Наше дыхание

ЧАСТЬ 1 Когда ты несешь ответственность за чьи-то еще кроме своей жизни, то меняется многое. Даже твое отношение к тому, что прежде ты считал грязным и недостойным. Но теперь… Теперь у меня нет выбора. Эта война, которая была нужна совсем не нам, она изменила многое. Например, как теперь, разрушила жизни сотен тысяч людей. Впрочем, это для нынешних времен, даже не капля в море, так… отдельный атом в капле. И то, что нам, живущим на Альмиторе приходится теперь умирать… если мы не способны заплатить за пластину преобразователя – это просто один из итогов войны. А плата все время возрастает и даже повышенная выработка на шахтах не способна оплатить необходимое количество. Я пытался. Честно пытался выжить, работая оператором на шахте, вот только не вышло. Я – один, а мелких у меня – трое. Пятилетние близнецы-братишки и их семилетняя сестренка. Собственно говоря, я им – никто. Подросток, который когда-то сидел с соседскими малышами, пока родители устраивали небольшие сабантуйчики или что-то вроде взрослых посиделок. Вот только война, она призвала и их и моих родителей. Механики второго уровня не те разумные, кого бы оставили в тылу. Вот только война. Она – дама прожорливая, сколько ей не дай – все мало. Так и наших родителей она сожрала и не поперхнулась… А потом, война окончилась и пришли победители. И установили новые порядки. Я помню, что прежде пластины вообще были бесплатными, контейнеры с ними стояли на каждом углу, ведь они – просто один из побочных продуктов переработки добываемого сырья. Но теперь… Теперь их только продают. Дорого. Вот только… У нас принято кремировать умерших. А прах в капсулах хранят в семьях. Для них в каждой семье выделена комната. И мои родители, и родители тех детей, о которых я сейчас забочусь умерли не тут, а там. В космосе. Мы не получили капсулы с прахом. Это… не страшно. Страшно сейчас другое. Каждый, кто родился или поселился в нашем городе еще до войны имеет вживленный датчик – необходимая вещь при жизни в искусственно созданных условиях и при работе на шахтах, так что смерть каждого фиксируется. Через сутки к дому прибывает специальная повозка, куда помещается тело, а еще через сутки другая роботизированная повозка доставляет именную капсулу с прахом. И сейчас эти капсулы лежат перед домами. Работа на шахте… Один – я бы выжил, но у меня три хвостика. Поэтому я и сделал то, что сделал. Пошел на панель. Пускай война закончилась, но вот военных здесь стало много как никогда. Собственно говоря, сейчас наш мир живет именно за счет них, а не за счет шахт и перерабатывающих заводов. И те, и другие один за другим закрываются. Потому-то и дорогие такие стали пластины преобразователя. Простенькая такая химическая реакция - преобразование состава воздуха, когда углекислый газ поглощается и восстанавливается уровень кислорода. Раньше… Впрочем, теперь уже не раньше. -Сами! – голосок у Суюми громкий. -Да, киска? – пришлось поднять голову, отрываясь от чистки картофеля. Ну, а чем может заниматься молодой (точнее юный) глава семьи, на кухне, если готовить завтрак – его обязанность? Как, впрочем, обед и ужин. -Сами, смотри, что тебе на ком прислали! Мою школу закрыли! -П-понятно. Вот, еще проблема. И школа, а она была последней закрылась. Наверное, я все-таки ошибаюсь и самое страшное – не капсулы с прахом перед домами, а то, что никто из нас, тех, кто жил здесь до войны не может куда-нибудь улететь. У нас нет такого права. Фактически нас просто приговорили к смертной казни, растянутой на некоторое время. А смерть от удушья… -Я звонила Салли, а она мне сказала, что учительница зарезала своих детей и зарезалась сама! Темные глаза смотрели на меня с безмолвной просьбой сказать, что это ложь и Салли просто дура. Вот только. Это же не первый случай. И даже не сотый. Скорей уж десятитысячный. Люди не хотят видеть, как их дети задыхаются и убивают сначала их, а потом себя. Я сам жду, когда же