Во имя чести

Джим очнулся и открыл глаза. Над ним было бескрайнее звездное небо и космос. Судя по тому, что он лежал на какой-то каменистой поверхности, приземлились они все-таки хорошо. Сколько часов он был в отключке? Они вылетели днем, а сейчас была уже глубокая ночь. Значит, довольно долго. Он повернул голову и увидел Джона Майдека, который сидел у костра напротив, обхватив голову руками и опустив ее себе на колени. Вся его поза выражала какие-то глубокие душевные терзания. Джиму было странно, что этот «Оттелло» до сих пор его еще не прикончил, и он был еще жив. Он попытался подняться и застонал от боли. Нет, все-таки и его везучесть была в чем-то ограничена, и он все равно успел где-то сломать себе ребра. Услышав чей-то стон, Джон испуганно вскочил и обернулся на Кирка. — Я надеюсь, ты не по мне так убиваешься? — Джим встал в полный рост и стал разминать свои затекшие конечности. — Я думал, что ты уже не очнешься. Джон сейчас казался не на шутку испуганным. — Не дождёшься. Что испугался? Это тебе не в Штабе сидеть, — Джим присел к спасательной сумке и начал рыскать в аптечке. — Ты что ранен? — Я в порядке. Где остальные? Ты нашел их? — Они все погибли. Я видел как взорвался шаттл. Джим перестал копаться в сумке и резко встал. — Где? Ты был там? — Нет… — Джон был как-то заторможен. — Там могут быть выжившие, почему ты сидишь здесь? — Там вряд ли кто-то уцелел. Я ходил туда, но близко так и не решился подойти. Мне страшно, Джим. Нам никто здесь не поможет. Джим вспомнил своих людей и того молодого пилота с кем он поменялся местами и прикрыл глаза. — А наш шаттл? Что с ним случилось? — Он тоже взорвался, я еле успел вытащить тебя. Твой ремень безопасности заклинило. — Ах, ну теперь, понятно, почему у меня сломаны ребра. Ну, вот видишь, наш шаттл тоже взорвался, но мы ведь живы. Значит, и у них все хорошо. Мы найдем их, они не погибли. Нет. Джим наложил себе повязку, туго стянув ребра, и поморщился от боли. Он не мог ничем воспользоваться из этой аптечки, даже обезболивающим, так как оно могло не походить при его аллергии. Здесь все было ядом для него, а его аптечка, так заботливо собранная доктором МакКоем сгорела в другом шаттле. Он даже не хотел думать, что Боунз сейчас думает о нем. Ладно, он потерпит. Повязки пока будет для него достаточно. Иначе получится совсем нелепо — упасть с неба и не пострадать, а потом загнуться от какого-нибудь обезболивающего. Джим уверенно закинул обратно в сумку ненужные ему лекарства. — Так, собирайся, нужно идти. Джон? Ты слышишь меня? Но Джон все так же, словно оглушенный, стоял и отрешенно смотрел в сторону. — Нет… нет… Мы сгинем в этой дыре. Нас никто тут не найдет, — он пятился от капитана и бормотал что-то. Похоже, у Майдека был шок. Джим начал судорожно вспоминать, как оказать первую помощь человеку, находящегося в состоянии шока. Он осторожно протянул к нему руку. — Так, тихо, тихо… Джон, послушай. Посмотри на меня… — Джим подошел к нему и взял его за плечи. — Успокойся. Нас ищут и найдут. Энтерпрайз нас не бросит. Пошли, мы должны их найти. — Да, что ты тут раскомандовался, Адмиральский сынок, — Джон скинул с себя его руки. — Тебе всю жизнь доставалось все просто так — не за заслуги. Захотел корабль — получил новенький Энтепрайз, потом адмиральскую должность, украл чужую невесту. Тебе все всегда нужно самое лучшее. Конечно, Джим был еще тот психолог. Вместо того, чтобы успокоить Майдека, он почему-то еще больше его разозлил. И Джон сейчас проецировал весь свой гнев на капитана. — Да, я в курсе, можешь не продолжать этот бред. Я не буду с тобой спорить. Мне сейчас это малоинтересно, — Джим тряс коммуникатор и не понимал, почему тот не работает. — Конечно, где уж тебе, Звезде Звездного флота, интересоваться жизнью таких, как я, которые всего добились сами в своей жизни. У которых не было протеже Адмиралов. — Что? Да чего ты сам добился? Тебя повысили только благодаря послу Споку, который помог тебе раскрыть это дело на Новом Вулкане о нападении на меня. Сам бы ты ничего не раскрыл. Удивительно, как коротка твоя память. Нужно было, чтобы меня тогда пристрелили, тогда бы тебя точно