День Независимости

И я пишу тебе письмо в свою тетрадь, И оставляю многоточие в конце, И что угодно — только не ложиться спать. И я ищу твоё лицо в своём лице.

Олимпиада приходит внезапно. Профессор Шим напоминает о ней лишь вечером перед днём икс. Сокджин от неожиданности обливается чаем — дело происходит за ужином. Сушит брюки заклинанием. — Ты не готов, что ли? Говорил же, что всё в порядке! — профессор руноведения оглядывает его с ноткой раздражения в голосе. — Я готов, — отвечает Сокджин. — Просто не знал, что уже завтра. Мужчина кивает и отходит от их стола. — Так и знал, что ты не сможешь слиться, — смеётся Юнги, и Чимин разочарованно достаёт из кармана несколько монет. Сокджин приподнимает бровь. — Они поспорили, — поясняет Намчжун. — Ты в последнее время слетел с катушек, и Чимин предположил, что ты наконец откажешься от дурацкой олимпиады. — Слетел с катушек? — не понимает Сокджин. — Ты в жизни пары не прогуливал, а в прошлую пятницу свалил с двух пар самого Ким Хичоля! — восхищённо восклицает Тэхён. — Я вам говорю, у него подружка появилась! Люди так просто не меняются! — подхватывает Чонгук. — Я был в библиотеке, — честно признаётся Сокджин, только не говорит, что спал в обнимку с учебником. Но от предположений друзей Джин непроизвольно улыбается. Если б они только знали! — Ну вот! А я-то думал… — протянул разобиженный Чимин. — Кстати, вы слышали? — заговорщически привлёк к себе внимание тихим голосом Чонгук. — Говорят, сестра куратора заявилась в сенат и потребовала отменить решение, разнесла там всё, но её выставили и вроде даже понизили в должности. С куратора курса до обычного преподавателя. — О чём ты? — не понял Сокджин. — О, ну… — смутился вдруг парень. — Ты не в курсе, верно… Остальные многозначительно переглядываются и синхронно принимаются за ужин. — Что происходит? — Ну… Члены сената провели экстренное заседание на прошлой неделе из-за событий дня независимости. Было принято решение закрыть дело, — наконец, выдавливает из себя Чонгук. Он так и не говорит главного — убийцу Сыльги никто искать не будет, но Сокджин и сам это понимает. — Почему? — спокойно спрашивает Сокджин. — Что почему? — кажется, его реакция удивляет всех. Кажется, от него ждали других слов и действий. Ему жаль Сыльги, но воспоминания от неё теперь остались лишь светлые и тёплые. Прошёл всего месяц, но, кажется, целая жизнь. — Они же как-то это объяснили, не могли просто так объявить об этом на всю страну, не назвав причин, — говорит Сокджин. — Так какие были причины? Все снова переглядываются. — Политические, — отвечает Юнги, глядя Сокджину прямо в глаза. — Это произошло в день независимости. Многие в открытую обвиняют монархистов и роялистов и даже устраивают на них нападения. И, разумеется, многие считают, что это провокация Дагу. — Что за бред? Разве не лучше найти преступника и положить конец этим нападениям? — Сокджин и впрямь не видит смысла во всём этом. Разве что члены сената внезапно потеряли способность здраво мыслить. Массово. — Если только это не на самом деле монархисты. И если только сенаторы не покрывают убийцу, — отвечает Намчжун. — Это ведь всё объяснило бы, верно? Повисает тишина. Все понимают, что объяснение Намчжуна самое логичное, но никто не хочет этого признавать. Стало быть, устои республики в самом деле подорваны. Стало быть, им лгали с рождения, говоря, будто Нуберу чем-то отличается от других стран. Сокджин про себя усмехается, но ничего не говорит. Он слишком хорошо всё понимает. И всегда это знал. Ночью Сокджин долго лежит без сна. Последние