и во мне что-то сломается, что я возьму один из кухонных ножей и перережу вены сначала им – детям, которые мне доверились, а потом себе. И поэтому, чтобы хотя бы на миг отодвинуть этот момент, я продаю свое тело солдатам. Да, грязно и самого от себя тошнит, но ведь пока мне платят, я все еще могу купить три пластины преобразователя, которые дадут нам еще немного воздуха для жизни. -Наверное, так и есть, киска. Девочка опустила голову и повернулась ко мне спиной. Сделала два шага и замерла на месте, чтобы спросить: -А когда ты нас убьешь? -Я… Я пока не знаю, киска. -Сами… Мальчики ведь успеют досмотреть до конца «Веселый лес»? Правда? -Я постараюсь, киска… * * * -Единственное, что мне не понятно, так это почему произошло увеличение расходов на содержание базы, - командующий сектором рычал на командира базы «Альмитор». – Насколько я помню, туда еще никогда прежде не требовалось завозить элементы Аш-ди-восемь. Так почему это вдруг изменилось?! -Эм-м-м… Согласно решению о создании базы «Альмитор», было принято постановление о сокращении добычи ряда ресурсов и сокращении количества перерабатывающих заводов. К сожалению, выпуск элементов Аш-ди-восемь являлся результатом работы именно этих заводов. -Так почему эти заводы были закрыты?! Чем вы думали?! -На самом деле заводы, точнее большая их часть были закрыты еще во время войны, когда их сотрудников призвали на службу. -Что всех?! -Всех инженерных и технических работников, начиная с пятого уровня… Согласно полученной нами информации, оттуда забрали даже всех учащихся шести инженерно-технических учебных заведений, а также старших школьников, выбравших в обучении техническую направленность. -Ну, надо же! И что все они погибли? Никто с войны не вернулся? -Именно из этих людей формировались технические службы Шестого флота, а его, как вы помните, мы полностью уничтожили. -Хорошо… А возрастные критерии при призыве были какими? -Эм-м-м… * * * Даниил Сурцев не был молодым, да ранним. Точнее молодым-то он был, что такое 35 лет, при средней продолжительности жизни в 280-360 лет. Но и звание див-лейтенанта он получил не оттого, что выбора не было, он был из потомственных военных, а потому прошел и через кадетский корпус, и через училище, а потом и университет. -Ну, ни х... ж себе! Всем одеть дыхательные маски! -Что там, Цав? -Там, бл…, душегубка, сэр! Кислорода вообще нет! -Сигнала о нарушении оболочки на пульт не поступало. -Сэр, вакуума тут нет. Просто для дыхания местный воздух не годится. -Скинь информацию в командный пункт. -Есть, сэр… Выполненно. -Заходим. Напоминаю, ведем себя вежливо. Нам нужны местные старички-специалисты. Створки переходного шлюза, одного из немногих оставленных разблокированными, чтобы местные жители могли посещать центральную часть Альмитора мягко вкатились в стены, открывая проход. На открывшейся взорам солдат улице было малолюдно, если так вообще, можно сказать. Трое прохожих, все в одинаковых плащах с капюшонами, наброшенными на головы и дыхательными масками на лицах. И все. -Город-призрак, какой-то, - не выдержав пробормотал чем-то голос в канале связи. А прохожие тем временем поторопились уйти из поля зрения пришельцев. -Ладно, мы просто выполним свое задание и уйдем отсюда, не надо нам раздражать местных. Полтора десятка солдат, прошедших войну, причем несших службу в диверсионно-десантных частях, а потому сражавшихся часто лицом к лицу с противником, напугать было сложно, но этот пустынный город давил на нервы как ничто другое. Нет, здесь не было пыли, но не было и живой жизни – ни травинки, а не то что деревца там или кустика. Камень и каменные дома. Аккуратные, ухоженные, но… пустые. Адреса, где должны были проживать необходимые люди были известны, карта города также имелась, так что уточнять как пройти не требовалось, с этим прекрасно справилась программа-навигатор. Вот только уже по первому же адресу их встретил такой же пустой дом, как и