Приговоренные жить

Ральф метался по своей комнате, натыкаясь на стулья, маленькие столики и другие предметы обстановки, яростно отбрасывая их в стороны и не ощущая боли от многочисленных ушибов. Лик ушел, не поговорил, не принял завтрака. А ведь Ральф так старался, припомнил, какие травы нравятся ему в заварке, просил кухарку испечь свежие булочки с корицей. Но Лик обижен, не хочет общаться, а, может быть, ненавидит его? Эта мысль так поразила оборотня, что он замер посреди комнаты и тихо застонал, закрывая лицо ладонями. Как можно было разрушить долгожданное счастье своими руками? И что же теперь делать? А тут еще Марика с предупреждениями о скачках эмоций и плохом самоконтроле. Конечно, она права, и с этим нужно что-то делать. Ведь и ситуация с Ликом - прямое следствие его неумения здраво рассуждать и держать себя в руках. Но как все это не вовремя! Ральф вспомнил, что нужно выпить травы и сделал щедрый глоток из переданной травницей бутылочки. - Мерзость! – вывод был очевидным, потому что зеленая мерзкая гуща противно пахла болотом. – Но пить придется. Травница настаивала на ежедневном обороте. Возможно, сейчас лучшее для этого время – Назир занят с Лелем, а Лик… ушел, бросив его в одиночестве. Ральф успокоил дыхание, замедлил сердцебиение и сосредоточился на простых и знакомых с детства действиях. Резкая боль, словно раскаленный металл, распространилась по костям, концентрируясь в поврежденном суставе. Оборотень застонал, падая на холодный мозаичный пол; тело корежило, выворачивая в немыслимых позах; с неприятным влажным треском выкручивались под немыслимыми углами суставы, неестественно бугрясь под натянувшейся до предела кожей. Тело человека то приобретало черты огромного кота, то вновь возвращалось к человеческой форме. Волны трансформации находили одна на другую, и никак не могли зафиксироваться на чем-то определенном. Ральфа вырвало на пол, спазмы сжимали желудок до тех пор, пока изнутри не пошла одна только желчь. Но вот с трудом на четыре дрожащие от боли и напряжения лапы встала большая лесная кошка, и тут же упала обессилено, тяжело поднимая ребрами взмокшую, скатавшуюся шкуру. В человеческих глазах зверя застыла мука. Но и этот краткий период мнимого отдыха не продлился долго. Тело зверя снова пошло волнами трансформации, и через десяток минут болезненных судорог на полу, сжавшись в комок, замер тихо стонущий от боли человек. - Это невыносимо, - простонал Ральф, сглатывая слезы. – Я не смогу проходить через это каждый день, я просто сойду с ума. Но почему же вчера все прошло гладко? Мерзко пахло содержимое вывернутого наизнанку желудка, и Ральф заставил себя заняться уборкой. Ноги дрожали и норовили подогнуться, руки слушались с трудом, но оборотень был упрям и заставлял двигаться непослушное тело через силу. Под конец ему стало казаться, что слабость и боль были с ним всегда, а он просто забыл об этом. На чудом не опрокинутом столике остался нетронутый Ликом завтрак, но есть не хотелось совсем. Было пусто и одиноко, хотелось лечь лицом к стене и пролежать так, пока вечный сон не остановит уставшее сердце. Однако, даже в одиночестве сегодня оборотню было отказано Богами. Назир вошел без стука и недовольно поморщился, заметив сложенные в углу поломанные вещи. - Этого больше не повторится, - пристыжено пообещал оборотень, заметив его взгляд. - Надеюсь, - сдержано заметил султан. – Ты плохо выглядишь. Не здоров? - Нет, все нормально, просто тяжелая ночь. - Надеюсь, она не помешает тебе сегодня же выдвинуться в путь? – уточнил султан, удобно расположившись в кресле и с удовольствием приступая к завтраку. Ральф вздохнул: не для Назира с любовью сервировал он этот столик. - Вы хотите меня куда-то направить? – осторожно уточнил он. - Ральф! Ты же сам подсказал мне, что следует уточнить, чтобы узнать о моем возможном противнике. Тебе следует ехать в Храм, чтобы получить выписки по родовому древу единственной в нашей семье женщины. По-моему, мы выдержали вполне достаточное время, чтобы не привлекать к этой поездке излишнего внимания. Я уже запросил в архиве карту нужной тебе местности и даже начертил на ней самый короткий путь, которого требую неукоснительно придерживаться. Деньги на дорогу здесь, - Назир бросил оборотню звякнувший