посадили бы. Идем, нам нужно найти второй шаттл, а потом раздобыть еду, а то мы сдохнем тут от голода, — капитан легонько толкнул его в сторону леса. Но Джон даже не сдвинулся с места, а наоборот как-то вдруг изменился в лице на последнюю реплику Джима. — От голода? Да что ты знаешь про голод? Ты когда-нибудь голодал? Ты не понимаешь, что нас здесь ждет, что это такое, чувствовать себя слабым и беспомощным. Есть кору и личинки, а потом блевать всем этим. Потому что твой организм не принимает эту еду. И этот запах смерти, людей, которые не смогли это пережить и понимание, что с тобой это тоже скоро случится. Это все, что нас ожидает здесь …. Джим резко побледнел и его замутило, воспоминания нахлынули на него. Стоп, это не могло быть правдой. Джон, сам того не понимая, сейчас озвучивал ему его детские воспоминания. — Подожди, ты что, был на Тарсус-IV? — Откуда ты знаешь? — Джон тоже испугался догадке Джима. — Я…. я читал об этом, мне показалось это знакомым, — быстро соврал смутившийся Джим. Джон замолчал, понимая, что сказал что-то лишнее. — Наверное, я не должен был этого говорить. Это ведь секретная информация, но теперь уже все равно — мы вряд ли выберемся отсюда. Да, я был там, я один из выживших на этой планете. Поэтому, поверь мне на слово, мы здесь долго не протянем. Джим с какой-то болью посмотрел на него, словно пытаясь что-то вспомнить. Он наизусть знал этот список из 9 детей выживших в этой трагедии, но фамилии Джон Майдек там точно не было. Он немного подумал и решил уличить Джона во вранье. — Ты сейчас врешь, Джон. Ты придумал все это. Я видел имена детей, которых спасли тогда. Тебя в этом списке выживших не было. — Почему тебе известен этот список? — Ну, Звездный Флот доверят мне, я посвящён во многие секреты, — быстро соврал капитан. — Меня нет в этом списке, потому что имя Джон Майдек мне было дано при оформлении меня в детский дом. Мои родители погибли там, на Тарсус-IV. Я прохожу по программе защиты свидетелей. Странно, что ты не знаешь про эту программу, раз владеешь информацией. Мое настоящее имя Тревор Донован, мне было пять лет, когда это случилось. Джим приоткрыл рот и от удивления резко присел на камень. Он не мог поверить услышанному. Тревор, маленький Тревор, с которым они прятались тогда в лесу и выживали от голода сейчас стоял перед ним, спустя 23 года после той трагедии на Тарсус-IV. Джон заметил его смятение. — Что? В твоем списке была такая фамилия? — Да, была… извини, я не знал, — Джим опустил глаза. — Просто не все из этого списка поменяли имя. — Это, вероятно, было последствием моего состояния, я был маленьким и после госпиталя меня отправили сначала в детский лагерь, а потом в приют. Я сам не понимаю, как пережил это. Знаешь, нас было несколько детей. Мы держались вместе. Один парень спас нас всех — он нашел меня и других детей и помог продержаться до прихода помощи. Без него я бы, наверное, погиб. Все мы погибли бы тогда. Я тоже хотел бы знать этот список, чтобы найти и отблагодарить его. Если бы он сейчас был здесь, то, наверняка, что-нибудь придумал и вытащил нас отсюда. Джим поднял на него голову и напрягся. Похоже, Джон не узнавал его. — И как звали этого парня? — Я не помню, я вообще мало что помню из того, что происходило там. В основном смутно, так как последние дни был уже без сознания. Врачи сказали, что это из-за нервного истощения. Он был постарше меня — ему было лет десять — двенадцать. Он никогда не унывал и не сдавался, он всегда знал, что нужно делать. — Странно, что тебя включили в этот список, раз ты ничего не помнишь. — Туда включили всех, кто выжил… Джим тяжело вздохнул: — Ладно, мы тоже не сдадимся. Идем. — Джим, ты можешь мне сказать, кто был в этом списке? Я хочу найти этого парня, я обязан ему жизнью. Я про него часто вспоминаю. — Нет. Я подписал бумаги, что не раскрою список имен. Это секретная информация. — Я умею хранить секреты. — Я сказал, нет. — Очень жаль. Я хотел бы иметь такого друга как он, — Джон разочарованно на него посмотрел. — Ладно, пошли, — Джим отвернулся, так как не знал, куда спрятать от него свой взгляд, уж он точно не был кумиром Джона Майдека.

