Я задыхаюсь, с меня довольно!

POV Полина. Как только оказалась за дверью, я сделала глубокий вздох. Отошла от двери, в надежде, что Лёша кинется за мной, постояла пару минут. Но вскоре признала своё поражение и с тяжестью на сердце стала спускаться вниз. Очередной лестничный пролёт отдалял меня от Смирнова. Я понимала, что поступила правильно; вот только сердце рвалось к тому, кто наглым образом украл его и завладел всеми моими мыслями. Захлопнувшаяся дверь подъезда отрезала путь назад. Вдохнув прохладный летний воздух, посмотрела на окна нашей обители. Чёрные глазницы вбирали в себя свет фонарей, поглощая его. От окон веяло какой-то отчуждённостью. В голове была каша, только одна мысль не давала покоя. В данный момент я хотела к нему. Не важно, что он будет снова говорить мне о моей слабости. Сейчас мне хотелось чувствовать его сильные руки на моей талии, ощущать запах его одеколона и смотреть в бездонные зелёные глаза. Не важно, что будет потом, сейчас я хотела быть с ним, засыпать в одной кровати, с утра готовить завтрак, а вечером ждать…. Я уже хотела развернуться, но сигнал машины привёл меня в чувства. Вытерев набегающие слёзы, я в последний раз посмотрела на окна, некогда любимой квартиры, и села в такси. Как только чемодан был убран, а водитель вернулся, мы тронулись с места. Огни Подольска проносились мимо. Всё это оставалось здесь, как и часть меня. Вскоре я была на вокзале, который больше напоминал оживлённый муравейник. Кто-то встречал, кто-то провожал, но всё это сопровождалось суетой. Глубоко вздохнув, я отправилась к нужному вагону, в последний раз окинула вокзальную площадь взглядом и отправилась на поиски своего места. Спустя двадцать минут поезд тронулся, я наблюдала за пейзажем. Под стук колёс я погрузилась в сон.

***

Поезд замедлил ход и показался родной вокзал. Равномерный стук колёс исчез, осталось только ощущение, что до сих пор едешь. Подхватив скромный багаж, я одна из первых оказалась у выхода. Спустя пару минут двери распахнулись, опущены ступеньки, и проводница с милой улыбки желала «Доброго утра». Улыбаясь, как можно шире, я жадно вдыхала аромат родного города. Казалось, что здесь всё другое, совсем не такое, как в Подольске. Дома я не была уже около года, а всё из-за проблем с Лёшей. Родители, конечно, расстраивались, но папа признавал, что хорошему хоккеисту нужен надёжный тыл в виде семьи. Правда, отца нисколько не смущало, что мы со Смирновым просто встречаемся. Родные были уверены в скорой свадьбе, потому что в первый свой приезд к нам, Лёша пылинки с меня сдувал, да и потом умело менял своё поведение в присутствии родителей. В такие моменты, мне хотелось, чтобы родители никуда не уезжали, остались жить с нами. Потому что именно тогда, я чувствовала себя нужной и любимой. Но как только дверь закрывалась, и родители уезжали, всё начиналось по новой. Лёша снова гулял, я с утра готовила ему завтрак и собирала сумку с формой, шла на учёбу, встречала его в Ледовом, быстрый перекус в кафешке, он по девицам, а я домой ждать его. Причём, даже перед своими родителями Лёша пытался показать, что он меня любит, иногда перегибал палку. Но эта ситуация понятна, Смирнов-младший пытался доказать Смирнову-старшему, что может любить и быть любимым. В такие моменты меня спасала только Мария Васильевна, женщина, заменившая Лёшке мать. Что стало с мамой, он никогда не говорил, эта тема была закрыта для разговора. Даже, Мария Васильевна ничего не говорила. Она лишь спасала меня от бессмысленных разговоров и споров, рассказывая, каким рос Лёша и чем занимался помимо хоккея. Отгоняя ненужные размышления о тринадцатом номере, я уверенно продвигалась к своему дому. И уже буквально через час я входила во двор своего дома, где провела всё детство. Поставив чемодан на ближайшую скамейку, я расставила руки в стороны и закружилась. Как же мне сейчас не хватало Лёшиных объятий, его смеха! Невольно вспомнилось, как он, подхватив меня под руки, кружил и предложил