Приговоренные жить

К столичному граду подъехали к вечеру, когда до закрытия ворот оставалось не более терции. Ехавшие неспешно путники на холеных конях и в добротной одежде не вызвали нареканий у стражи, а разорившись на пару медяков сверх установленной за въезд платы, от охраны узнали и название недорогого, но достойного постоялого двора. - Вот и «Синяя груша», - первым заметил нужную вывеску Лель. – А что – красиво! - оценил он висевшую над входом вывеску, напоминавшую неприлично синий мужской половой орган, гордо торчащий вверх. - Дружок, твое чувство прекрасного несколько своеобразно! – хмыкнула обозревшая художественное безобразие травница. Подбежавший к новым гостям мальчик, ловко перехватил поводья. - У вас две комнаты найдется? – спросил Лик. - Почему две? - Рон, ты действительно готов рискнуть и оставить Леля в одиночестве? А, может, готов рискнуть еще больше - и заночевать с ним в одном номере наедине? - Все! Был не прав! Понял! Нам два номера. - Это, уважаемые, всегда пожалуйста, если только вас музыка не смутит. Сегодня сын нашего господина на дочери пекаря женится. Днем, стало быть, у родителей невесты празднуют, а вечером, как Богами завещано - у родителей жениха. - И что, всю ночь гулять будут? - Что вы! Как можно? Только первые три терции после захода светила. Но господин приказал за эту ночь с постояльцев денег не брать. - А что, мне это не помешает, - пожала плечами Марика. – Полог тишины поставлю, и делу конец. А в вашей комнате Рон постарается. Берем комнаты, веди! Они успели дружно отужинать, когда в ближнем конце улицы фальшиво загудели местные музыканты, возвещая о приближении обещанной свадебной процессии. - Пойдем-ка мы к себе, - засобирался Лик. – Куда? – Отловил он за шиворот метнувшегося серой тенью на улицу Леля. - Да я только посмотреть! Я ж никогда свадьбы не видел. Тетя Марика, ну, скажите вы им! Там же целоваться будут, а я словлю. И всем хорошо. Я плохого ничего не сделаю! - Ладно, - смилостивилась травница, - пусти сорванца. Ему же действительно питаться нужно. А тут свадьба – чем не повод? Лик вздохнул, с недоверием окинул строгим взором умилительную мордашку инкуба и разжал пальцы. - Вау! Спасибо! Я вас не подведу! – радостно взвизгнул демоненок и тут же исчез на улице. Марика и мужчины неспешно поднялись в номера на второй этаж. Разные свадьбы все они видели уже много раз и не желали быть лишними на чужом торжестве. - Что будем дальше делать? – спросил Лик, когда они с магом удобно расположились на кроватях. Вытянуть уставшее от седла тело на твердой ровной поверхности было истинным блаженством. К тому же, впервые за два дня Советник смог, наконец, поесть. На корабле его здорово мутило, и только сейчас вернулся здоровый аппетит. Вот он и наелся до тяжести в животе. - А что делать? К султану пойдем. Мы же Посольство, потому обязаны. - Я не о том. Я о Ральфе. - Будем просить помощи у местной власти. Сами мы его можем до скончания века искать. Ты же видел, сколько тут домов. Пообещаем за твоего Ральфа большой выкуп, думаю, клюнет кто-нибудь на деньги. - Очень надеюсь на это, - вздохнул Лик. Почему-то именно теперь, когда он знал, что они с Ральфом находятся в одном городе, чувство одиночества было особенно острым, хотелось как можно быстрее обнять всегда горячего оборотня и тихо сказать только ему о предстоящей радости. Скорее бы… Он почти засыпал, погрузившись в приятные мечты о том, как они будут дальше жить с Ральфом вместе, какое имя можно будет дать их общему ребенку, но громкий стук в дверь заставил вздрогнуть и вынырнуть из глубин сна. - Кто? – тревожно спросил Рон, сжимая в руках рукоять меча. - Извините, дарлаи, но там вашего паренька бьют, - раздался из-за двери испуганный голос прислуги. - Да чтоб его черти отымели! – со злостью воскликнул Рон, спешно натягивая одежду. Лику повезло больше, он заснул одетым. - Боюсь, что твое пожелание нереально. Демоны, а именно к ним относятся инкубы, стоят в иерархии выше чертей, которые являются по сути своей мелкими вредными духами. - Да мне все равно! Ну, если этот танцор снова представление