***

— Доктор? — Спок зашел в медотсек и оглянулся. Доктор МакКой прервал свою работу и спешно подошел к нему. — Что, мы, наконец, спускаемся на планету? — Нет, пока нет. Но мне удалось связаться со Штабом. Адмирал Арчер заверил меня, что поможет нам с Терангом. Возможно, скоро мы сможем это сделать. Я по другому вопросу. Скажите, доктор, Вы ведь хорошо знаете Джима, могло ли так случиться, что из-за того, что капитан Кирк последнее время находился в неустойчивом психологическом состоянии, из-за проблем личного характера, это помешало ему адекватно воспринимать цель его последней миссии? Доктор непонимающе на него посмотрел. Спок всегда так витиевато говорил, что его сложно было понять без уточняющих вопросов. — Ты сейчас про Диану? Так они же расстались. Я не заметил у него сильной депрессии по этому поводу. — Я сейчас говорю обо всем комплексе проблем личного характера капитана Кирка. Адмирал Арчер назвал это… — Спок посмотрел в падд, чтобы уж точно процитировать странную фразу адмирала, — с «катушек слетел». Вы можете пояснить мне это в отношении капитана. — Что? — Доктор посмотрел на текст, написанный на падде, и поднял глаза на Спока. — Он так сказал про Джима? Хотя знаешь, Спок. Для человека, землянина вообще, это выражение конечно свидетельствует об отклонении он норм поведения, но для нашего капитана, является его обычным состоянием. А что он натворил, что Арчер пришел к таким выводам? — Это касается инцидента на Коллосе. Адмирал Арчер, считает, что капитан не высадил профессора Лэйна на этой планете «из-за личной неприязни к нему». — Что за чушь? Личное отношение Джима к профессору здесь абсолютно ни при чем. Он не высадил его из-за того, что на планете была объявлена эпидемия. Я был там, на мостике. Он все сделал правильно. Отправь адмиралу все записи переговоров, пусть сам послушает, что там происходило. — Я бы с удовольствием сделал это, доктор, но Джим удалил все записи за этот день. А как оказалось, на Колоссе не было никакой эпидемии. Вот сейчас доктор не на шутку испугался. Он вспомнил вдруг еще об одном происшествии, случившемся не так давно: как профессор Лэйн ударил Джима по лицу и его состояние после этого. Но Споку рассказывать об этом ему совсем не хотелось. — Этого не может быть. Зачем ему стирать единственное доказательство? Где логика, Спок? — Я не знаю, доктор, сейчас поведение капитана Кирка в тот день для меня четко укладывается в формат фразы «с катушек слетел», который озвучил адмирал Арчер. Поэтому я хотел бы знать ваше мнение о его психологическом состоянии. Могла ли неприязнь капитана к профессору Лэйну повлиять на его решение о не высадке на Коллосе? Доктор невозмутимо посмотрел на коммандера. — Нет. С ним было все в порядке, Спок. Никакие внешние факторы не могли оказать влияние на его работоспособность и принятие правильных решений. Уверяю тебя. Возможно, тебе нужно заняться технической стороной этого вопроса. И выяснить, как исчезли эти файлы. — Я вас понял, доктор. Пришлите мне рапорт об этом. Спок развернулся и вышел, оставив доктора в смятении. Он глубоко задумался. Неужели, он что-то упустил в поведении Джима и тот так расстроился, что решил таким ужасным образом наказать профессора? Нет, он не мог так просто провернуть это за его спиной, он бы обязательно заметил. Он был уверен в Джиме, как в самом себе. Чтобы сейчас не думал доктор, настоящее положение вещей могло обернуться для капитана просто катастрофой.