маргиналия

      мы с тобой ходили на «звездные войны», которые я ненавижу, смотрели «назад в будущее», которое сначала казалось мне бредом, лежали на смятой постели накуренные и слушали одну и ту же песню. ты говорил, что мои кудрявые и длинные русые волосы — это лучшее, что с тобой случалось. когда я превратилась в скелет ты просил меня есть и слушал мои возгласы «я ведь толстая» с полной серьезностью. ты не рушил мою жизнь, хотя я так просила, а потом именно ты начертил для меня первую дорожку.       спустя несколько лет я до сих пор вспоминаю до блевоты типичные «звездные войны», но скорее со светлой скорбью по тем временам, чем с отвращением. вспоминаю день, когда мы накурились и пошли в скай-парк. тогда ты играл на гитаре и я чувствовала себя нормальной. человеком с обычной жизнью, у которого обычное будущее, обычные друзья и обычный будний день, в конце которого мы обязательно будем играть в приставку, есть что-то вредное и заниматься сексом. эти маленькие грешки вроде одного косяка и пиццы за час до сна, казались чем-то безумно плохим и это сейчас меня очень смешит. мне тогда хотелось только поступить на бюджет, найти классную работу на лето и купить себе какой-нибудь телефон взамен разбитого.       я встречаю утро с огромным равнодушием ко всему окружающему, забрасываю в бак две таблетки аминазина, запиваю кофе, простоявшим всю ночь на столе у компьютера, захожу на кухню и, пытаясь проснуться, снюхиваю с зеркала свой последний грамм. выпрямляю короткие волосы цвета твоих глаз, чувствую, как кончики пальцев уже начало потряхивать, а где-то под грудью всё заледенело. теперь можно спокойно отсидеть пару, а может даже две. не сбежать от себя обратно домой, под одеяло, не запивать каждое слово преподавателя водкой из термоса, не глотать истерику. хочется вернуться в тот бесконечно милый год, но одновременно с этим хочется разорвать свое лицо на части.       когда тебе приставляют оружие к виску — улыбайся. когда тебя насилуют с жесткими рваными толчками — вытри с щёк сперму, надень платье и вернись домой, а утром встань и поедь на работу. когда ты приходишь в психдиспансер, потому что больше так не можешь — ни на что не надейся. выдумай собственный образ, замени им себя и живи в чужом теле, умоляй голоса в голове вернуться, лишь бы тебе было с кем поговорить, жри метадон, когда голова болит, но ни за что на свете не сдавайся. когда начнёт выворачивать от нового дня — присядь на антидепрессанты и транквилизаторы, души свою потребность в общении — все равно никто не слушает — делай своё существование в разы хуже с каждым шагом. потому что ты так сказал. потому что я никогда не забуду твоё полное безысходности выражение лица в очередном приступе. я стала прямо как ты: я умерла, когда мне едва было одиннадцать, ещё в тот день, когда поняла, что мне никто не поможет. человек-огрызок с расформированным понятием о самозащите. никому не даёшь себя тронуть, но каждый день своими руками кидаешь землю на свой гроб. гроб гроб кладбище пидор, — ты смеёшься. ты не можешь встать, теряешь себя, от тебя отваливаются куски предыдущего человека, никакой надежды на адекватность ты больше не увидишь. эти прекрасные секретари и переводчики, волшебные учителя и воспитатели — кого вы вообще можете воспитать, раз себя не смогли — эти милые кассиры из «пятерочки» и «магнита», эти непревзойденные многодетные матери, директора магазинов, топ-менеджеры, люди из метро. среди них нет никого, кому бы можно было положить голову на плечо и истошно зарыдать на всю кухню, ни с кем из них ты никогда не разделишь свою бутылку водки с лимонным соком и горькой ненавистью к миру и себе. среди интеллигенции нет людей, среди людей нет человечности. синий винстон и презервативы, пожалуйста.