Закрывая глаза

— Съебался, уебок косорожий, — вспугнув пирата, кормящего животных путем бросания сырого мяса в клетки, Ваас выдернул миску с кормом у него из рук и с недовольным видом наблюдал, как тот пытается быстро ретироваться, не поворачиваясь к Монтенегро спиной. Выглядело забавно, но уж лучше прослыть придурком, чем получить от психующего главаря пиратов какой-нибудь травмоопасный «прикольчик» в спину. Подойдя к клеткам со своими любимицами — тремя суматранскими тигрицами, — Ваас умиленно улыбнулся. Рыжие сучки зарычали на него и начали бросаться на прутья клетки, исполосовывая бамбук ненормально острыми когтями. — А ну тихо, блять! Завалите, я сказал! — ударив ладонью по жалобно скрипнувшей клетке, Монтенегро зарычал в ответ. С тигрицами, конечно, не сравнить, но проходящий мимо пират явно впечатлился. Просунув сквозь прутья кровоточащий, еще теплый кусок мяса, мужчина наблюдал, как хищники толкаются и шипят друг на друга, пытаясь добраться до него быстрее остальных. Тигры всегда успокаивали Вааса. Помнится, в детстве он даже хвастался сестре, что тигр будет его тотемом и, когда его наконец посветят в воины племени, он убьет полосатого хищника голыми руками и принесет его шкуру Цитре как подарок. Воином он так и не стал, а сестре посылал лишь шкуры её людей, но к тиграм относился так же трепетно, как и раньше. Сестра же получила свой тотем — ягуара, стала предводительницей Ракьят, заперлась в своем храме и изредка шипела на Вааса оттуда, яростно помахивая пятнистым хвостом. Сначала Монтенегро злился, пачками убивая бывших соплеменников, продавая их в рабство и на плантации, сжигая поселения, но потом успокоился. Затаившись в траве, сузившимися зрачками наблюдал за мечущимся вымирающим племенем, изредка хватал когтистой лапой очередную мартышку с раздолбанным АК-ом и испуганными глазами и пожирал её на глазах у сестры. Сейчас от Ракьят почти ничего не осталось, одна деревенька да Храм, и видит бог, скоро и этого не останется, если Цитра не перестанет драть своими длинными когтями его мозг. Закончив с кормежкой и вытерев окровавленные руки о штаны, Монтенегро двинулся к клеткам с самыми нелюбимыми его животными — людьми.

***

«Нет-нет-нет-нет!..» «Пожалуйста, только не он». «Кто угодно, хоть ебанный Гитлер, но не он, умоляю!..» «Боже мой… Прошу…» Зажмурившись и изо всех сил стараясь не прислушиваться к обеспокоенному мычанию Гранта с кляпом во рту, Джейсон раз за разом крутил однотипные мысли в голове, надеясь, что его не стошнит от пережитого ужаса и наконец доперевшей истины. Ваас Монтенегро, тот самый ебанутый на всю ирокезную голову психопат, убивший его друга, — его родственная душа. Охуенно, правда? Теперь хотя бы понятно, почему парень так часто загибался от фантомной боли. А Джейсон-то грешил на какую-нибудь экстремалку-байкершу. Боже, в какой же он жопе. Вот серьезно. Ну, теперь Монтенегро его хотя бы пытать не будет — себе дороже. Хоть какой-то плюс, надо быть оптимистом, Джейсон. Может, он отпустит их, узнав, что Джей его соулмейт? Хотя с чего бы — тот факт, что ты родственная душа человека, вовсе не гарантирует, что он мгновенно влюбится в тебя или хотя бы не будет пытаться тебя убить. А такие случаи бывали, особенно в кругу политиков и преступных авторитетов. Если свою безопасность ты еще можешь обеспечить, то как уберечь неизвестного тебе человека? Запереть где-нибудь в подвале или, если средства есть, на закрытой вилле? Вот только если кто-нибудь до него все же доберется, ты согласишься на что угодно, лишь бы его не трогали. Напоминает одну русскую сказку о Кощее Бессмертном, прочтенную Джейсоном в детстве. Всегда найдется какой-нибудь Иван-царевич, готовый запытать твою «иглу» до смерти. Поэтому проще было самостоятельно избавиться от связи, убив соулмейта. Конечно, это было ужасно, многие гибли от болевого шока и чувства вины, и правительство быстро запретило эту практику. Но все же находились индивидуумы, для которых адская боль, по сравнению с положением в обществе, властью, богатством и независимостью, ничего не значила. И думалось Броди, что Ваас как раз из таких. «Нельзя, что бы он узнал! Он усыпит меня, как паршивую собаку, сразу, как поймет. Господи, что же мне делать?..» Словно услышав его мысли, среди бараков показался Монтенегро. Насвистывая какую-то веселую мелодию, он что-то листал на экране черного смартфона. Приглядевшись, Джейсон понял, что это его смартфон, отобранный пиратами сразу после того, как их схватили. Грант что-то яростно замычал, глядя на хихикающего пирата, уставившегося в экран. Тот одарил его очередным безумным взглядом и присел перед Джейсоном, включая какое-то видео и поворачивая телефон так, чтобы парню было видно.

