не похожа на Сыльги и в то же время похожа. Над ней висит тёмное облако. Из глаз течёт какая-то жидкость, и она вдруг по стенке сползает вниз. Всё это происходит за какие-то доли секунды, и Сокджин чувствует, что цепенеет. В свете уличного фонаря пустые глазницы Сыльги выглядят гротескно и неправильно. Она так и застывает в сидячем положении, а руки падают на её колени. Тень развеивается. Раздаётся грохот будто от падения.
Кен забегает за дом, стараясь не глядеть на Сыльги. Сокджин же не может оторвать от неё свой взгляд.
— Тэгун, посмотри на меня, — кричит Кен, вырывая Сокджина из плена мыслей. — Тэгун!
Сокджин медленно заходит за угол и видит, как Кен трясёт того мрачного парня, с которым ещё утром не разговаривал. Почему он пытается помочь не тому человеку? Кен даёт парню пощёчину и тот приходит в себя. Они оба сидят на земле, всего в нескольких метрах от той девушки, что когда-то Сокджин знал. Сокджин словно в каком-то дурацком сне, который вдруг превратился в кошмар.
— Ч-что случилось? — заикаясь, спрашивает Тэгун. В его голосе страх и отчаяние.
— Ничего. Нам нужно уходить, — говорит Кен, и пытается поднять своего друга.
Почему он ведёт себя так, будто всё нормально? Сокджин вдруг вспоминает, что находится тут не взаправду, и думает о том, как выбраться. Ему здесь не нравится, совсем не нравится. Но ловушка его не выпускает.
— Та девушка… Здесь была девушка… Ей нужна помощь, — бормочет странный парень. На них напал кто-то другой? Но почему тогда он светится, будто новогодняя ёлка? Как будто энергия бьёт через край?
— Пошли отсюда, — безапелляционно говорит Кен и уводит его в другую сторону. Чтоб не видел Сыльги? — Надо успеть в училище до построения. Сейчас рассветёт уже.
Что? Какое ещё училище? Какое построение? Кто поможет Сыльги?
Она настолько незначительна для принца?
Добираются они как-то слишком быстро, Кен ведёт друга окольными путями и всё время подгоняет. Пробираются в училище они по тайному лазу, который начинается в ближайшем доме и приводит их минут через десять в какой-то подвал. Он оказывается нижним помещением общежития. Кен напоминает Тэгуну, чтобы не шумел, и идёт первым. Тэгун следует за ним шаг в шаг, а Сокджин отстаёт. Кен открывает одну из комнат на третьем этаже, это вряд ли его спальня, Сокджин там был, и пропускает Тэгуна вперёд. Заходит следом и закрывает дверь почти бесшумно. Сокджин просачивается сквозь неё. Тэгун уже сидит на кровати, обняв колени, а Кен что-то ищет в его тумбочке. На соседней кровати просыпается сосед Тэгуна и сонно ворчит. Понимает, что его игнорируют, а Кен даже свечку зажёг, и садится на кровати, завернувшись в одеяло.
— Вы чего?
Его вопрос остаётся без ответа. Кен достаёт какой-то пузырёк, вытаскивает пробку и протягивает Тэгуну. Тот выпивает залпом и молчит с минуту. Кен смотрит на него. Парень в одеяле переводит взгляд с одного на другого. Сияние энергии Тэгуна потихоньку гаснет, и он спрашивает:
— Она умерла, да? Та девушка?
Кен ничего не говорит, лишь отводит взгляд.
— Я возвращался в училище, когда увидел её. Она была чем-то расстроена и, кажется, даже плакала. Я хотел ей помочь… Не помню, что дальше… — никто ничего не говорит, и Тэгун продолжает дрожащим голосом:
— Я убил её?
— Это был не ты, — весомо заявляет Кен.
— Почему ты нам не сказал, что тебе стало хуже? — спрашивает второй парень. Кажется, он очень шокирован происходящим.
Повисает молчание. Сокджин запутывается ещё больше. За окном рассветает.
