Приговоренные жить

После того, что произошло сегодня, пути обратно, в дорогие сердцу леса, больше не было. Конечно, когда тобой пользуются насильно, просто приковав к постели, ужасно, и опускает самомнение ниже травы. Но когда чужие постельные прихоти ты выполняешь сам, по первому же желанию, изъявленному господином, это унижает намного больше. Ральф ненавидел себя за то, что делал сегодня в постели султана. Было бы легче, если, как в те разы, он испытывал бы сильную боль, приглушающую чувство острого унижения. Но сегодня Назир был на удивление мягок. Несколько неглубоких порезов можно было вовсе проигнорировать. Ральф просто терпел и ждал, когда человеку, теперь ставшему его господином, надоест. Наконец, тот кончил и, тяжело дыша, упал на постель рядом. Ральф закрыл глаза, не желая видеть удовлетворенного лица своего мучителя. Больше всего хотелось умереть, прямо сейчас, неважно, каким способом. Вот только данная по всем правилам клятва лишала его такой возможности. Он прекрасно запомнил весь текст и, сколько ни пытался найти хоть одну возможность обойти принятые условия, не находил… Султан, несомненно, был крайне умен и предусмотрителен. Оставалось только жить, по чужим, навязанным правилам, трепетно оберегая того, кто ежедневно унижает и считает тебя просто своей вещью. - Тебе не понравилось, как мы занимались любовью? О чем это он? Можно подумать, что пользование кем-то можно называть такими словами. Любовь - это то, что было когда-то давно в другой, кажущейся приятным сном, жизни у них с Ликом. Султан не любил – он имел. Вещь или человека – не важно. Ральф помнил условия клятвы, он говорил со своим господином, осторожно выбирая слова. Повторять опыт двух предыдущих встреч, на этот раз позволив избивать себя практически добровольно, у оборотня не было никакого желания. Еще большей неожиданностью по сравнению с попыткой узнать мнение раба, стало случайное откровение Назира. Теперь Ральф становился практически смертником. Те, кому известны такие тайны правителей, теряют право на свободу пожизненно. Они приобретают только одну привилегию – умереть вместе с тайной. Но зато стало ясно многое в поведении человека, с которым придется разделять всю оставшуюся и, как надеялся Ральф, недолгую жизнь. Вот только, рассказывая о собственных особенностях, Назир не гордился ими. Временами Ральфу казалось, что человек пытается оправдать себя. Это настораживало, ломая сложившийся образ. Что-то было не так. Мозг Ральфа чувствовал некую несообразность, снова и снова перебирал известные факты, встраивая новые сведения в общую картину, добавляя самые незначительные на первый взгляд детали и наблюдения. Общее чувство неудовлетворенности и некоторой фальшивости ощущалось все сильнее. Казалось, что в султане не один, а два разных человека. Для нормального полноценного анализа немного не хватало данных. Ральф еще раз внимательным взглядом окинул комнату пыток и снова взор зацепился за слишком новые крючки для пыточных инструментов. К тому же, верхняя часть приспособлений была расположена слишком высоко. Оборотень на глаз оценил рост султана. Нет, он не сможет достать их, даже вытянув руку. Тогда зачем они там вообще нужны? Ральф решился спросить, и услышанный ответ поставил на место еще один сегмент правильной картинки. Раньше здесь никого не пытали. Скорее всего, султан обходился тем же способом, что и сегодня, лишь немного пустив партнеру кровь. Окончательно перевернуло картинку прозвучавшее предложение поесть. Не стал бы жестокий правитель заботиться о питании одушевленной вещи. Ральф заглянул в маленькую уютную комнату с накрытым яствами столиком. На белоснежной скатерти было два прибора! Значит, султан собирался разделить трапезу с гаремной подстилкой? Нет, невероятно. Зачем? Ошибка? Вряд ли. В таких домах слуги не совершают подобных ошибок. Нужно было выдернуть на поверхность истинные эмоции этого человека, увидеть его настоящее лицо. Тогда вся головоломка сложится сама собой. И Ральф решился на провокацию. Как он уже понял, султан обладал пытливым и любознательным разумом, иначе не потрудился бы изучить обычаи оборотней и не задавал бы лишних вопросов. Этот вывод был верным – Назир не смог отказаться почувствовать новые ощущения, получить недоступный ранее опыт. Опасным во всей этой игре был только один момент: как и предполагал Ральф, в некоторых вопросах человек не был просвещен, фактически оставаясь девственником. Но на счету Ральфа были десятки любовных ночей и вполне удовлетворенных умелыми ласками партнеров. Просто чуть больше такта, немного терпения, и Назир раскрылся. Под маской высокородного мерзавца проявился умный, немного неуверенный в себе человек, испытывающий острую потребность в обычном дружеском тепле и участии. И снова - попытка позаботиться об игрушке, которой сам же устраивал до того кровавую