Закрывая глаза

Мужчина взбирается на импровизированный эшафот, сколоченный из необструганных досок, и со вздохом обводит взглядом ряд сегодняшних смертников. Вокруг кипит жизнь: пираты рубятся в покер, чистят оружие, разносят хавку пленникам и зверью, кто-то громким прокуренным голосом интересуется, когда «починят сраную поливалку, у нас скоро вся дурь пожухнет!». У ворот копошатся наемники, готовя джип для Хойта, а сам хозяин всего и всех треплется с очередным заказчиком. Проверяя, сколько патронов осталось в любимом М1911, Ваас краем глаза следит за стоящими на коленях заложниками, которые уже начали разводить сопли. Крайний мужик справа тихо читает молитву, глядя в небо, постепенно заполняющееся осколками звезд. Пират фыркает — на этом острове есть только один Бог, и он уже вознамерился убить этого идиота. — Времена меняются… — звуки выстрелов, первые два тела валятся на деревянный настил, заливая его свежей кровью. — Хоп — и все, уже проехали… Присаживаясь на корточки перед оставшимися двумя, Ваас демонстративно водит пистолетом у них перед носом. — Вчера мы получили звонок, блять, ЗВОНОК! Никто не хочет платить за вас! Вы — пустышка, — мужчина всматривается в лица своих жертв, ища там что-то и не находя. Это злит. — Люди говорят все время… все время… «семья бесценна, семья бесценна». Не-не-не-не, хватит нести херню! Семья — якорь, когда ты… ебучий «Титаник». — Очередной труп с тихим всплеском падает в бордовую лужу. Последний мужик начинает давиться рыданиями, и голодное дерево эшафота жадно впитывает его слезы. Пират смотрит на это с омерзением и злостью, не понимая, почему нельзя сдохнуть достойно? Лучше бы в рожу ему плюнул да умер бы с гордостью, чем вот так скулить у Монтенегро в ногах. — Смотри. Смотри в глаза, — пленник медленно поднимает голову, но глядит куда-то сквозь пирата. — Тебя убьет семья. Выстрел. К гулу вечернего лагеря присоединяется тарахтение отъезжающей машины. Хойт наконец уехал. Ваас выдыхает и поворачивается к пирату, лениво раскуривающему косяк. — Боже мой, ты… ты понял, что я пристрелил их по очереди? — Монтенегро пробирает усталый смех, а пацан с косяком нервно дергается. — Одного за другим, просто так! Ты знаешь, малое приводит к чему-то большему… Натекшая лужа крови пачкает берцы, и главарь пиратов матерится сквозь зубы. — Да убери ты это нахуй! Парень подрывается, неловко туша сигарету о стену барака, и начинает стаскивать трупы на землю. Над лагерем проявляется млечный путь, плавными штрихами вырисовывая контуры созвездий. Ваас поднимает взгляд к небу, гадая, что же видел в нем готовящийся умереть мужик, кроме холода и пустоты? Пнув его коченеющий труп, Монтенегро спрыгивает с эшафота и кладет под язык цветную таблетку с кривовато вырезанным смайликом — подарок Эрнхардта. Настроение потихоньку поднимается, и пират весело подмигивает только что зажегшейся на горизонте звезде.