— Тебе нужно душ принять, — говорит Кен. Тэгун медленно поднимается, снимает с себя китель, бросает на кровать и берёт из шкафа полотенце. Кажется, будто каждое движение доставляет ему боль. Он уходит.
Кен опускается на пол и облокачивается на тумбочку. Кажется, будто он смертельно устал за этот вечер.
— Он правда кого-то убил? — спрашивает второй парень. Сокджин вспоминает, что его зовут Хакён.
Вместо ответа Кен пару раз бьётся головой о тумбочку. Потом кое-как выдавливает:
— Было слишком поздно… Я пришёл поздно… Слишком…
— Надо что-то делать с этим! Эта женщина безумна! — кричит курсант.
— Ты не сможешь. Мы не сможем…
— И что теперь? — уже спокойнее спрашивает парень.
— Я встречусь с его отцом. Пусть выкручивается как-нибудь. А Тэгуну нужно будет уехать, но не сразу, чтобы никто ничего не заподозрил, — говорит Кен. — Да и меня ждут дома. Возьму его с собой.
Потом Кен поднимается, молча идёт в свою спальню, падает на кровать прям в одежде и отключается. Что происходит после, Сокджин не знает, потому что внезапно просыпается. Неподалёку сидит Чжухён, на небе ярко сияют звёзды, вокруг витает стойкий запах палёного воска. Сокджин смотрит в небо, чувствует усталость и какую-то непроходимую боль в груди. Он ничего не узнал, вопросов стало больше, ответов никто так и не дал.
— Ну что? — тихо спрашивает Чжухён. Она не смотрит в глаза Сокджину, голос её потерянный и надрывный. Сокджин вспоминает слова её слова о «путешествии».
Он встает, отряхивается, подходит к парапету и тяжело вздыхает. Было ли его путешествие бессмысленным? По сути, он лишь подтвердил то, что знал и так — Кен не убивал Сыльги. Чжухён тихо подходит и сжимает его руку, будто знает, всё знает. Но Сокджину нужно выговориться, и он вываливает всё разом. Провидица молча кивает и будто бы ещё больше расстраивается. Она прикусывает губу и ничего не говорит — обдумывает. Голова Сокджина кипит, и он думает, думает, но лишь бессмысленно перебирает имеющиеся факты. Ответов всё так же нет.
Чжухён вдруг произносит:
— Мы узнали главное — никто не хотел убивать твою подругу. Произошёл несчастный случай, мы должны смириться и жить дальше.
— Но как и почему это произошло? Ты совсем не хочешь выяснить правду? — Сокджин чувствует, будто не справился с задачей, где-то ошибся. Он не уверен, что это несчастный случай. Кто та женщина, которую мельком упомянули Кен и Хакён? Какое отношение она имеет к этому парню? Почему он не может контролировать силу внутри себя? Сокджин раз за разом повторяет эти фразы и почти сходит с ума.
— Хочу, но не имею ни малейшего понятия, что делать дальше, — устало говорит Чжухён и крепче сжимает его ладонь. — А что с её семьёй? Они не хотят знать правду?
Сокджин трёт висок левой рукой и отвечает:
— У неё осталась только бабушка. И Юнги, конечно же, Юнги. Бабушка не совсем здорова: она живёт прошлым и плохо помнит Сыльги. Юнги за ней присматривает. Юнги — друг Сыльги, они вместе выросли. А ещё он мой друг. Он ничего не говорит, но я вижу, что ему даже имя её произносить тяжело.
— Мне жаль, что всё так вышло, — еле слышно произносит прорицательница, но ведь это не её вина.
О своём путешествии она так и не рассказывает, а Сокджин не настаивает уж слишком. Падает первый снег, валит огромными хлопьями, и маг некстати вспоминает, что Кен очень его ждал.
***
Проходит неделя, прежде чем Сокджин снова видит Чжухён. Как бы ни старался, вопросы из головы не уходят, а произошедшее не желает укладываться в его голове, в отличие от снега, что растаял в то же утро. Им только что сообщили результаты олимпиады, прорицательница заняла второе место, но совершенно не расстраивается, будто того и ждала. Профессор Шим самодовольно ухмыляется, и Сокджин заключает, что победа именно его, профессора. Самого же Сокджина академические достижения теперь волнуют крайне мало.
