human

Дин мерил больничный коридор шагами, ожидая, что из операционной уже выйдет кто-нибудь и объяснит ему что происходит. Поскольку одного дежурного и любезного сообщения о том, что его дочь попала в аварию, было явно мало. Сэм сидел и просто смотрел за своим братом, даже не рискуя ему что-то сказать про то, чтобы он уже сел и перестал делать это. — Где она? — нетерпеливо спросил Дин, обращаясь к брату. Сэм понял, что он подразумевает Мишель, которая пошла искать кого-то, кто принимал пострадавших, чтобы узнать больше. — Сейчас вернется, — ответил младший Винчестер. — Не хочешь сесть? — Нет, — ответил Дин, даже не задумываясь. — Это вообще нормально, что нам ничего не сообщают? — Все, кто может что-то сообщить, в операционной, — мягче сказал Сэм и хотел продолжить говорить что-то в таком духе, но увидел Мишель, которая стала идти быстрее, когда заметила мужчин. — Что? — взволнованно спросил старший Винчестер, увидев мрачное лицо женщины. -Она еще не приходила в сознание. Это не очень хорошо. Переломы ребер. Пневмоторакс. Трещина в лучевой кости, но серьезных переломов нет. Айзеку в этом плане хуже. У него переломы позвонков. — Он будет в порядке? — спросил Сэм. — Вы мне скажите. Я не знаю, как все это происходит. — Думаю, да, — отвечает Дин и садится рядом с братом. — Ты к нему заходила? — Да. Выглядит все еще так, как и должен выглядеть после аварии, — ответила женщина, а потом посмотрела на ставшее еще более мрачным лицо своего собеседника. — Это плохо? — Нет. Просто, если чертовому оборотню с чертовой способностью к регенерации нужно столько чертового времени, чтобы исцелиться, — Дин замолчал и нервно усмехнулся. Указал в сторону операционной, — то я… — Все будет нормально, — ободряюще сказал Сэм, поняв мысль брата. — Откуда тебе знать? — устало спросил Дин и почти подпрыгнул с места, когда увидел врача, выходящего из операционной. — Да что у всех с лицами в этой больнице? — устало спросил он, рассмотрев доктора, который в свою очередь вопросительно посмотрел на Мишель. — Все в порядке. Он ее отец. — Хорошо, — одобрительно ответил врач. — Я доктор Каннинг. Нам удалось убрать осложнения следствие пневмоторакса. Ушивание дефекта легочной ткани, остановка кровотечения прошли успешно, но у Изабелл отек головного мозга вследствие сильного удара. Обычно травмы, подобные ее, сходят сами. В течение нескольких дней, недели. Но пока она не приходит в сознание. Мы переводим ее в реанимацию сейчас. — Повторите, — усваивая информацию, попросил Дин. — Ваша дочь получила черепно-мозговую травму, — терпеливо повторил Каннинг.— Мой прогноз довольно оптимистичный и, скорее всего, она очнется в ближайшую неделю, но точный прогноз на это я, к сожалению, дать не могу. — Мишель кивнула благодаря и уткнулась лицом в плечо Сэма, который стоял рядом, чтобы переварить все, когда доктор продолжил. — У нас в больнице есть часовня. Я, конечно, человек науки, но молитвы Ему, — указывает указательным пальцем на потолок, — не повредят. — Услышав это, Дин медленно поднял голову, а Сэм понял, что сейчас будет что-то нехорошее, поскольку в данном случае его брату будет плевать, что Каннинг обычный человек с обычными, распространёнными знаниями на эту тему. — Ему, — Винчестер повторяет жест доктора, — давно на все плевать. Он пишет книжки и ведет блог с котиками, — раздраженно произнес он и ушел в другую сторону, чтобы побыть один, не обратив внимания на растерявшийся вид собеседника, который много чего ожидал услышать, но не нечто подобное. — Простите моего брата, док. Он просто… атеист, — вежливо проговорил Сэм и посмотрел на скрывшегося за поворотом Дина. — Ничего. У вас есть еще вопросы? — ответил Каннинг. — Нет. Спасибо Мэтт, — поблагодарила Мишель. — Ее травмы не так опасны. Люди и с более серьезными повреждениями приходили в себя, — с улыбкой сказал врач, проведя по плечу женщины. — А теперь, извини, мне пора. — Конечно, — ответил Сэм. *** Дин отошел от операционной и прислонился к стене, оказавшись в более менее безлюдном коридоре. Он стал