дни он на крышу не ходил, какой смысл, если там никого нет. Потому, глядя в потолок, он перебирает мысли о произошедшем. Как бы там ни было, политика его интересует мало, лезть в неё глупо и даже опасно. Но тот факт, что убийца Сыльги так и останется безнаказанным, его совсем не устраивает. Сокджин отчего-то считает, что должен ей хотя бы это: выяснить, что с ней случилось. Юнги с прогулки возвращается под утро. Сокджин так и не сомкнул глаз за это время. Едва парень осторожно открывает дверь и тенью проникает в комнату, Сокджин мысленно поджигает фитиль фонаря на тумбочке и садится на кровати. Юнги пугается от неожиданности, но дверь закрывает бесшумно. — Ты чего, совсем из ума выжил? Профессор Ким по коридору шныряет, я едва ему не попался! — полушёпотом возмущается сосед по комнате. — Да, прости. Я хотел поговорить. — Только быстро, — Юнги бросает куртку на стул, садится на свою кровать и снимает ботинки. — Я спать хочу. До подъёма всего два часа. — Разве та девушка из школы Верити не была в тот вечер с Сыльги? Возможно, она что-то видела, — Сокджин надеется, что сможет найти свидетеля. Юнги задумывается на секунду, потом отвечает: — Нет, это вряд ли. Ей в тот день плохо стало, и она ушла раньше. Как же её звали… В общем, Сыльги говорила, что попросила её предсказать будущее, а та в обморок грохнулась. Пари я таки выиграл, Сыльги очень злилась, — он улыбается своим воспоминаниям, но улыбка вдруг быстро сползает с лица. Юнги знал Сыльги куда лучше самого Сокджина. Они дружили едва ли не с детства. Для него всё это тоже тяжело, хотя он и скрывает. Не подаёт виду. — Может быть, она что-то видела? Может, увидела смерть Сыльги и потому упала в обморок? — В этом есть смысл, — соглашается друг. — Ладно, я спать. И тебе советую, у тебя через несколько часов олимпиада. — Угу, — отмахивается Сокджин, но свет тушит. Он надеется, что сможет найти ту девушку. Он всё же засыпает, но лишь после того, как обещает себе, что ни за что не сдастся. И сам вдруг понимает, как сильно изменился за последний месяц общения с Кеном. Провидицу из школы Верити зовут Бэ Чжухён. На олимпиаде она оказывается его последним соперником в финальном этапе состязаний. Она максимально сосредоточена на своём задании и на Сокджина даже не смотрит. Сокджин рад, что нашёл её, но сдаваться не собирается. Раз уж он взялся участвовать, то должен приложить все силы. Когда время заканчивается, Сокджин сдаёт бланк ответов и спешит догнать Чжухён, потому что она справилась раньше времени. Девушка стоит в окружении подруг из школы и поправляет одежду, когда он её окликает. Чжухён удивляется, но подходит, её подруги с мага не сводят любопытных взглядов. Наверняка, уже напридумывали себе всякого. — Хочу поговорить с тобой о Дне Независимости, — говорит он, и глаза Чжухён расширяются от неожиданного вопроса. А ведь вроде предсказательница. — Я знала, что кто-нибудь обязательно спросит, но мне не приходило в голову, что это будешь ты, — отвечает она. — Знаешь, мне надо идти, но мы можем встретиться через несколько часов. Чжухён достаёт из сумки листок и ручку, что-то быстро записывает и затем протягивает ему. Сокджин узнаёт адрес и кивает: — Да, я знаю, где это. Провидица идёт к соученицам и на все их вопросы качает головой. А потом уходит, не оглядываясь. — Результаты будут готовы через неделю, — сообщает внезапно появившийся профессор Шим. — И я бы не советовал дружить с соперниками. Сокджин лишь кивает, не зная, что следует ответить. Их встреча с провидицей проходит в небольшом, но оживлённом трактире. Она