устроил… Внизу в обширной зале для отдыха и приема пищи действительно толпился народ. Практически пустой длинный праздничный стол венчался лишь ревущей белугой невестой и почему-то полуголым женихом, под глазом которого наливался синевой смачный фингал. Знакомые синие волосы Леля мелькнули в самом центре толпы. Похоже, парнишку действительно отменно лупили. - Забьют, ироды! – в страхе воскликнул маг и кинул вперед ком сжатого воздуха, который отбросил в сторону нескольких возмущенных борцов за справедливость и на миг открыл скорчившегося на полу, прикрывавшего руками голову совершенно голого мальчишку. - Не лезь! – коротко распорядился маг и бегом бросился вниз по лестнице на помощь мелкому рассаднику неприятностей. - Ты собой распоряжайся, а у меня своя голова на плечах! – зло кинул ему вслед Лик и мягко перепрыгнул через перила, приземлившись на согнутые ноги аккурат перед дерущимися. Внизу живота неприятно стрельнуло иглой боли и он запоздало понял, почему маг не хотел его вмешательства. - Черт! И что мне теперь, все девять месяцев по углам прятаться? – и Советник решительно вмешался в потасовку. Тревожный стук в дверь оторвал Марику от очередных вычислений векторов поиска, с помощью которых она надеялась определить, в каком именно районе города им следует разыскивать Ральфа. - Кто там еще? – недовольно воскликнула она. - Тетенька! Скорее – там ваших мужчин бьют! – выкрикнул из-за двери детский голос. - Ну, ни минуты покоя! – возмутилась травница, аккуратно убирая исписанную мелким почерком тетрадочку. - Сильно бьют? – деловито осведомилась она у мальчишки-прислужника, открывая дверь. - Ой! Я не посмотрел! Сейчас гляну! - Не нужно! – великодушно остановила она услужливого ребенка и неторопливой походкой отдыхающей королевы направилась к лестнице. Внимательно обозрев суровым взглядом сузившихся потемневших глаз открывшееся сверху зрелище, ласково обратилась к ребенку: - Ты сказки любишь? - Ага! А вы им сейчас сказку расскажете, и они успокоятся? – понадеялся мальчишка. - Скорее, покажу, - многообещающе ухмыльнулась травница. – Ты, главное, не бойся ничего. Тогда получишь красивую чешуйку. Договорились? Мальчишка восхищенно кивнул и уселся на пол, ожидая от красивой тетеньки настоящей сказки. Тихий полустон-полувздох на вибрирующей ноте, ввинчивающейся в мозг, заставляющий болезненно зажимать уши, пронесся над людьми, принудив забыть на миг о своих делах и в немом первобытном ужасе обернуться. Обернуться, присесть от ужаса, замереть, не смея двигаться и привлекать к себе опасного внимания. В основании ступеней второго этажа, опираясь на перила черными кожистыми крыльями, просвечивающими алыми прожилками вен, застыл небольшой двухметровый, черный дракон-верна, опасный, непредсказуемый, считавшийся почти вымершим и встречавшийся ранее лишь в предгорьях Восточного кряжа. - ШШШТО, ШШШКУРРРЫ, ТРЕПЕЩЩЩЩЕТЕ? – прошипела тварь человеческим голосом, демонстрируя тройной частокол острейших зубов-игл, и взмахнула крыльями, сбивая воздушной волной с ног незадачливых драчунов, гася магические светильники по всему помещению. Визги и крики, звуки опрокидываемых стульев и громкая нецензурная брань на время стали единственными звуками, раздававшимися в наступившей тьме, но вскоре свет начал тлеть, разгораясь вновь, и испуганные люди в ужасе оглядывались, пытаясь найти жуткую тварь. Но ее нигде не было, словно все это просто привиделось всем одновременно. - Великие Боги! Первый раз мираж в помещении вижу! – сделал жест, отгоняющий нечисть, порядком потоптанный в темноте трактирщик. - Ох, и привидится же такое! – согласился ставший сегодня его родственником пекарь. И тут оба мужчины вспомнили о причине всех неприятностей, легко отыскав взглядом хлюпающего разбитым носом синеволосого парня, рядом с которым теперь находились двое побитых мужчин и изящная, яркой внешности женщина, сейчас, впрочем, очень недовольная, строгим тоном высказывавшая что-то всей троице. Оба потерпевших направились к этой живописной группе. - Вот ты где, паршивец! – трактирщик хотел было ухватить за руку голого