Сокджин ждёт у выхода, и когда провидица появляется, он негромко окликает её. Идёт дождь, и он прячется под капюшоном. Чжухён приветливо улыбается, но стоит ему озвучить свою просьбу, как от доброжелательности не остаётся и следа. Будто бы в тот вечер она была другая, а сегодня опять обычная.
— Ты серьёзно? — она хватается за голову, будто одна мысль об этом причиняет головную боль. — И что? Знаешь, куда надо отправиться?
— У меня есть идея.
— Хорошо, давай завтра. Мне надо подготовиться, — сообщает девушка и убегает в дождь, накрыв голову шарфом.
К приходу Чжухён на следующий день ему приходится подготовиться — кажется, за ночь по крыше успел пройтись ураган. Сокджин хочет привести в порядок весь дом, он это твёрдо решил. И возвращаться в родной город не станет. Сокджин научится жить здесь, найдёт общий язык с городом. Говорить, что всё плохо, легко. Гораздо тяжелее попытаться исправить это. В конце концов, он и его друзья — будущее страны, лишь от них зависит, что будет завтра.
Чжухён слегка опаздывает, но приходит. В этот раз она ни о чём не спрашивает, лишь уточняет дату. Говорит, что знала, так просто Сокджин не сдастся. Говорит, что самой интересно, какую тайну скрывают курсанты военного училища, но для них обоих это тяжело. Потом замолкает и начинает свои заклятия, повторяет всё в точности.
Сегодня Сокджин просит переместить её в вечер, потому что знает — ещё одного бесполезного дня ради одного полезного часа не переживёт. Во второй раз Чжухён в этом проще разобраться.
Сокджин не ошибается. В тот самый день, важный и для него самого, Кен идёт к сенатору по фамилии Чон. Расчёт оказывается верным: вряд ли после смерти Сыльги курсантам было легко выбраться из училища. Даже в его академии в те дни лютовали с дисциплиной, что уж говорить о военных.
Кабинет сенатора в парламентской ложе кричит о роскоши каждой своей деталью — от шёлковых занавесей до отделки стен, от подушек на софе из парчи с золотыми нитями до бутафорских сабель над камином, эфесы которых инкрустированы драгоценными камнями.
Сенатор Чон Тэиль не нравится Сокджину, у него хитроватый взгляд и ехидная улыбка. Кен тоже не скрывает своего отношения.
— Чем обязан такому визиту? — тон у него насквозь фальшивый. — Ко мне редко приходят студенты с прошениями.
— Вы ведь прекрасно знаете, что я учусь с Вашим сыном, — холодно отвечает Кен и отказывается садиться в предложенное кресло, предпочитает стул.
— Не понимаю, о чём Вы говорите. Мой сын закончил учёбу и находится на юге страны, — Сокджин закатывает глаза от этого наглого вранья. Если уж сенатор не знает о Тэгуне, не следит за ним, тогда небо зелёное, а Сенат не сжирает налоги.
Кен пронзает сенатора взглядом и вдруг говорит:
— Вы знаете, кто я? Меня зовут Чжехван, принц королевского дома Дагу. Живу здесь инкогнито уже около полугода, обучаюсь в военном училище. Я знаю, что двадцать лет назад у Вас была интрижка с гадалкой с рынка. И Ваш сын сейчас учится со мной, Вы отчего-то решили, что там его можно от всего белого света спрятать.
Слова Кена словно обнажённые клинки, каждое попадает точно в цель, и сенатор хмурится, потом бледнеет, вскакивает, снова садится и, наконец, спрашивает:
— Чего Вы хотите, Ваше Высочество?
— Поговорить о событиях в День Независимости, — отвечает Кен.
— Это… он сделал? — спрашивает мужчина поражённо.
— Нет. Ваша жена, и Вы это прекрасно знаете, — в голосе принца ни капли снисхождения к сенатору.