***

Кроме «возвратов» внимания требовал и старый товар. С разграбленной яхты агента Криса Ваас не успел продать лишь двух девчонок, за которых слишком долго шел выкуп. Наконец, деньги пришли, и пора было отправлять сучек на южный остров, чтобы там их забрали новые хозяева. Вечером на острове серьезно холодало, и девушки дрожали в своих потрепанных купальниках. Недовольно цыкнув, мужчина повернулся было к своим людям, чтобы приказать принести пледы или что-то подобное, как вдруг заметил какое-то движение в канаве, неравномерно прикрытой досками. Монтенегро прищурился, стараясь разглядеть, что за хрень пытается проползти к дыре в ограде, а канава вела именно туда, и удивленно присвистнул. Двое заложников, с которыми он разговаривал еще минут пятнадцать назад, бывший военный с тупой рожей и комплексом старшего брата и лохматый пацан, который забавно таращился на Монтенегро огромными испуганными глазами из клетки, сейчас пытались по-тихому съебать с его базы. — Блять, у меня че тут, Диснейленд? Захотел — пришел, захотел — ушел? — охуевше прошептал пират, наблюдая за крадущимися пленниками через щели в досках. — А мои-то утырки куда смотрят? Пираты спокойно занимались своими делами, не замечая буквально у них под носом сбегающих пленников. Схватив за шкирку ближайшего к нему мужика с АК-ом, Ваас молча повернул его голову в направлении канавы, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как белеет лицо пирата. Взволнованно оглянувшись на босса, тот помчался поднимать своих, предчувствуя грядущую выволочку за просранный побег. Пленники тем временем уже проползли под помостом, на котором стоял главарь пиратов, и спокойно выбрались через дыру в заборе. Подойдя к краю помоста, Монтенегро с интересом смотрел, как буквально в паре метров от него пацан раскладывает спизженную карту и шепчется с братом. Вернувшийся пират привел с собой пса и, повинуясь знаку Вааса, зажал ему пасть, чтобы лай не испортил им представление. «Пора бы проучить сосунков. Осталось решить главное: старший или младший?» Пират, еле удерживая вырывающегося пса, удивленно смотрел на главаря, который водил пальцем от пленника к пленнику, тихо шепча слова считалочки. — …раз, два, три. Кому хочешь — дари!* Старший! — резко вытащив из-за пояса штанов пистолет, Монтенегро прицелился и выстрелил в шею мужчины. Вскрикнувший пацан дрожащими руками пытался зажать рану, из которой алым фонтанчиком била кровь, раздражая Вааса своими бессмысленными действиями. «Лучше бы вы в джунгли свалили, ебучие америкашки. Нашли, блять, где планы обсуждать. Ой, ну не ной, и так бесишь, пиздострадалец». — Что? А? Убежишь? А? Убежишь? Опускаешь меня? Залупаешься? То есть ты пришел сюда с детским личиком, да, телефончиком, дебилом-братом и залупаешься? Ты, блять, залупаешься? Мне нравится. Не, респект тебе! — пират и вправду был впечатлен, как беспалевно они съебали из клетки, но вот эта глупая сцена обсуждения ближайших планов в метре от базы пиратов очень… разочаровывала. Старшему брату повезло — он умер быстро, а вот младшему придется побегать, если он не сдохнет, конечно, в первые минуты три, в чем лично Ваас не сомневался. — Даю тридцать секунд. Если не джунгли тебя сожрут, то я. Броди не двигался, осоловело хлопая глазами и глупо пялясь на Вааса. — Ты, бля, оглох? Давай, уебывай, сука, беги! Беги, Форрест, беги! — пираты за спиной верно его поняли и начали подгонять зареванного слоупока автоматными очередями. Пацан наконец-то подорвался и бросился в джунгли, пытаясь одновременно не уебаться об ветки и уклоняться от пуль. — Так, ребятки, объявляется охота! Кто первый принесет мне яйца Броди — не лишится своих сегодня утром, когда я буду пиздить вас за этот хуевенький побег и потерянный выкуп. Всем ясно? — покивавшие мужики рванули предупреждать остальных и затариваться боеприпасами — ночка предстоит веселая. Устало вздохнувший Монтенегро потер переносицу и пошел обратно к замерзшим цыпочкам — из-за этой дебильной ситуации отправка товара задержалась, и Волкер уже наверняка потерял их. «Да что за ебанутых детишек мне подсунул сучонок Дуг? Прямо хоть всех восьмерых на плакат с подписью „Слабоумие и отвага“. Надо быстрее отснять видео для выкупа и продать сраную компашку к хуям собачим. Да, так и сделаю». Ногу неожиданно разорвало болью, и Ваас яростно зашипел. На пыльных штанах были лишь засохшие бурые капли с казни «возвратов», новая кровь ниоткуда не сочилась. Мужчина раздраженно потер больное место и помянул злоебучего соулмейта, пока пытался доковылять до ближайшего табурета из рассохшейся древесины. Не успев и трех шагов сделать, он рухнул на землю, всем телом чувствуя, как катится вниз с обрыва, пересчитывая ребрами каждый острый камень на пути. — Что ж за хуйня… — поднявшись и наконец плюхнувшись на жалобно скрипнувший табурет, Ваас упер руки в колени и сжал зубы, готовясь перетерпеть болевые галлюцинации. Еще пять минут ныла только нога и несколько мнимых синяков на теле, но позже появилось жжение спины, как будто он упал в воду с высоты обрыва или высокого моста, как тот, который находится чуть восточнее от его базы. В голове, попеременно со вспышками боли, начали состыковываться удары и ситуации, в которых они могли быть получены. Выводы Монтенегро совершенно не нравились, он очень, просто безумно хотел верить, что он ошибается, что это ебучая случайность, ведь если он прав — в течении часа он ощутит приступ такой боли, которая ему даже и не снилась. Потому что его бывший заложник, тупой сопляк Броди, явно этот час не переживет.