синеволосого паразита, имя которого приличные люди в хорошем обществе не произнесут, но был властно остановлен женщиной. - На каком это основании, любезнейший, вы накинулись на моего слугу, избили его и лишили всей одежды? - Ах, так этот нехороший… ваш слуга? – с трудом проглотил ругательство трактирщик. – Тогда вы мне и скажите, почему это он совратил моего сына, увел, можно сказать, со свадьбы! Невинности лишил! - Не кричите! – поморщилась дарлая. - У меня прекрасный слух. - Аааа… опозорил, без мужа оставил! – заголосила на высокой ноте подлетевшая зареванная невеста. - И одежду его никто не трогал! Он сам ее снял, мы ж его с жениха таким стащили! – тоже возмутился булочник. - С жениха стащили? – опасно прищурилась дарлая. – Девственности лишил? Мужа забрал? С каждым из задаваемых вопросов голос ее становился все более вкрадчивым, а сидевший на полу избитый парень все глубже втягивал голову в плечи, пытаясь стать как можно более незаметным. - Да! – хором подтвердили потерпевшие. - Начнем с тебя! – ткнула она пальцем в невесту, от неожиданности громко и некрасиво икнувшую. – Чего разревелась, дурища? В войну люди хлебом делились, нечто в мирное-то время мужиком с добрым человеком поделиться жаль? Богам жадность противна! А ты ж на свадьбе собственной то демонстрируешь! Ничего святого у людей не осталось! Умойся иди! А то совсем на женщину не похожа, так – пародия жалкая. Теперь ты! – трактирщик чуть попятился, но уперся спиной в Рона и вынужденно остановился. – Твоему сыну, можно сказать, только что из добрых побуждений дали мастер-класс, обучили, как можно любимой жене удовольствие в постели доставить, а вы моего слугу, так ради вашего же блага расстаравшегося, что? - Что? – глупо моргнул глазами несчастный трактирщик. - Что-что? Избили! – драматически ткнула она пальцем в скукожившегося на полу у нее в ногах «великого просветителя». - Простите, дарлая, да мы ж как-то не подумали… - загундосили мужчины, смущенно переминаясь, потупив глаза. - И это еще не все! – остановила она поток извинений. - Сдернув моего бедного слугу с вашего сынка и, так сказать, мужа в самый ответственный момент, вы нанесли ему глубочайшую моральную травму, а, может быть, и навсегда испугом лишили его возможности маленьких любовных радостей! - Ох, ты ж! Беда какая! – побледнели приунывшие мужички, а трактирщик, всплеснув руками предложил: - Не гневайтесь, со всяким ведь бывает. Не поняли мы счастья-то своего! Может, в качестве компенсации за ущерб и неприятности забесплатно у меня поживете. Сколько нужно, столько и живите. Слова не скажем, взглядом не обидим! - Ладно, - снизошла дарлая и величественно направилась в свою комнату, сделав знак мужчинам сопровождать ее. Трактирщик и булочник дождались, когда этажом выше хлопнет закрывшаяся дверь, и вытерли со лба выступившую испарину. - Слава Богам, легко отделались! – выразил булочник общую мысль. В комнате Марика с удовольствием отвесила тихо скулящему Лелю затрещину. - Это как же тебя, паскудник, понимать, а? Ты чего жениха в постель потащил? - Не бейте, тетенька Марика, они меня и так уже ой, как побили! По всем тридцати трем ступенькам голой попой проскакал. Вот уже и синяк во все седалище образуется! – ничуть не смущаясь, гордо продемонстрировал он обнаженную пятую точку. - Тьфу, бесстыдник. Прикройся, - кинула она в него полотенце. - Ты же обещал, что ничего плохого не сделаешь! – укорил мальчишку Рон. - Так я ж плохого и не делал! Что ж плохого-то? Не убил никого, не ограбил… - начал загибать пальчики демоненок с видимым трудом вспоминая поступки, относящиеся, по его мнению, к разряду «плохих». Больше ничего не припомнил и решил, не напрягаясь, остановиться на двух уже перечисленных. - И что нам с тобой делать? – уже по-доброму улыбнулась травница, ероша рукой пыльные синие волосы хулиганистого ребенка. - А со мной, тетенька Марика, и не надо ничего делать. Давайте лучше с дяденькой Ликом что-то сделаем, а то, кажется, ему совсем нехорошо. Марика резко обернулась и увидела, как Рон едва успевает подхватить на руки оседающего в глубокий обморок Лика.