Жена сенатора — ведьма. Узнав об интрижке мужа, она наслала проклятие на Тэгуна, когда тому было тринадцать, а затем убила его мать. Кен предъявляет свои условия — сковать её силы и сослать в монастырь молчаливого бога. Сенатор должен добиться, чтобы дело закрыли, и не чинить Тэгуну никаких дальнейших препятствий, а затем отказаться от своих полномочий.
Сенатор Чон говорит, что никогда не думал о подобных последствиях. Он театрально хватается за сердце и всё твердит, что ни в чём не виноват. Слишком боится, что правда всплывёт наружу, и репутация семьи будет нарушена. Сокджин искренне считает, что репутация в этом деле совершенно не важна.
Кен уходит, оставив сенатора с мыслью, что жизнь его изменится навсегда. На улице принц останавливается и запускает пальцы в волосы. Вид у него удручённый, будто ситуация ему крайне противна. Но он не может оставить друга в беде, Джин читает это по его глазам.
После Сената Кен идёт на крышу. Сокджин и сам знает это. Он не хочет видеть собственной неудачной попытки суицида, но идёт за Кеном. Не хочет отпускать, боится. Сокджин знает, что это в последний раз. Он жалеет, что совсем не может коснуться Кена. Ему кажется, будто принц исчезает, утекает как вода сквозь пальцы. Сокджин не любит воду, с ней у него плохие отношения. То ли дело пламя…
Но Кен — вода, которая утекает и лишь призрачно намекает на возвращение. Сокджин держится за неё, как может, но она всё равно уплывает, тает на глазах.
Они застают Сокджина из той реальности у парапета. Тот стоит, погружённый в свои мысли, и не слышит, как Кен его зовёт. Тот Сокджин мрачно усмехается, выбрасывает через парапет выпитую до дна бутылку и резко взбирается наверх. Сокджину из настоящего очень хочется отхлестать себя прошлого по щекам за глупую выходку. Но тому глупому прежнему Сокджину непонятно за какие заслуги достаются объятия Кена. Тот обхватывает Сокджиновы ноги, и вместе они заваливаются назад. Они едва ли разговаривают между собой, и Сокджину из настоящего очень обидно, что он не может задержаться подольше и пережить всё заново.
Кен провожает Сокджина до академии, долго смотрит ему вслед, потом возвращается на крышу. Сокджин из настоящего идёт за ним. Сокджин не знал, что Кен бывал здесь хоть раз без него. Кен поднимается быстро, практически бежит по лестнице. Но когда приходит, просто стоит, будто не в силах пошевелиться.
«Я не могу уехать, я не хочу возвращаться домой», — шепчет он. В его глазах отчаяние. Сокджин знает, Кен чувствует себя неуютно дома. Ведь от новой информации ничего не изменилось, она лишь добавила новых красок в и без того знакомую личность. Сокджин не держит зла на Кена за то, что тот не рассказал всей правды. Он знает, что у них с Кеном было слишком мало времени для таких откровений. Он
понимает. Солгать и утаить — разные вещи. Особенно когда утаиваешь такую опасную правду. Кен открылся отцу Тэгуна, чтобы напугать, чтобы заставить подчиниться. Но с Сокджином он был гораздо честнее, каждый вечер показывая себя настоящего.
Сокджину кажется, что это прощание. Ему хочется обнять Кена и не выпускать из своих объятий, но это невозможно.
Кен будто бы тоже знает, что это прощание. Он нащупывает у себя на шее цепь и снимает с себя кулон в виде какого-то зверя. Сокджин присматривается и узнаёт трёхглавую химеру — символ королевского дома Дагу. Принц прячет её на крыше, будто бы специально, чтоб Сокджин потом нашёл. Он царапает каким-то камушком на парапете два слова: «Я вернусь», — как обещание самому себе и Сокджину. Сокджин тянет к нему руку, в последний раз, но картинка перед глазами расплывается и тает.
В настоящем Чжухён пытается согреться маленьким огоньком свечи, а крышу вокруг них, там, где не достаёт магическая завеса, покрывает слой снега. Снега, который Кен не дождался. Теперь они со снегом будут ждать возвращения Кена.