баню. Нет, он не садист. А это значит: - Скажите, зачем вы все это со мной сделали? - Это не твое дело, не забывайся! – за наносной грубостью султан явно пытался скрыть смятение. Его выдавали несколько суетливые лишние движения и попытка скрыть взгляд. - Я все равно буду знать ответ на этот вопрос. Просто мне понадобится больше времени. У меня его теперь много. А вот сколько его у вас? Теперь бывший Советник не пытался отмалчиваться или скрывать свои возможности. Он был уверен, что султан не просто так затеял все это представление, а это значит, что Ральф просто зачем-то нужен ему. И явно не в качестве гаремного раба. Назир наградил его острым цепким оценивающим взглядом. - Поверьте, будет намного эффективнее, если вы не станете использовать меня втемную, - посоветовал Ральф. Назир помялся, явно пытаясь просчитать риски и выгоду, но все же решился ответить. - У любого правителя бывают недоброжелатели. Хорошо, когда они глупые. Таких даже не трогают. Хуже, когда ты постоянно ждешь удара в спину и даже предположить не можешь, где твой враг. Ральф усмехнулся. В людских государствах это была вполне обычная ситуация. Досадно было только то, что ее невольным заложником в этот раз стал он сам. - Я уже полгода пытаюсь понять, где эта гадина. Но… - султан развел руками. – Одного из возможных подозреваемых очень удачно лишил жизни ты, прилюдно вырвав ему сердце. Собственно, тогда я и подумал, что иметь рядом лишний козырь в виде охранника-оборотня не помешает. Немного настораживал твой явный ум и непокорность. Я просто пытался обезопасить себя. - А мимоходом просто сломал чью-то жизнь, - тихо, с горечью прошептал Ральф. – Скажите, а вам не приходила в голову идея поговорить со мной, получив мою добровольную помощь, например, в обмен на свободу? - А потом на тебя вышел бы мой враг и в обмен на ту же свободу, только полученную немедленно после моей смерти, заручился бы твоей безоговорочной поддержкой. Нет. Я не мог так рисковать. - Решил просто сломить волю? – устало спросил Ральф. - Скорее, измотать, чтобы ты быстрее принял нужное мне решение и дал клятву. Просто, что тебе за дело до постороннего мальчишки? Совсем другой вопрос, когда только что сам прошел через пытки, когда тело и разум измотаны болью. Ральф шумно тяжело вздохнул. - Что ж, вы учли почти все. И все же совершили ошибку, даже не попытавшись сначала узнать, кто же попал вам в руки. - И кто? – хищно подался вперед султан. - А теперь уже никто, - горько усмехнулся оборотень. – Просто сильный и ловкий раб, связанный клятвой верности. Впрочем, это лучше, чем ничего… - Ты слишком умен для просто раба, - недоверчиво покачал головой султан. – Теперь я не уверен, что использовать тебя только в качестве телохранителя – хорошая идея. - Используйте, как хотите, - устало сказал Ральф. – Все равно, у меня нет выбора. Вот только одного не могу понять: зачем нужно было лично пачкать руки в крови. Для подобных развлечений есть специально обученные люди. - Мне нужно было объяснение, почему ты всегда рядом со мной. Прикрытие новой и любимой гаремной игрушки идеально. Прими как данность, что теперь я буду повсюду таскать тебя с собой. А сплетни так быстро разносятся по дворцу – то, что я был жесток с тобой, знают уже все, кому не лень. Наверняка и мой враг. Я уверен, что он попытается через тебя решить вопрос с моим окончательным устранением. Это так удобно - использовать в своих целях того, кто жаждет мести. Ты же не сможешь причинить мне вред, ибо это не допускают взятые тобой обязательства. - Да, почти без промаха. Вполне возможно, что так оно все и случится, - согласился Ральф. - Почти? – насторожился Назир. - Конечно. Ведь вы сами сказали, что этот человек очень умен. Вам не кажется, что умный враг способен просчитать ходы хорошо известного противника? Султан помрачнел лицом. - Значит, все впустую? - Ну, почему? – усмехнулся Ральф. – Я, конечно, вполне способен быть не только тупым покорным рабом. Только в обмен на одну маленькую уступку. - Слушаю! – оживился султан. - Когда я найду врага и передам тебе все сведения о нем, ты поможешь мне уйти из жизни. Султан недовольно отвернулся к окну и тихо спросил: - Другие условия для тебя неприемлемы? - Да. Для меня жизнь уже закончена. Просто я не могу уйти из-за клятвы. - Иначе – никак? Оборотень молча покачал головой. Султан вздохнул и согласился: - Хорошо. Но при условии, что ты сам еще раз об этом попросишь, когда придет время. Может, все же скажешь теперь, с кем меня свела судьба. - Отчего не сказать, - равнодушно пожал плечами Ральф. – Я был Советником по безопасности Повелителя оборотнических кланов – Мартина Даурта. Султан тихо выругался сквозь зубы. Такой пакости от злодейки-судьбы он не ожидал. - Ты понимаешь, что я не смогу убить тебя? Смерть таких, как ты - объявление войны. - А это уже не мои проблемы, мой господин.