Катализатор

Заснуть и не проснуться – не то, о чем я мечтала, но, видимо, так все и происходит. А сейчас меня еще и обгладывают. Или уже переваривают. Во второй вариант я верю больше: все нестерпимо жжется. Было жарко, очень жарко. Словно улеглась у раскаленной печи в не самый прохладный летний день. Хотелось снять с себя душившую сейчас одежду, вслед за ней – избавиться от кожи. Мясо, может, и подпечется, но есть вариант избавиться и от него, пока кости хоть что-то могло двигать. Несмотря на то, что я неочевидно томилась в собственном соку, больно не было. Я прислушалась к себе. Сколько живу, она никогда не исчезала – скорее забивалась в какой-то отдельный нерв или в сразу несколько, поражая целую конечность. По особым случаям пробивала левое полушарие насквозь. Боль вертелась, теснилась, где бы ни была, прижимала все, что можно, а что нельзя, то разрывала. Так или иначе, ощущала я себя довольно странно. И было так ровно до той поры, пока я не догадалась открыть глаза. Нет, ну с одним я не прогадала: я действительно лежала у огня – важной части печи. Душно, я задыхаюсь. Самым простым и правильным мне показалось стянуть одежду. С осторожностью, словно двигала не свои кости и плоть, а полуразбитую вазу китайского фарфора. Одно неловкое движение, и ценная рухлядь рассыпется. Чтобы проделывать подобные манипуляции, потребовалось сесть, за что тело справедливо наградило меня болевым импульсом в виски. Было бы замечательно понять, где я, но свет от костра выхватывал только сухую землю с клочками травы. Чем больше я стаскивала с себя ткани (а вещей оказалось неожиданно много), тем холоднее становилось. Даже несмотря на духоту и прежний жар, который я так же не смогла оценить по достоинству, новые ощущения мне не нравились. К тому же, с каждым новым слоем одежда становилась все мокрее. И было в этом что-то настораживающее. Например то, что, начиная раздеваться, я не выглядела такой круглой и многослойной, как капуста, в то время как скинутой у костра одежды хватило бы на троих. Снимая одежду, я прекращала существовать. Азм есм ничто. Я потянула себя за рукав. Ткань податливо начала тянуться, как жвачка, и оборвалась. Ради интереса я кинула этот кусочек в огонь. Костер зашипел, как если бы я в него плюнула, по воздуху поплыл мускусный запах вперемешку с жженной кожей. Тут же посыпались искры, по воздуху поплыл мускусный запах, вперемешку со жженной кожей. Чем больше я разматывала, чем глубже уходила, тем легче нитки разрывались под пальцами, тем гнилее были ткани. Истончившись так, что сохранять сидячее положение более не представлялось возможным, я переломилась. Нижнюю часть тела я активно бросала в костер, предварительно разрывая на части поменьше. Я уверена, огонь меня уже ненавидел, но пока всё ещё слушался. Я не то чтобы отдавала себе отчёт в своих действиях, но чувствовала, что всё идёт так, как должно идти. От меня ничего не зависело, раз уж я уничтожаю чучело себя. Не для того здесь был костер, чтобы создавать для меня комфортные условия. С трудом подбираясь к пламени на тонких мягких руках, мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы бросить себя в огонь.