стать его девушкой. Причём обещал кружить до тех пор, пока не скажу да. Тогда был июнь, тепло и солнечно. Я сдала последний экзамен и счастливая кружилась у здания института, а тут невесть откуда появился Лёша. Загорелый, с извечной улыбкой и с ёжиком на голове. Эх, было же время. Горько усмехнувшись, я подхватила чемодан и отправилась к подъезду. На скамейках у подъезда, как всегда расположилась боевая гвардия: — Доброе утро, — бодро отрапортовала я, поспешив к подъезду. — Полиночка, ты ли это? — выдала Клавдия Ивановна. — Я, я, баба Клава. — А чего это ты без жениха-то приехала? Неужели бросил? — добавила ложку дёгтя Раиса Васильевна. — У него сборы, — быстро выдала я, вытаскивая ключи и попадая в подъезд. И пока дверь подъезда закрывалась, я отчётливо слышала, как бабули предположили, что я залетела, а мой молодец бросил меня потому, что я ему изменила. Мда, бурная же фантазия у наших старушек! Перескакивая через несколько ступенек сразу, я оказалась у родной двери с цифрой тринадцать. Да, Смирнов, даже тут ты меня преследуешь! Уверенно нажав на звонок, стала прислушиваться к трели, разнёсшейся по квартире. — Минуточку, — быстро ответила мама, приближаясь к двери. Прошла ещё немного времени и дверь распахнулась. На пороге стояла мама в домашнем костюме: — Полиночка! — радостно выдала мама, заключая меня в объятия. Пошли привычные разговоры о том, что я похудела; и зачем я тяжесть такую тащила, отец мог встретить и так далее. — Вы так и собираетесь в дверях торчать? — выдал папа с улыбкой. — Ой, и правда, что — то я забыла, — засуетилась мама, затаскивая меня в дом. Как только мне удалось раздеться, меня тут же потащили на кухню, отведать домашней еды. — Давай, садись, мы тоже не завтракали. Отцу сегодня на смену, а я дома, — сообщила мама, попутно раскладывая ароматные оладьи с моим любимым малиновым вареньем. — Ну, как наш хоккеист? — спросил отец, намазывая масло на хлеб. Благо я в это момент ничего не ела, точно бы подавилась! — Лёша в новый клуб перешёл, привыкает к команде. Тренер очень хороший, требовательный, свою работу знает. Коллектив тоже хороший. Усиленно тренируются, — сухо выдала я, давно отрепетированную речь. — А чего он не приехал? Или у него выходных нет? — снова спросил отец, странно смотря на меня. Мда, папу не проведешь. А с учётом того, что он ещё и ярый хоккейный болельщик, то наверняка облазил все сайты, ища информацию о своём будущем зяте. Хотя, Оля старалась следить за сайтом «Медведей» и не допускать обсуждения личной жизни игроков, она была бессильна на других форумах. — Я же говорю, усиленно тренируются. Сейчас у клуба задача, попасть в МХЛ и закрепиться, — быстро ответила я. — Будет время, пусть приезжает, — выдал папа, допивая чай и собираясь на смену. Я лишь облегчённо выдохнула и продолжила свою трапезу. «Просто вопрос, он меня не видел год», — убеждала я себя, зная, что не стоит ничего бояться. Пока мама провожала отца, я успела позавтракать и отправиться в свою комнату. Комната абсолютно не изменилась. Всё те же голубые обои с крупными синими цветами, те же фиолетовые шторы на окне; всё та же кровать, заправленная стеганым покрывалом. Заваливаясь на кровать, я с улыбкой осматривала родные пенаты. Рядом с дверями полка доверху набитая книгами, с другой стороны большой шкаф с зеркалом, куда скоро отправится одежда. Небольшой стол около окна, и рядом моё любимое кресло со сложенным пледом. На противоположной от кровати стене расположились снимки моих друзей, родных и близких. Перевернувшись на живот и повернув голову вправо, наткнулась взглядом на нашу с Лёшей фотографию. Белая футболка плотно обтягивала мышцы, зелёные глаза с любовью и нежностью смотрят на меня; сильные руки, обвивают мою талию. А я в свою очередь с улыбкой смотрю на Лёшку. Август, последней день лета, Лёше уезжать на сборы, а мне учится. И совершенно ничто не предвещало беды. Всё хорошо и идеально, а потом насвай и вылет из команды. Утопая в нерадостных