По ту сторону экрана

Рождество. Тарьей всегда обожал этот праздник, даже больше собственного дня рождения. Ему всегда казалось, что в нем есть что-то загадочное, душевное, прекрасное. В семье Сандвика была традиция отмечать Рождество всем вместе. К ним домой съезжались всевозможные родственники, даже если они и жили не в Норвегии. Но в этом году Тарьей пришлось нарушить эту традицию. Началось все с того, что во время съемок последней серии Скама, все актеры буквально пропитались духом Рождества. Да и Джули была в восторге от концовки сезона. После съемок все ребята собрались вместе, обсуждая, кто как собирается праздновать Рождество. И не важно, что до него осталось еще несколько недель. В тот момент Джули пришла в голову потрясающая идея отпраздновать всем вместе. Прямо как группа уюта в Скаме. Все согласились, и Тарьей не был исключением. Конечно, его родители были расстроены таким нарушением традиций, но когда Тарьей сделал глаза как у кота из Шрека и пообещал им мыть посуду целый месяц, они согласились. Так и получилось, что Тарьей сейчас сидел в гостиной у Джули дома, окруженный друзьями и коллегами по съемкам. А рядом с ним находился Хенрик, куда же без него. На самом деле, Тарьей решил отмечать Рождество вне дома в основном из-за уговоров своего парня. И он ни разу не пожалел об этом. То, как Холм нежно обнимал его за талию, улыбаясь, и периодически целуя, определенно стоило того. Сандвик хотел навсегда остаться в таком положении, но видимо не судьба. — Тарьей, Хенрик, мне нужно с вами поговорить, — Руби стояла напротив парней, теребя браслет на руке. Тарьей скептично приподнял бровь, оглядывая девушку. Он ни разу не видел ее после съемок, да и звонки ее игнорировал. Парню совершенно не хотелось иметь хоть что-то общее с той, кто так жестоко обманула его. — Говори, — фыркнул Холм, притягивая Сандвика еще ближе к себе. Хенрик не хотел видеть Руби еще больше чем Тарьей. Когда парень пересказал ему слова девушки, он еще долго мечтал убить ее. — Простите, что отвлекаю, но я хочу извиниться. Я очень сожалею, что соврала тогда Тарьей, это была ошибка. Просто… я так ревновала… и я не знала, что мне делать с этим. Но когда вы расстались, мне не стало легче. Я чувствовала себя виноватой, да и до сих пор чувствую это. И я не прошу вас прощать меня, я просто хотела выговориться… будьте счастливы, вы идеально подходите друг другу. И с Рождеством, — по щекам Руби текли слезы, а ее голос дрожал, пока она произносила свою речь. Она действительно сожалела о своем поступке. Хенрик и Тарьей переглянулись, не совсем понимая, что происходит. Девушка тем временем быстро вытерла слезы рукавом свитера и развернулась, чтобы уйти. Она не ожидала от парней сострадания или второго шанса. Ей просто нужно было выговориться. И Руби совершенно не ожидала, что Тарьей окликнет ее. — Хей, давай как-нибудь выпьем кофе вместе? — подмигнул ей Сандвик, кладя голову на плечо своему парню, который лишь закатил глаза. Даже после всего этого Руби не внушала ему особого доверия, а может он просто ревновал. Хотя второй вариант был более вероятным. — А со мной ты не хочешь кофе выпить? — съязвил Холм, когда радостная девушка ускакала к своим подругам. — А с тобой я не только кофе хочу выпить, — усмехнулся Тарьей, целуя своего парня куда-то в шею, заставляя Холма покрыться мурашками и заурчать от удовольствия. — И когда ты стал таким дерзким? — притворно-возмущенно проговорил Хенрик. Ему определенно нравилось, что Тарьей больше не стеснялся его и вел себя довольно развязно. — У тебя научился, — хмыкнул младший парень, вдруг поднимаясь с дивана и хватая Холма за руку. — Хочу танцевать, — ответил он на немой вопрос парня. Тот закатил глаза, в который раз поражаясь тому, как быстро меняется настроение у его чуда. Музыка стала громче, а в центре гостиной уже танцевали другие актеры. Тарьей и Хенрик присоединились к Давиду и Ульрикке, и Шохолт похлопал лучшего друга по плечу. — До сих пор поражаюсь тому, как ты смог завоевать такого классного парня, как Хенрик, — засмеялся Давид, получая легкий удар в бок от Сандвика. — До сих пор поражаюсь тому, как ты смог завоевать такую классную девушку, как Ульрикке, — передразнил Тарьей, улыбаясь блондинке. — Спасибо, — Ульрикке переплела пальцы с Давидом, оставляя легкий поцелуй на его щеке. — Вы такие милые, что прям тошно, — пошутил Холм, при этом закидывая руку на плечи своего парня. — Уж получше, чем Лиза с Германом, — хмыкнула Ульрикке, кивая куда-то в сторону. Парни проследили за взглядом девушки и увидели эту парочку, зажимающуюся в углу. — Я выиграл, — победно улыбнулся Тарьей, когда ворчащий что-то себе под нос Холм протянул ему деньги. — Вы что поспорили, встречаются они или нет? — удивился Давид. — Ага, — пожал плечами Сандвик, как будто это было очевидно. — Почему я даже не удивлен? — рассмеялся его лучший друг, и они продолжили танцевать.

***

— Знаешь, я тут подумал…— загадочно произнес Тарьей, лежа на груди Хенрика, и невесомо поглаживая его торс. Была уже поздняя ночь, и парни наслаждались объятиями друг друга, лежа на кровати Хенрика. В какой-то момент, когда они еще были у Джули, им очень захотелось уединиться. Но девушка строго запретила парочкам занимать комнаты в ее доме, так что парни решили поехать к Холму. — Уже страшно, — сонно пробурчал старший парень куда-то в волосы Сандвика. Тарьей тихо фыркнул на его слова, стараясь не потерять свою мысль. А это давалось ему с трудом, учитывая то, как нежно Холм перебирал его волосы. — Почему ты не сказал мне ничего, когда я расставался с тобой? — поинтересовался младший парень. Сон с Хенрика как рукой сняло. Он и сам задавался этим вопросом много раз, но так и не находил на него разумный ответ. — Я не знаю… наверное, я просто растерялся и не знал, что ответить тебе… ты был так зол и опечален, что я совершенно не знал, что мне делать. А еще я боялся, что если начну оправдываться, ты мне не поверишь. — Я бы поверил тебе, Хенке, — вздохнул Тарьей, поднимая голову и заглядывая в глаза старшему парню. Наверное, он никогда не перестанет тонуть в этих океанах. — Почему? — приподнял брови Холм, проведя рукой по щеке Сандвика. — Потому что я как бы люблю тебя, идиот. — Ты определенно не умеешь признаваться в любви, — ослепительно улыбнулся Хенрик, и в следующую секунду их губы слились в поцелуе. Я тоже люблю тебя.