Во имя чести

Джим за два часа долетел из Сан-Франциско до Айовы. У него была куча дел до отлета на миссию, но в этот раз он предпочел слетать домой. Он должен был точно знать, что на этот раз затевает его мама. После того, что он услышал от Дианы, стало очевидно — все зашло слишком далеко, и нужно было срочно разобраться в этом. Джим посадил свой флаер во дворе родового поместья Кирков и стремительно вбежал по ступенькам. Он быстро прошелся по первому этажу пустого дома. — Мам, это Джим! Есть кто живой? Никого не найдя, он обогнул дом сзади и направился в стеклянную оранжерею, которая теперь возвышалась на месте их бывшей фермы. На входе его сильно обдало струей холодного пара, обеззараживающего одежду. Он забыл, что эта штука здесь установлена, поэтому сейчас он зажмурился и громко выругался, сослепу налетев на маленького робота, который принялся счищать пыль с его обуви. Вайнона оторвалась от работы и подняла голову на шум, рассматривая вошедшего. Но увидев, кто это, продолжила раскладывать семенной материал по контейнерам. Этому человеку можно было сколько угодно говорить о мерах осторожности при входе в лабораторию, он все равно своими пыльными ботинками продолжал натаскивать ей грязь в стерильное помещение. Хорошо, что ее сын не часто здесь бывал. Продрав глаза, Джим отряхнулся от невидимых капель, извинился перед роботом и подошел ближе: — Мам, ну неужели эту штуку нельзя как-то настроить? Ну, у меня же аллергия. Я потом буду чихать сутки, — словно в оправдание своих слов Джим сильно чихнул, закрыв лицо руками. — Ну вот. Я же говорил… Вайнона даже не подняла головы на его замечание, продолжая свою работу. В отличие от Джима она была одета в плотный защитный комбинезон и высокие перчатки, закрывающие ее руки по локоть. Джим смутился от ее безразличия к его персоне и огляделся по сторонам. В принципе ничего другого, после рассказанного Дианой, он и не ожидал. Вайнона продолжала делать вид, что его персона мало что для нее значит, поэтому он решил дальше не оттягивать этот неприятный разговор и сразу перейти к делу. — Почему ты сказала Диане, что я тебе не сын? Зачем ты это делаешь, мама? Мы же друг другу не чужие люди? Вайнона закончила собирать капсулы в первый контейнер, плотно закрыла его и перешла к следующему, все также игнорируя реплики своего сына. Он не способен понять ее, что попусту тратить на него свое время и нервы. Джим тяжело вздохнул, понимая, что разговора сегодня, вероятно, опять не получится. Он отлично знал, почему Вайнона так сказала, и не первый раз пытался поговорить с ней, но ничего хорошего из этого не выходило. Хотя да — был один положительный момент, сегодня, его хотя бы не выгнали. Он обошел стол, заставленный подращёнными невысокими деревцами. И решил немного сменить тему разговора, чтобы успокоиться. — А это случайно не те саженцы, которые ты привезла с Плутона? Надо же, я не думал, что они приживутся. У тебя удивительные способности к земледелию. Это потрясающий результат, — Джим склонил голову в бок и улыбнулся, но на Вайнону, похоже, ничего не действовало, даже эта его неумелая лесть. Ладно, сейчас он ей устроит. Джим обошел с другой стороны стола и потянул на себя горшок с необычным растением. — Ох, это же мой любимый цветок — Фарадеус. Я хотел взять такой же на Энтерпрайз, но его споры, к сожалению, не пригодны для закрытого пространства. Джим любя встряхнул листву, и она осыпалась на лабораторный стол, распадаясь небольшими букашками, похожими на зеленых толстых гусениц. Они неодобрительно захрюкали и, странно посмотрев на Джима, начали потихоньку заползать обратно на ствол, занимая свои покинутые позиции и притворяясь опять листьями. При этом капитан выразил на своем лице полное умиление, наслаждаясь полученным результатом. — Мам, ну как они это делают? Меня всегда это удивляло. Джим дождался, когда последние букашки заползли наверх и встряхнул дерево еще раз. Опавшие гусеницы загалдели еще громче и нехотя полезли обратно, не понимая, что за псих опять нарушил их мирное существование. Когда капитан в третий раз попытался это проделать, Вайнона не выдержала и забрала из его рук горшок с растением, переставив его на поддон повыше. Затем, зло сверкнув на него глазами, она вернулась к своей работе и продолжила ее. — Хорошо, как скажешь… — Джим развел руками, соображая, чем же еще он может привлечь внимание своей