Великая сила любви

Дорога к башне оказалась на удивление пустынной: не было ни Филча, ни Миссис Норрис , ни каких-либо других нежелательных гостей. Но Гарри и Гермиона все равно сняли мантию только возле портрета Толстой Дамы. Когда Гарри произнес пароль, она пропустила их, даже не раскрывая глаз. Она уже давно привыкла к ученикам, которые беззастенчиво нарушают запрет и даже не говорила об этом профессорам - надоело. Гостиная была уже пуста. Единственным источником какого света остался камин. — Спасибо, что пришел, Гарри — начала Гермиона, но Гарри ее перебил: — Не надо, Герм. Я сделал то, что должен был сделать. Ты много раз поддерживала меня, даже во время Турнира, когда все другие меня презирали. Я никогда этого не забуду. Я рад, что смог хоть как-то тебя отблагодарить. Гермиона улыбнулась, и Гарри снова почувствовал то блаженство, которое охватило его в классе трансфигурации. — Давай помогу тебе с невербальными , - предложила девушка — И даже не думай говорить, что из этого ничего не выйдет! Ничего не получается только у того, кто ничего не делает. Поверь, если согласишься, завтра ты сможешь выполнить любое заклинания без слов, даже самое сложное! — Гермиона так разгорячилась, что уже даже пошла за учебниками, но Гарри ее остановил. — Благодарю за предложение, но не сегодня. Ты уже слишком уставшая. Сходи хоть немного поспи. И не спорь. — Тогда спокойной ночи, Гарри, — тихо произнесла она и направилась к спальням. — Спокойной ночи, Герм. *** Из личного дневника Гарри Поттера: "Вторник, 4 октября. 20:30 Ничего особенного на уроках не произошло. Снейп снова хочет нас до могилы довести. Задал на завтра контрольную по невербальных. За это от меня ему наилучшие пожелания (понятно какие). Теперь, видно, спит и видит, как я завтра получу «Тролля». Но черт с ним, с тем козлом. Есть дела поважнее. Сегодня со мной творится нечто странное. Это началось во время очередной ссоры Рона и Гермионы. Я наблюдал за ними некоторое время и мне почему-то захотелось превратить Рона на какое-то гадкое существо. Это желание всплыло настолько внезапно и неожиданно, что я даже забыл о Защите. Я так и не нашел этому причины. Надо пойти к мадам Помфри, – уже появились первые признаки сумасшествия. 23:45 ...Я постоянно думаю о ней. Каждое ее слово, каждая ее улыбка заставляют меня чувствовать себя самым счастливым человеком на планете. За все годы, которые я знал Гермиону, я еще ни разу такого не чувствовал. Что я пишу? Нет, надо обязательно обратиться в Больничное Крыло." На следующий день Гарри проснулся довольно рано. Спустившись в гостиную, он увидел Рона, который кого-то ждал. «Наверное, Лаванду», - подумал Гарри. — О, привет, Гарри! Что-то ты сегодня рано встал — с неискренней радостью поздоровался он , — А я тут Лаванду жду. Через ту заучку Грейнджер мы вчера так и не договорили. Представь себе: зануда назвала Лаванду «двоечницей»! И Лаванда почти отличница! — Привет, Рон , — холодно отозвался Гарри, перебив этот непрерывный поток слов , — А я уже думал, что вы и спите вместе. Бедная Лавандочка, как она там без своего Рончика ? - он аж сам удивился, сколько язвительности вложил в эти слова. — Целую ночь, наверное, проплакала? — Да что с тобой сегодня? Чем я тебе не угодил? Вчера Грейнджер, сегодня ты! Что, зависть замучила, Поттер , — Рон, разозлившись, вскочил на ноги. Но Гарри и не думал останавливаться. — А ты о Гермионе подумал? Она только попросила быть тише, а ты на нее чуть с кулаками не бросился! Ты стал эгоистом, Рональд. Со своей любовью ты полностью забыл обо всех, кто тебя окружает . — Гарри пытался говорить спокойно, но его ярость только росла .— Ты не подумал, что в гостиной, кроме тебя и Лаванды, есть еще весь Гриффиндор? Ты не подумал, что, возможно, ваши сцены и всевозможные звуки, которые раздаются от вас, могут кому-то мешать? Что других помещений нет? Надо целоваться при всех? — Не смей оскорблять меня, Поттер! Я буду делать что хочу и где хочу, и ты меня не остановишь! Никто не остановит! Тебе ясно?! — А ты не смей называть Гермиону заучкой и занудой ! — сорвался на крик Гарри ,— Я не позволю тебе оскорблять Гермиону только за то, что она помешала вам с Лавандой! И если уж речь зашла об этом, то я вполне поддерживаю Гермиону: ты и твоя Лаванда вышли почти двоечниками. Поэтому сердись или нет, а Гермиона была права. — И от кого я это слышу?! От такого же двоечника! Если бы не Грейнджер, ты бы имел оценки не выше, чем другие! Да и не твое дело, какие у меня оценки! Ты за свои беспокойся! — А ты забыл, как Гермиона и тебе помогала ? — аж вздрогнул от такого неслыханного нахальства Гарри ,— И при том , гораздо больше, чем мне! И как ты ей оплачиваешь? А насчет твоих оценок, то, пока я твой друг, это и мои проблемы! Но, судя по всему, это ненадолго! Рон расхохотался. Гарри сначала не понял причину, но объяснение не заставило себя ждать: — Ну, если ты беспокоишься за них из-за дружбы, то я тебя порадую: с этого момента можешь не волноваться. Я тебе больше не друг ,— сказав это, он пошел к портрету Дамы, но потом обернулся и добавил :— Это касается и Гермионы – можешь ей так и передать! — и, сказав это, вышел. — Ну и хорошо! Убирайся хоть к черту на кулички! —  разъяренно крикнул Гарри. Когда проход закрылся, Гарри заполонили всевозможные эмоции: сожаление за потерей лучшего друга, непонимание его поведения, стремление к примирению, но потом их сменила равнодушие. Он уже давно понял, что это когда-нибудь произойдет. Из-за Лаванды, дружба между Гарри и Роном уже давно трещала по швам. И это уже был вопрос времени, когда их дружба закончится полным фиаско. После этой ссоры наконец исчезло ощущение постоянного грустного ожидания, но в душе будто появилось какое-то зияние на месте, где когда-то была дружба с Роном. Стараясь не думать об этом, Гарри пошел на завтрак. * * * Гермиона появилась где-то через минут десять. За это время Гарри удалось преодолеть тоску, и он казался более-менее веселым. Но Гермиону было невозможно обмануть этим печально-радостным видом. — Доброе утро, Гарри. Ты сегодня какой-то грустный. Что случилось? — Доброго, Герм. Нет, со мной все нормально. Тебе показалось — произнес Гарри фальшиво-веселым тоном. — Меня так просто не обманешь. Так что давай рассказывай. Гарри немного помедлил с ответом, но потом все же рассказал о своей ссоре с Роном и о нежелании того дружить с ними. Дослушав, Гермиона сначала нахмурилась, но потом заговорила голосом, в котором чувствовалось больше грусти, чем обиды. - Что же, пусть будет так. Гарри ничего не ответил. Он до сих пор чувствовал в себе пустоту, и каждое упоминание о друга звучали в его голове словами: «Он ушел и не вернется. Стоит жить дальше». Но это «дальше» казалось уже не таким ярким. Но, взглянув на Гермиону, он снова почувствовал спокойствие и с трезвым от мрачных мыслей разумом отправился с ней на Защиту.