***

На экране мелькали отснятые самим Джейсоном моменты их отпуска в Бангкоке. Ваас радостно лыбился, смотря в экран, а парень как завороженный пялился на главаря пиратов, пытаясь понять, в чем же, сука, выражается их родство душ? Чем он похож на этого укуренного в хламину, непомерно агрессивного и злобного безумца, управляющего целым, мать его, островом? Он, Джейсон Броди, примерный студент и спортсмен, неплохой фотограф, преданный друг и брат? Да он даже нигде постоянно не работал, в его-то двадцать пять! Какого, спрашивается, хера ему в соулмейты досталось вот это? — Вы думаете, что вы спятили, да? М-м? Прыгаете из самолёта… летаете, как птицы… вы спятили. Клевая мобилка. Реально клевая, — убрав от лица Джейсона телефон, пират сунул его в карман штанов, попутно доставая их документы. — Так… что у нас здесь? Грант и Джейсон. Из Калифорнии, да? А? Надеюсь, мама с папой очень-очень любят вас — ведь вы, детишки, с виду очень ценные. И это хорошо — я люблю ценные вещи. Дернувшийся Грант явно пытался обматерить мудака, но кляп во рту здорово мешал. Впрочем, Ваас и так все прекрасно понял. — Прости, что ты сказал? Что ты сказал? Ты хочешь, чтобы я нарезал тебя, как твоего дружка? Заткнись, блять, окей? Только у меня здесь член. На меня смотри. Смотри мне в глаза! Эй! Урод! Смотри в глаза! Ты моя сучка. Я тут царь и бог. Заткнись, сука, или сдохнешь! — резко начавший психовать Монтенегро вскочил с земли и навис над старшим Броди. Почему-то в голову Джейсона пришла мысль, что клетки здесь не для того, чтобы пленники не сбегали, а чтобы защитить их от психа с ирокезом и мачете. Резко развернувшийся к нему пират только подтвердил его теорию. — Что такое, Джейсон? Джейсон, что не так? Почему ты не смеёшься, как в небе? Больше не смешно? Я тебя не радую? — ненормально блестящие зеленые глаза пристально смотрели в испуганные серые, наслаждаясь эмоциями, плескавшимися в них. Видимо, без наркоты все-таки не обошлось.  — Знаешь, смысл в том, что там… ты думал, что у тебя есть шанс… Летя в гребанное небо, ты думал, что схватил судьбу за вертлявую жопу! Но брат… тут внизу… тут внизу… облом, — драматично ссыпав песок из руки на землю, он отряхнул ладони и улыбнулся. — Ладно, я спокоен. Я расслаблен. И ты, и я… и твой крутой брат повеселимся, пока ждем деньги. Но «веселье» прервал Хойт, недовольным голосом сообщив, что пирату пора бы перестать пугать заложников и наконец разобраться с «возвратами». Уходящий Ваас многообещающе подмигнул вздрогнувшему Джейсону и скрылся в недрах лагеря, унося с собой надежду на нормальную жизнь. — С-сука! Залипнув на Монтенегро, парень пропустил то, что Грант уже успел освободиться от веревок и кляпа. Помогая брату развязать узлы на руках, старший Броди напряженно всматривался в его лицо, пытаясь понять, почему тот так смотрел на этого психа, но Джей отводил глаза. — Ранен? — дождавшись отрицательного ответа, мужчина оглянулся. — Надо найти других. — Как? — несмотря на то, что они освободились от веревок, они все еще были в клетке, и Джейсон не представлял, как тот вообще планирует выбраться и найти остальных в лагере, полном вооруженных людей. Но, видимо, у брата был план. Подняв руки над головой, как будто они еще связаны, он прошептал: — Позови охрану. — На лице Джейсона отразилось сомнение, и Грант постарался добавить как можно более уверенно: — Давай! Выдохнув и подняв руки над головой, парень подозвал пирата, шатающегося недалеко от них. Кажется, именно ему Ваас отдал ключи. Следующие действия младший Броди видел как в замедленной съемке: вот брат ломает мужику шею о прутья клетки, вот вытаскивает ключи и открывает замок, отодвигая мешающийся на пороге труп. — За мной. И Джейсон идет.