мамы. Выхватив взглядом еще один цветок, он подошел к нему и занес над ним руку. — А это ядовитое растение, я помню, ты говорила, чтобы я никогда его не трогал, — и посмотрел на реакцию Вайнону. Та подняла голову от работы и взволновано посмотрела на сына. — Оно не настолько ядовито, чтобы убить человека. Все, что тебе грозит, это лихорадка. Ты три дня проваляешься с температурой, но это не убьет тебя, — Вайнона наконец подала голос и Джим улыбнулся. — Значит, ты все-таки волнуешься за меня, да? — Джим улыбаясь опустил руку еще ниже, почти касаясь черных жилистых листьев с желтыми прожилками и шипами. — Джим… — Вайнона вскрикнула и быстро подошла к нему, схватив его за руку и оттащив от растения. — Ну вот, уже гораздо лучше. Ты, наконец-то, вспомнила кто я такой. Я тоже очень соскучился по тебе… — веселящийся Джим поймал ее за талию и поцеловал. — Может, сразу скажешь, что тебе нужно и перестанешь портить мне лабораторные образцы. — Ну, пока еще не испортил, но если хочешь, могу привезти тебе еще такой же. Скоро как раз лечу на Фарадею, там такого добра навалом. — На Фарадею? — Вайнона изменилась в лице и взволновано подошла ближе к сыну. — Они что там, в Штабе, все с ума сошли? Там не безопасно. Джим, я прошу тебя, не соглашайся на это. Они не успокоятся, пока не угробят тебя, — Вайнона была уже близка к истерике. Ну, вот зачем Джим про это ляпнул. — Мама, я не буду с тобой это обсуждать. Моя работа всегда связана с космосом. Ты должна была уже привыкнуть к этому. — Я уже потеряла мужа и сына в космосе, я не переживу, если с тобой что-то случится. — Да, что со мной может случиться? Не выдумывай. С Фарадеей подписан договор о ненападении. У меня мирная миссия. Ну, пожалуйста, давай без слез. Я вот что хотел тебе предложить. Мне тут пришла одна идея, хочу сделать ремонт в этом доме. Давай попьем чайку и обсудим это, — Джим подтолкнул ногой робота с прохода. — Давай, иди, приготовь нам с мамой чай. Робот недовольно посмотрел на Джима, но поплелся в сторону выхода из лаборатории. — Да, что ты тут раскомандовался? А я куда должна деться, на улицу? Мои растения, ты подумал о них? — Ты поживешь в моей новой квартире в Сан-Франциско, а растения я перевезу в ботанический сад. Там, будет пока твой временный рабочий кабинет. Я уже договорился. Джим обнял ее за плечи и вел в сторону дома. — Давай, решайся или этот особняк скоро рухнет тебе на голову. — Этот дом очень дорог мне, это память о Джордже. А ты опять хочешь все разрушить. — Я хочу все починить, иначе эта память скоро станет историей. Мама, ты за своей работой не замечаешь, в каких условиях ты живешь. Пожалуйста, позволь мне сделать это. Почему ты перестала принимать мою помощь? — Ты прекрасно знаешь почему. Ты лишил меня внука, а теперь хочешь отобрать еще и дом? Опять одно и тоже. Джим устало закатил глаза. — Мам, ну зачем ты так говоришь? Я не лишал тебя внука. Ты можешь видеть его когда угодно. — Мальчик при живой бабушке живет в детском доме. И может видеться со мной только в присутствии психолога. Что ты делаешь, Джим? Ты сейчас опять улетишь, а мы вынуждены страдать из-за твоего решения. — Я тебе уже говорил. Это не детский дом, это элитное учебное заведение, которое подготовит мальчика к поступлению в Академию. Сама ты не справишься с ним. Он просто не управляем. — Я воспитала двоих детей. А теперь должна общаться с мальчиком в присутствии постороннего человека и то, когда она соизволит выделить время для этого общения. Джим устало провел рукой по волосам. Общение Вайноны с Питером в присутствии психолога стало побочным эффектом его опекунства над мальчиком. И сам он понимал, что исправить эту ситуацию достаточно непросто. Слишком многое нужно было сделать для этого, но ни одна из сторон этого конфликта, ни в какую не хотела уступать. Они стали заложниками этой ситуации. Вайнона теперь должна была заново пройти эти психологические тесты на опекунство, чтобы снять запрещение суда о встречах без психолога. — Мама, заметь — это не я, а ты подала на меня в суд, чтобы отменить решение об опекунстве. Я тебя просил решить все это по мирному. — Ты тоже, как и они считаешь меня сумасшедшей? — Нет, мама, ну что ты. Ну, зачем ты так говоришь? — Джим подошел сзади, обнял ее за плечи и поцеловал в волосы. — Ты просто переволновалась и завалила все эти тесты. Но мы можем все исправить. Ты пройдешь эти чертовы