приводить мысли в порядок, когда увидел двух мужчин, одетых в полицейскую форму. Первый инстинкт охотника был уйти как можно дальше от них, но рассмотрев, кого они собираются допросить, Винчестер решил вмешаться. Дойдя до палаты, первое, что он услышал, было усталое принадлежащее Айзеку: — Извините, мы можем поговорить об этом потом? Мне не очень хорошо. — У нас только пара вопросов, — заговорил один из представителей закона. — Вы же слышали. Ничего не произойдёт, если вы зададите их позже, — вмешался Дин и сейчас, наконец, вспомнил, что надо позаботиться и о машине, в багажнике которой лежит достаточно оружия. — А вы кто? Родственник? — задал вопрос второй полицейский. — Нет. Будь я его родственником, то уже в грубой форме выставил бы вас отсюда. Прошу вежливо, один раз. Парень попал в аварию, ему нужен отдых, покиньте палату, — пытаясь сохранять голову, ответил Винчестер и почувствовал неприятное жжение в области метки. Он опустил рукав рубашки, игнорируя это, и ожидающе посмотрел на своих собеседников. — Раз вы посторонний, то… — То вы вымететесь отсюда сейчас же! Мою дочь прооперировали десять минут назад, ее переводят в реанимацию и никто не может точно сказать, когда она очнется! Вы, правда, сейчас рискнете со мной спорить? Вон! — Указывая на дверь, уже несдержанно и грубо, велел Дин, давая понять, что никаких вариантов он больше не предлагает. Полицейские переглянулись и решили сделать так, как им сказали. Винчестер сам зашел в палату, захлопнув перед одним из обернувшемся мужчин, который хотел что-то сказать, дверь и полез за телефоном. Айзек внимательно смотрел за происходящим, Дин ждал, пока его брат ответит: — Сэм, машина. Багажник. Копы. Они что-то выспрашивают. — Понял. Не волнуйся. Я разберусь с этим, — ответил младший Винчестер и завершил вызов. Его брат тоже сделал это и положил телефон в карман. Потом снова протер ладонью место, где была метка, на какое-то время даже забыв, где он, и что вообще происходит вокруг. — Спасибо, — поблагодарил Лейхи, поняв, что больше никакого продолжения не будет. — Обращайся, если появится еще кто-нибудь, на кого надо наорать, — усмехнулся Дин. — Хотите узнать, что произошло? — решив, что это самая логичная причина прихода Винчестера в его палату, спросил парень. — Я выставил копов не для того, чтобы допрашивать тебя самому, — ответил мужчина. — Отдыхай, — продолжил он. — У тебя, может, есть какие-нибудь еще родственники, кто-нибудь, с кем надо связаться? — Нет. У меня никого такого нет, — ответил Айзек. — Ладно. Если что-то понадобится, не стесняйся, — окончательно успокоившись против выяснения отношений с представителями закона, ответил Винчестер. — Иззи так и не пришла в себя? — вспомнив уже сказанное, спросил Лейхи. — Что с ней? Дин сделал вдох, чтобы собрать мысли, а потом обрисовал всю картину, которую сам узнал не так давно. Сделав это, мужчина уже хотел покинуть палату, как услышал себе вслед: — Подождите! Вы кости умеете вправлять? Винчестер затормозил и невольно вскинул брови от вопроса. — Они разве у тебя не должны срастаться по волшебству? — с малой долей сарказма поинтересовался он. — У меня что-то не то в спине. Будет заживляться долго и болезненно, если не вправить, — ответил Айзек. — Ладно. Давай посмотрим. Приподнимись. — Дин подошел ближе к больничной койке и не смог сдержать удивление, увидев, что некоторые кости просто зажили своей жизнью. — Твою мать, — протянул он, осматривая объем работы. — Ты же понимаешь, что я не врач? — на всякий случай уточнил Винчестер, понимая, что подобный медицинский акт причинит боль. — Вы же понимаете, что тут не так много людей, которых я могу попросить об этом и которые в состоянии это сделать, — парировал Айзек. Дин хмыкнул, подумав, что в этом что-то есть и расположил руки в нужных местах. — На счет три, — спокойно сказал он. Но не успел Айзек, и осознать происходящее, как вскрикнул от боли, даже не расслышав, как охотник сказал «три», пропустив первые две цифры. — Неожиданно всегда лучше, — пояснил он и похлопал парня