монетами кошель. – В конюшне выберешь себе двух коней. - Я должен ехать обязательно сегодня? – тоскливо спросил Ральф. - Да, это не обсуждается. И помни – наградой тебе будет свобода или разрешение на смерть, это уж как сам пожелаешь. Хотя я предпочел бы, чтобы ты выбрал первый вариант, - Назир неожиданно тепло улыбнулся. - Вкусная выпечка. Странно, что раньше я этого не замечал… … Ральф собрался довольно быстро, ведь немалый опыт таких путешествий помогал не брать лишнего, но не забывать действительно необходимого. Лошади тоже были отобраны. Повода, чтобы затягивать отправление, не было, но Ральф все откладывал и откладывал выезд. Он около терции провел в коридоре, напротив посольской двери, не решаясь войти и всем сердцем надеясь, что Лик за какой-либо надобностью выйдет, что появится хотя бы малейшая возможность поговорить перед отъездом или просто сказать «до свидания». Но удача была не на его стороне, и впустую промаявшись, Ральф с тяжелым сердцем направился к оседланным лошадям. Перед тем, как пустить коня легкой иноходью, оборотень бросил последний отчаянный взгляд на окна гостевого крыла. Ему показалось, что чья-то фигура пряталась за занавесками, но был ли то Лик или кто-то другой сказать было невозможно. Угрюмо отвернувшись, Ральф по широкой центральной аллее двинулся навстречу дороге. Солнце сегодня было нестерпимо ярким и неприятно резало глаза. От этого очень скоро разболелась голова, и Ральф со вздохом приложился к очередному зелью через слугу переданного Марикой. По словам травницы, эта настойка должна уменьшать любую боль. Приготовила она и обещанную мазь. На листке бумаги, приложенном к куче склянок, было расписано, когда и для чего следует употреблять пронумерованные пузырьки. Завершало короткий текст напоминание: «Ральфушка, мальчик мой, оборачивайся каждый день. Хотя бы на несколько минут. Это очень важно». - Легко сказать – оборачивайся, а вот попробуй сделать это, - недовольно ворчал Ральф, но умом он понимал справедливость этого требования. Травы подействовали, но лишь наполовину. Болеть голова перестала, но оставалась тяжелой, и приходилось сосредотачиваться даже на самых простых действиях. В полдень, когда солнце стало невыносимо жарким, оборотень остановился на первый привал. Ехать дальше не представлялось возможным. Ральфу казалось, что он просто перегрелся, потому что никогда до этого зрение так не подводило его. Перед глазами роились какие-то звездочки, которые при попытке наклониться сменялись цветными кругами. Место, которое выбрал Ральф, было удобно тем, что находилось в тени невысокой одинокой скалы и совсем недалеко от дороги. Есть снова не хотелось, а ничем не занятое время ужасно раздражало. Ральф глотнул нагревшейся противной воды из фляги и решил попробовать обернуться. Все равно сегодня пришлось бы уделить этому внимание. Он сел и прислонился спиной к скале, предусмотрительно сняв с себя все острые предметы. Глубоко вздохнул и сосредоточился… и замер в нерешительности. Он боялся. Сжав зубы от отчаяния, попробовал заставить себя перекинуться еще раз. Снова бесполезно… - Я должен… должен… - судорожно захватывая воздух открытым ртом, убеждал себя Ральф. Последним отчаянным рывком он бросил себя в водоворот изменений. С равнодушным интересом, будто со стороны, наблюдал он, как выворачивает его суставы, как неестественно вытягиваются и сжимаются кости, до прозрачности натягивая кожу. Боли не было. Марика сдержала свое обещание. Оставалось лишь вялое любопытство – как быстро получится на этот раз. Все закончилось немного быстрее. Кот обессилено вытянулся в тени скалы и незаметно для себя уснул. Пробуждение было неприятным. Вокруг Ральфа витал ощутимый запах свежей крови. Чужой крови… крови животного… Разум был вял и инертен. Приходилось с трудом заставлять себя мыслить, снова чувствовать, что ты человек. Ральф вытянул перед собой руку и с удивлением увидел, что непонятно когда опять перешел в человеческую ипостась. Белоснежная кожа руки по локоть была испачкана в крови. - Я поранился во время оборота? – усомнился Ральф. Но осмотрев себя, не нашел даже царапины. С трудом поднявшись на ноги и обойдя скалу, увидел того, кто в этот раз расплатился собственной жизнью, встретившись на пути у неуправляемого