тесты и мы подадим прошение о снятии ограничений. Все будет хорошо, вот увидишь. — Если бы ты знал, как это унизительно доказывать всем, что ты адекватен. У меня нет больше сил. Я хочу покоя. А я всего лишь хотела отстоять свое право на мальчика. Джим помнил, что он чувствовал год назад, когда он еще не оправился от гибели брата. А мама, которая как всегда хотела как лучше, подала на него в суд, не поняв его желание взять опеку самому, как человеку неспособному к воспитанию детей. И как он выглядел в глазах окружающих — человек, судящийся с собственной матерью. В результате опека все равно отошла ему, а вот Вайнона в борьбе за внука потеряла способность свободно видеться с ним. Специалисты посчитали ее неспособной к воспитанию мальчика и более того склонялись к признанию ее недееспособной, из-за ее постоянных нервных срывов в зале суда и заваленных психологических тестов. И только вмешательство Джима спасло ее от этого решения. Но теперь она могла общаться с Питером только в присутствии Джима или официального представителя школы, не могла забирать его надолго и участвовать в его воспитании. После каждой такой встречи психолог Элена Ричер составляла подробный отчет об их совместном общении и отправляла его Джиму. Джим почти не читал их. Ему самому уже надоела эта бредовая ситуация. Но с тех пор мама не разговаривала с ним, не принимала от него денег, а теперь и вообще стала говорить всем направо и налево, что сына Джима у нее нет. Когда он первый раз услышал это от своих знакомых по Академии, он очень перепугался, думая, что состояние его мамы ухудшилось. Но проведенные анализы показали, что все не так уж плохо. И состояние Вайноны всего лишь стресс на эту вялотекущую ситуацию. — Мама, давай договоримся, я сделаю все, чтобы разрешить эту проблему, но и ты должна мне помочь. Не нужно сдаваться. Безвыходных ситуаций не бывает. Все идет по плану. Давай не будем говорить и делать друг другу гадости, а лучше пойдем в одном направлении и исправим все, что произошло. — Я очень хочу исправить это, Джим… — Ну, вот и чудесно, пойдем пить чай, не волнуйся, — Джим, все еще обнимая ее, зашел в гостиную. Когда Вайнона, переодевшись, вернулась в комнату, чтобы присоединится к чайпитию, она застала Джима уснувшим. Вероятно многочасовой перелет окончательно вымотал его. Он так и уснул, сидя на диване с чашкой в руке. Он хотел сегодня возвратиться обратно, а это два часа полета, нет, она не будет его будить. Вайнона осторожно забрала из его рук чашку и уложила Джима горизонтально, бережно придержав ему голову, затем, закинула его длинные ноги на диван и сняла с него высокие ботинки. Накрыв его пледом, она присела рядом и с интересом разглядывала его. Он совсем не изменился, все тот же мальчишка. И так стал похож на Джорджа. Как давно она его не видела? Что происходило сейчас в его жизни? Эта девушка Диана сказала, что они вместе. У Джима появилась постоянная девушка, а она ничего не знает об этом. В жизни Джима все было непросто. Вайнона любя взъерошила вверх его волосы и погладила по голове. Он мало спал, много нервничал и часто рисковал жизнью. Сколько еще ранений он успел получить за этот год? Он никогда ей ни на что не жаловался. Ее взрослый мальчик — капитан. Как с ним всегда было трудно. Вайнона провела тыльной стороной ладони по его щеке, а затем склонилась и нежно поцеловала в краешек его разбитой губы. Она заметила робота, который привез еще одну порцию чая и сейчас стоял в нерешительности, видя, что эта чашка уже не понадобится. Приехавший тип уже угомонился и мирно спал у них на диване. — Я вас не представила Декс, это мой сын, Джеймс Кирк. Он иногда бывает здесь. Завтра с утра узнай, пожалуйста, его вкусовые предпочтения и приготовь ему сам. Он не любит еду из репликатора. И да, у него аллергия на некоторые продукты, уточни, что ему можно. Он немного странный, но очень хороший… Робот задержал взгляд на спящем Джиме, определение «странный» ему вполне подходило. Он два раза столкнулся с Дексом и при этом один раз извинился. Сегодня в оранжерее робот хотел уже вызвать патруль, чтобы унять распоясавшегося хулигана и только из уважения к своей хозяйке не сделал этого. Он решил все же уточнить один момент: — Вайнона никогда не говорила, что у нее есть сын Адмирал… — Вайнона забыла, что у нее есть сын, а теперь вспомнила… Единственный сын. Теперь уже единственный…