по плечу. Лейхи снова лег и закрыл глаза, поскольку как не старайся он не чувствовать себя поломанным и побитым, это все равно было так и никакое самовнушение не помогало. Дин понял, что лучше сейчас уже действительно оставить парня одного и дать ему время отдохнуть и восстановится, поэтому вышел из палаты и пошел на поиски реанимационного отделения. Оказавшись около двери в палату, Дин затормозил на пороге, не решаясь войти, увидев сидящую рядом с больничной койкой плачущую Мишель, которая не обращала никакого внимания на весь остальной мир, оставшийся позади. Наблюдая за происходящим и вспоминая последние несколько часов своей жизни, Винчестер отошел с порога и присел на корточки, чувствуя, что начинает задыхаться. Задыхаться от всего: воздуха, который стал слишком тяжелым, чувства вины, что он снова облажался, голоса отца, который отчитывал его как мальчишку, когда тот узнал, об его решении… … — Ты в своем уме, Дин? — Джон рявкнул так, что его сын невольно подумал, что окна в мотеле вот-вот треснут от силы его голоса. — Я думал, вы уже все решили с Мишель. Я даже проверил приемные семьи, — не снижая тембра голоса, продолжил он. Сэм с сочувствием посмотрел на брата, который хоть и держался как обычно, смог заметить, что Дин очень устал от всего, что на него свалилось за последнее время. Особенно от ругани с отцом, которой, на памяти Сэмми, почти не было. Он хотел вмешаться, сказать что-то, что поможет брату в этом, но все-таки понимал, что сделает только хуже, так как еще с детства усвоил, что под горячую руку ему лучше не лезть. — Я не могу так. Не могу отдать ее чужим людям, — тише произнес Дин, даже удивившись той твердости, которая была. — А ты думаешь, что со студенткой и тобой, не имеющим ни стабильной работы, ни нормального жилья, ей будет лучше? — в том же тоне продолжил Джон. — Сын, послушай, — немного спокойнее продолжил он, — ты понятия не имеешь, что такое маленькие дети. Они требуют внимания двадцать четыре часа, ежедневно. Как ты вообще видишь свое будущее? Ее будущее? Мотаться с ребенком по мотелям? Или приезжать к ней по мере возможности? Ты хочешь ей такого же детства, каким было твое и брата? Ты знаешь этот мир, знаешь, с чем мы имеем дело… Поверь мне, не стоит вообще распространяться об этом ребенке. — Это еще как понимать? — подавив в себе все порывы высказаться, спросил Дин, напрягшись от последней фразы. Руки невольно сжались в кулаки, когда он понял, что отец что-то не договаривает. Обычно он соглашался с этим и не вступал в спор, но сейчас внутри него боролись два желания: узнать, потребовать, чтобы он все объяснил ему, так как речь идет не о чем-то постороннем, и остаться верным самому себе, негласным правилам их семьи и не задавать никаких вопросов. — Позже узнаешь, — ответил Джон. — С чего вас вообще так передернуло? — Сисеро. Иллинойс. Два года назад. От шестилетних близнецов почти ничего не осталось, потому что их родители решили, что-то, что они рассказывают лишь их воображение. Прости, отец, но я не отдам ее тому, кто не знает все, о том мире, в котором мы живем. Тем, кто не сможет ее защитить. Сэм с удивлением заметил, что взгляд его отца стал мягче. Джон устало вдохнул и подумал, что, видимо, родительский инстинкт действительно меняет людей, раз его старший сын начал перечить ему и проводить больше времени с беременной девушкой, нежели в барах и всего из этого вытекающего. — Ты тоже не всегда сможешь ее защитить. Дин, — обратился Джон, а потом взглянул на младшего сына, задумался, — договорим позже. Не будем мешать Сэмми делать уроки. — Но, — снова возмутился Винчестер, понимая, что отец хотел сказать ему что-то важное. Джон не дал ему договорить. — Позже, — тверже повторил он. — Да, сэр, — послушно ответил Дин… … Вспомнив это «позже», мужчина закрыл лицо руками, а потом опустил голову на колени, пытаясь напомнить все-таки организму, как осуществляется функция дыхания. За этим занятием Дин даже выпал из времени, не зная, как долго он так сидит, что сейчас вообще надо делать и что ждать.