***

— Бля-я-ять! Тридцать секунд до чего? До того, как они спустят собак? Но они уже спустили, Джейсон прямо сейчас слышал за спиной топот лап и рычание, каждую секунду ожидая, что в его щиколотки вопьются острые клыки. До того, как начнут стрелять? Да этот псих едва договорить успел, как его шавки за автоматы схватились. Тридцать секунд до чего, Ваас, сука, до чего? Ногу действительно что-то порезало, но, увы, не клыки. По относительно счастливой случайности пуля лишь порвала мышцы бедра, а не застряла в них, но Джейсону и этого хватило. Адреналин, бушующий в крови, как херово цунами, пока не давал боли затмить желание съебать побыстрее, и за это Броди был ему благодарен. Перепрыгивая через поваленное дерево, он неудачно приземлился на травмированную ногу и с воем покатился с обрыва, пытаясь затормозить падение, цепляясь руками за траву. Ударившись о какой-то камень в самом конце своего бесславного «полета», парень на несколько секунд потерял сознание, но зазвучавшие совсем рядом выстрелы быстро привели его в чувство. Со стоном поднимаясь и стараясь не смотреть на растекающееся бурое пятно на штанине, Джейсон рванул дальше. Откуда-то сверху полился свет, и, если это не инопланетяне, у парня серьезные проблемы. Видимо, у людей его сучьего соулмейта был в свободном распоряжении вертолет, прожекторами которого они сейчас освещали ночные джунгли, пытаясь найти в густой зелени сбежавшего пленника. Впереди показался очередной обрыв с каменным выступом. Пытаясь не задумываться над тем, как поведет себя раненная нога при прыжке, парень ускорился, вспугнув сидящих на скале райских птиц. На этот раз все завершилось более благополучно, Джейсон хотя бы не полетел в пропасть и, неловко приземлившись, продолжил побег в более затемненную часть леса. Ветер, поднимавшийся от лопастей вертолета, кружившего прямо над беглецом, трепал пышные кусты и волосы самого Броди. Рядом раздалось рычание, и парень едва не поседел: огромный, вставший на задние лапы медведь недружелюбно скалился на незваного гостя. Сматерившийся Броди зайчиком пролетел мимо него, всей душой надеясь, что хищник не бросится в погоню. Оскальзываясь на потемневшей коре упавшего наподобие моста дерева, покрытого салатовым мхом, парень добегает до сплошной скалы. Дальше бежать некуда, только разве что обратно — но там пираты. Через секунд пятнадцать здесь будет вертолет с установленным пулемётом на борту, и тогда беглец уже со стопроцентной уверенностью станет комком кровавого фарша. Мечась взглядом по серому камню, оплетенному лианами, Джейсон изо всех сил старается не сорваться в глухую панику. Решившись, он отрывает зеленоватые побеги от стены и проверяет их на прочность, резко дернув. Стебли неожиданно выдерживают, и выдохнувший парень, вспоминая уроки скалолазания, аккуратно лезет вверх. Подлетевшие вертолетчики стреляют по камням, но Броди уже выбирается на относительно горизонтальный участок и продолжает свой марафон. Из-за кустов выпрыгнул испуганный олень и понесся куда-то в чащу, отчаянно блея. Как же парень его сейчас понимал. Ебанная полоса препятствий имени Вааса-пидораса еще не закончилась — впереди опять скала, но с небольшой щелью посередине. Проползая на корточках меж камней, Джейсон слышал разозленные выкрики пиратов: они все же его потеряли. Вылезая на свет из туннеля и выпрямляясь, беглец настороженно оглядывается, но это ему не особо помогает заметить пирата, резко спрыгнувшего со скалы с мачете. Чисто на инстинктах схватив руку мужика, удерживающую нож, парень спасает себя от немедленной смерти. Пират сопротивляется, но Джейсон, истерящий, вымотанный долгой пробежкой под градом пуль, раненый и безумно злой, сейчас явно сильнее. Развернув нож к нападающему, он быстрым рывком всаживает его в горло мужчине и только сейчас понимает, что наделал. Руки начинаю дрожать от паники и осознания, что он теперь такой же, как они, — убийца. Лай собак становится совсем невыносимым, они уже близко, некогда размышлять над своим моральным падением. Бросившись к подвесному мосту под рычание псов и крики пиратов, он зажмуривается от света прожекторов на подлетевшем вертолете. Они нашли его. Из последних сил рванув к противоположному концу моста, Джейсон молит Бога о паре секунд, о мимолетной задержке пулеметчика, которая поможет ему добраться до джунглей, не сдохнув по пути. Но Бог давно покинул это место. Громкая очередь в щепки разбивает трухлявую древесину и разрывает веревки, скрепляющие мост. Сзади раздается жалобный скулеж псов, не удержавшихся на летящей в сраный ад конструкции и падающих в реку внизу. Сам Броди еле успевает вцепиться в перекладину обрушившегося моста, и только это спасает его от судьбы собак, которые наверняка переломали себе кости, упав с такой высоты в воду. Ударившись о скалу вместе с куском конструкции, парень срывается и летит в реку. Бурлящая вода подхватывает его тело, рвется в открытый в испуганном крике рот, утяжеляет одежду, тащит на дно. Судорожно молотя руками и пытаясь всплыть на поверхность, Джейсон захлебывается, пару раз ненадолго теряет сознание от удара о камни и наконец перестает сопротивляться течению. Последнее, что он видит, прежде чем снова рухнуть в знакомую черноту, — переливающаяся татуировка на руке, вытаскивающей его из воды.