чуть опаздывает, но всё же приходит. — Зачем тебе это? От неё все отказались, так почему ты пришёл? — спрашивает девушка. Сокджин задумывается о том, что ей сказать. Разумеется, правду, фальшь Чжухён почувствует, но рассказывать всё не имело смысла. Впрочем, ничего ведь и не было. — Потому что я ей должен. Хочу отплатить хотя бы так. Может, я ничего и не смогу сделать, но я должен узнать, что произошло, — наконец, отвечает маг. Чжухён кивает и, кажется, понимает из этих слов гораздо больше, чем он хотел сказать. — Ты ведь знаешь, зачем она ко мне подходила? Сокджин кивает. Что он вообще должен ответить? Что Сыльги собиралась с ней переспать? Кому вообще сейчас нужна эта правда? — И тебя это не слишком волнует, — добавляет провидица, ей не надо подтверждений, это был не вопрос, но Сокджин всё равно кивает. — Что ж, — Чжухён тяжело вздыхает и отводит взгляд. — Ты прав, я в самом деле кое-что видела. Но я не уверена, сама не знаю, что это было. Сокджин прикусывает губу, он надеялся на большее. Он не может вот так уйти. — Но ты можешь сказать хоть что-то? — Я могу сказать, что ты знаком с тем, кого я видела рядом с Сыльги. Не знаю, кто он, но ощущаю это по твоей ауре, — сообщает девушка, поправляя свои пепельные волосы. — Что это должно значить? Кого я знаю? Я знаком с убийцей? — Может, и не убийцей, но он многое знает, тебе лучше поговорить с ним. Сокджин не знает, как реагировать на её слова. — И как я узнаю его? Ты ведь говоришь, что показать его не сможешь, — мысль, что он знаком с убийцей, как-то совсем не хотела укладываться в голове. — Ну, показать можно всегда, — улыбается девушка. — У меня кое-что есть для таких случаев. Она достаёт небольшой мешочек, перевязанный шнурком, и протягивает магу. — Кое-какие травы. Перед сном тебе следует их воскурить. Поджигаешь, они начинают тлеть и дымиться, вдыхаешь и засыпаешь, — просто объясняет Чжухён и заправляет волосы за ухо. Сокджин сводит брови. Она серьёзно? — Ой, сколько скептицизма! Если хочешь что-то узнать, тебе придётся это сделать. Или передумал? — девушка прищуривается. Он забирает мешочек, но на всякий случай уточняет: — А это не опасно? В ответ провидица закатывает глаза. Сокджин в академию не возвращается, решает, что сделать это проще всего вдали от посторонних глаз. На крыше он не был с того самого дня, как Кен уехал. Возвращаться сюда решительно не хочется, и сейчас Сокджин знает, почему. Тут теперь пустота. Она поселилась без спроса и вряд ли куда-то уйдёт. Но больше Сокджину идти некуда. На парапете он находит послание. Обещание вернуться. Сокджин не сдерживает улыбку и решает, что если Кен в самом деле вернётся, то Сокджин сам его с этой крыши и скинет. Самовлюблённый придурок. Не мог сразу сказать? Сокджин улыбается, и пустота отступает. Он будет ждать. Сокджин читает заклятие, над ним нависает небольшой воздушный купол. Не слишком плотный, у него не хватило бы сил удерживать «чужую» стихию, но достаточный, чтобы воскурения не улетучились. Травы загораются быстро, и тут же огонь погасает, но остаётся дым. Он устраивается на пледе, так и оставшемся тут с той ночи, на секунду замирает, а потом медленно погружается в сон. Веки тяжелеют. Сердце колотится так, будто способно пробить грудную клетку, страх парализовывает, по щекам текут адски горячие слёзы, и он никак не может понять, почему всё такое нечёткое. Картинка перед глазами расплывается по краям, тьма нависает. Он слышит голос, но не может различить слов. За спиной чувствует холодную стену и пытается сморгнуть туман. Бежать некуда. Страх