оборотня. Одна из двух его лошадей была просто разорвана на части. Вторая испуганно шарахнулась при его приближении. Ральфу пришлось проявить немыслимое терпение, прежде, чем удалось подманить к себе перепуганное животное. - Плохо… Марика ничего не говорила о таком. Я ничего не помню! – с ужасом шептал он. Ральф потерял счет времени. День прошел, два, а, может, и все три… Он знал только то, что все еще движется в верном направлении. Все отмеченные на карте ориентиры встречались в правильной последовательности. Каждый раз, когда солнце занимало центр небесной дуги, Ральф снова и снова, с упорством обреченного, оборачивался. Труднее обстояло дело с приемом трав. Где утро, где вечер? Он просто пил их, когда память напоминала о такой необходимости. По-прежнему не хотелось есть, и скоро оборотень был вынужден выкинуть из сумы испортившиеся и начавшие дурно пахнуть продукты. Этой ночью впервые в животной ипостаси пробилось человеческое сознание, чему Ральф был искренне рад. Он успел остановиться в последний момент, когда острые ятаганы когтей уже взметнулись, чтобы разорвать грудную клетку белому от ужаса человеку. - Нет, нет, нет… - кричал он, обреченно, нанося жалкие удары кулаками по твердому, словно камень, черепу чудовищного животного. Сознание Ральфа взвилось от ужаса, и он пружинно отпрыгнул в сторону, отчаянно взрыкнув, кинулся прочь, как можно дальше от человека, пока он еще мог контролировать себя. Недалеко от покинутой ночной стоянки его тело вновь выгнуло дугой изменения, и вскоре на четвереньках стоял уже человек в грязной изорванной одежде. - Кажется, я совсем перестал контролировать себя. Наверное, это все травы. Наверное, я просто слишком много их выпил. С этого момента Ральф перестал принимать отвары Марики. Но легче не стало… Наконец, он остановился перед высокими воротами храма, больше всего похожего на маленькую крепость, которая была явно не рада случайным путникам. Оборотень уже добрых полтерции ногами и руками изо всех сил долбил в тяжелые литые створки. - Да что вы там все, на солнце пережарились? – в отчаянии воскликнул он. - Не стоит так шуметь, добрый путник, - раздался откуда-то сверху спокойный голос. Ральф задрал голову и увидел, что из маленького узкого оконца, больше похожего на бойницу, на него взирает совершенно лысый человек неопределенного возраста с совершенно умиротворенным выражением на лице. - У меня грамота от султана Назира! – Ральф потряс в воздухе свернутым в трубочку документом. - Назира? Я думал, что он еще маленький мальчик. Надо же, как стремительна река времени. Подумать только, маленький Назир уже стал султаном. Надо пойти и сообщить эту новость братьям… - и человек исчез из окна. - Эй! Стоять! А я? А как же я? Лысая голова снова показалась в окне. - Учись терпению, добрый путник, ибо оно есть высшая добродетель! - Я… тебе… в… твою добродетель! – грязно выругался Ральф. – Да я порву тебя на кусочки, да я весь ваш… храм… и настоятеля… - Не стоит так растрачивать силы, добрый путник, - все так же доброжелательно сообщили сверху. – Просто сиди на берегу реки и жди. - И что? – глупо удивился Ральф, не ожидавший такой реакции. - И рано или поздно река пронесет мимо тебя труп твоего врага, - невозмутимый служитель культа все же исчез, и уже никакая ругань не вернула его обратно. Спустя пару терций, когда Ральф устал и охрип, ворота со скрипом отворились, и очередной лысый человек с тем же никаким выражением лица любезно предложил ему войти. Сил на ругань уже не оставалось и злой обессиленный Ральф молча вступил под высокие прохладные своды храма. - Кажется, я понимаю, почему этот храм никогда не знал поражений, - пробормотал он. - И почему же, добрый путник? – проявил вежливый интерес прислужник. - Да вы врагов просто не замечали! - Вот ты и познал одну из важных истин, - серьезно согласился священник. – Если не замечаешь врагов, то их нет. Я передам твое письмо настоятелю. А ты пока можешь отдохнуть вот тут. Ральф со стоном оглядел маленький каменный мешок, в котором не было ничего, кроме каменного выступа, служащего постелью и кувшина с водой у узкой бойницы окна. - Полагаю, ответ я тоже получу не раньше, чем мой свежий труп проплывет мимо вашего берега реки? Но этот его вопрос оставили без ответа.