мыслях, я совсем не заметила, как рядом оказалась мама. — Что у вас случилось? — мягко спросила она, забирая рамку из рук. И всё. После этой фразы, все барьеры спали. Я просто разрыдалась. Слёзы неиссякаемым потоком выходили из меня. Как бы ни пыталась, уговорить не плакать, слёзы никак не хотели заканчиваться. Нежная мамина рука легко касалась моей головы, призывая, успокоится. Но все те обиды, всё, что терпела выходило из меня через слёзы. — Тише, всё хорошо, ты дома, — тихо произносила мама, проводя рукой по волосам. — Не могу, — выдохнула я, в перерыве между новыми приступами плача. — А как с учёбой? Тебе же ещё два года осталось. — С учёбой проблем нет, договорилась. Все работы сдавать в электронном виде, а на экзамене быть в Подольске. — На заочно перевелась? — Ректор пока разрешил остаться на очном, так как отличная студентка, — горько усмехнулась я. Ещё бы была не отличная, если парень тебе изменяет, а занять себя чем-то надо. — Да и заявление написано по семейным обстоятельствам, с преподавателями вопрос уладила. — Значит, давно всё решила, — резюмировала мой ответ мама. — Мам, у нас не так всё идеально, как я тебе рассказывала. Вначале да, он был нежный, заботливый, искренний, любящий. Пылинки с меня сдувал, в обиду не давал. Гордился мной, перед друзьями хвастался, что умница да красавица, а ещё и домохозяйка хорошая. Но потом как-то всё начало резко меняться, он вернулся к своей прежней жизни. Тусовки, девочки и алкоголь. Вначале звонила, беспокоилась, потом поняла, что только хуже делаю. Готовила с утра завтрак, собирала на тренировку; когда совсем ему плохо было, выгораживала его перед тренерским штабом. Потом вроде бы успокоился, извинялся. Думала, всё наладилось, и перехотела от него уходить. Но потом он снова сорвался, чуть было руку на меня не поднял, решила, что пора. Но принялся за насвай. Пришлось снова его спасать, да ещё и перед отцом его оправдывать. Так и очутился Лёшка в «Медведях». И вроде бы всё ничего, команда хорошая, ребята все искренние и отзывчивые. Так он начал девчонок к нам в дом таскать, правда и до этого было, но не так часто, как сейчас. Но верх всего этого, он стал клеить девушку капитана. Там история какая-то запутанная, да я и не вникала. Но суть в том, что капитан с ней больше не вместе, а девчонка страдает, а Лёша к ней подкатывает. В общем, запутано там всё слишком. И наши отношения тоже слишком запутаны. Я старалась, не срываться на него, не плакать при нём, не закатывать сцены ревности и так далее. Я старалась, всё делать для него; быть больше, чем просто девушка. Но всё сводилось к тому, что я снова терпела все разговоры о его новых пассиях. А знаешь мама, это так противно, когда на тебя смотрят с сочувствием. В глазах такая жалость, но это чаще у девчонок; а кто-то и злорадствует. А парни, только удивляются, как я всё это терплю. У них в команде Кисляк есть, так они с Лёшкой вообще чуть не подрались. С тех пор Лёшу как с цепи сорвало. Стал больше прежнего пить и шляться. С такими темпами, вылетит он из команды. Сергей Петрович очень строгий, — наконец-то договорила я уже слегка охрипшим голосом. — А может оно и к лучшему, — тихо произнесла мама. — А если к лучшему, почему же больно так? Знаешь, сердце, словно в тиски сжали, и зажимают всё сильнее и сильнее. И ужасно хочется, просто очутиться в его объятиях, быть рядом. Слышать его размеренное дыхание, чувствовать сильные руки на своей талии, смотреть в его глаза, увидеть тёплую и искреннюю улыбку. Просто быть рядом и наслаждаться тем, что он здесь, только протяни руку и ощутишь такое родное плечо, — сквозь слёзы шептала я. — Поначалу всегда больно, потом пройдёт. И запомни, дочь, люди не меняются; а если и меняются, то очень медленно. И ещё, мы всегда не ценим, что у нас есть, лишь потеряв, мы понимаем ему цену. А теперь ложись, отдыхай, — ответила мама, прикрывая меня покрывалом. Тепло, светит солнце, последний день лета, как год назад, вот только Лёшки нет рядом.