окружающие. То же было и со вторым и третьим адресом. -Может они куда-то переселились? Заместитель див-лейтенанта предложил вполне возможное, вот только тут один из солдат, оставшихся стоять около калитки в заборчике, окружавшем дом, склонился над небольшим ящиком, одним из трех, стоявшем со стороны улицы и осторожно его вскрывшем. А потом как укушенный кем-то отскочил едва ли не на три метра. -Сэр!... Сэр!... -Успокойся, Трим, что ты там обнаружил?! Оружие, до сих пор скрытое под кителями, покинуло свое место у всех. -С-сэр, это кремационные капсулы… Тут в ящиках! -Что?!... Проверять остальные адреса не стали. Бегом их скорость передвижения в обратном направлении назвать было нельзя, но стояло довольно близко к этому определению. А для командного центра засняли все улицы, через которые проходили. Едва ли не у каждого дома стояли аккуратные нераспакованные ящики одного и того же размера. Вот только теперь они вызывали не просто невнятные ощущения, а ужас. Город превратился в одно большое кладбище. Психологи в этот день впервые увидели добровольных посетителей. А командование базой схватилось за голову. А вслед за ним схватились за головы и более высокие чины. ТО, что произошло на Альтмире по всем пунктам вписывалось в определение «геноцид». -Однако, кто-то же там еще из живых есть… Информация о «внешнем» городе нашлась довольно быстро. Точнее о внешних городах. Четырнадцать населенных пунктов, в которых в довоенное время проживало четыреста шестнадцать тысяч разумных. И на войну было призвано лишь немногим меньше половины из них. В настоящее время в живых осталось около двадцати тысяч. И с каждой минутой это количество сокращалось, согласно получаемым на центральный пульт жизнедеятельности, а такой отыскался в законсервированном прежде помещении, данным. -Что там вообще происходит?! Сидевший за пультом специалист начал поднимать сохраненную информацию, потянув за одну «ниточку» он зацепил другую, третью, а потом севшим голосом сказал: -Убийства, сэр, убийства и самоубийства. -Они там свихнулись что ли?! -Это… Это вынужденная мера, сэр… Согласно данным, у них был выбор задохнуться или зарезаться… Сэр, здесь две трети - это дети до четырнадцати. Собравшиеся потеряли дар речи полностью, но через какое-то время зазвучал рычащий голос командующего сектором, прибывшего сразу, как стало известно о происходящем. Всему составу предписывалось провести операцию по развозке доставленных недавно дополнительных элементов Аш-ди-восемь. -Сэр, - интендант базы рискнул вмешаться в поток отдаваемых приказаний, - боюсь, что этим мы только ухудшим положение. Никто из них не имеет возможности оплатить… -Оплатить?! Какая оплата?! Вы вообще чем думаете?! Там дети! Они умирают, точнее их убивают собственные родители, потому что у них нет воздуха! -Сэр, согласно пункту восемь дробь четырнадцать договора номер шестьсот семьдесят шесть… -Этот договор регулирует права и обязанности военнопленных, коих, если вам это неизвестно уже практически не осталось, так как они были амнистированы. А здесь не концентрационный лагерь! Это обычная мирная планета! Которая досталась нам, как победителям! И досталась нам вместе с мирными жителями, которые ну никаким боком нам не противники! И уж тем более не военнопленные! Там дети и старики! Интендант растерянно заморгал: -Но ведь они же добывают руду в обмен на элементы Аш-ди-восемь. Все согласно нормам… -Да что ж ты за идиот-то такой?! Это! Мирная! Планета! На которой! Живут! Обычные! Гражданские! Люди! Дети! И старики! Где в твоем договоре о содержании военнопленных говорится о мирных гражданах?! -Я не понимаю… -Так это из-за него все эти люди умерли? – голос одного из операторов прозвучал в небольшой возникшей паузе. – Потому что он начал продавать им пластины, да? По нормам, которые должны были вырабатывать взрослые люди. -И по нормам, которые рассчитаны, чтобы у этих людей не было излишков для возможности побега…