не отступает ни на мгновение. Если бы только вернулось зрение, если бы только увидеть… Неизвестность убивает, уничтожает последние крупицы здравого смысла. Вдруг на мгновение пелена спадает, и он замечает человека. В этот момент его резко вытягивает из сна. Сокджин садится и пытается отдышаться. Пот ручьём льёт со лба, и он вытирает его ладонью. Купол уже исчез. Чжухён не предупреждала, что всё будет так. Сокджин не был готов узнать, что чувствовала Сыльги в момент смерти. Ещё не стемнело, и Сокджин надеется, что сумеет поймать Чжухён перед её школой. Он летит туда быстрее, чем когда-либо. Чжухён он не видит, но его замечают другие студентки. На территорию школы Сокджину нельзя, но он надеется, что как-нибудь ему удастся переговорить с провидицей. Сокджин жалеет, что так и не научился передавать послания через огонь. Этому обучают на старших курсах, но он не раз видел в своих книгах описание такого приёма. Сокджин садится на корточки у ворот школы и ждёт хоть какой-нибудь подсказки. К воротам подходит незнакомая девушка в форме Верити, наверное, возвращается откуда-то. Сокджин подскакивает и подбегает к ней. Девушка от неожиданности отступает, и он понимает, что выглядит слишком странно. — Привет, прости, ты не знаешь Бэ Чжухён? — Джин обращается к ней, стараясь справиться со сбившимся дыханием. — Бэ Чжухён? — переспрашивает студентка. — Да. Со второго курса, — Сокджин понимает, что даже не знает, с какого она факультета. Да и насчёт курса тоже не уверен. Девушка задумывается. — Кажется, да. То есть… Я знаю, кто её знает… — Можешь её позвать? — просит он. Девушка внимательно осматривает его, потом соглашается и уходит. Сокджин прислоняется спиной к воротам и откидывает голову назад. Последним, кого видела Сыльги перед смертью, был Кен. Эта мысль кажется такой фальшивой, ненастоящей. Не может быть правдой. Тут должно быть какое-то объяснение. Должно быть. Чжухён выходит минут через десять. Она смотрит на него как на психа, не иначе. Сокджин уже знает, что она скажет. Но объяснение есть. — Что случилось? — Я видел, — отвечает он. — И что? Это стоило того, чтобы поднять всю школу на уши? — раздражённо спрашивает прорицательница. — Да. Она кивает. — Ладно уж. Ты видел убийцу, от меня что нужно? — Ты же сама говорила, что он просто может что-то знать. Это необязательно убийца, — напоминает маг. — Ну так спроси у него, если так уверен, — для Чжухён всё просто. — Не могу. Он уехал, — Сокджин опускает взгляд и ищет что-то на земле, в ворохе листьев мыском ботинка, наверное, ответы на вопросы, которых боится. Чжухён хмыкает и говорит: — Вот и ответ, разве нет? — Нет! — резко произносит маг и смотрит на неё с вызовом. Она молчит, молчит долго. Потом спрашивает: — И чего ты от меня хочешь? — Узнать, что произошло. Как-нибудь. Раз уж спросить не вариант, нужно придумать что-то другое. Чжухён задумывается. Она почёсывает переносицу и говорит медленно, с расстановкой: — Я могу показать тебе, что видел этот парень, но нужно подходящее место. Там, где он бывал, пропитанное его аурой, тогда я, возможно, смогу к нему подключиться. Но это довольно опасно, и мне запрещено использовать такую технику без участия преподавателя. — Мы не можем просить преподавателей о помощи, — отвечает Сокджин. Он уже мысленно готов пойти на любой риск. — Да знаю я, знаю. Я не уверена, что справлюсь, но попрошу помощи у старшекурсниц. Они не станут задавать вопросов. Но в обмен ты должен будешь рассказать всё, что узнаешь. Сокджин кивает. — Хорошо, тогда встретимся завтра там же, — провидица и уходит.