Глава 25.
30 января 2017 г., 14:59
Первый раз в жизни, я пришел на Защиту от темных искусств заранее. И не просто так, у меня была цель. Я хотел поговорить с Виком. Лукас пытался меня отговорить, но я же упертый. Мне казалось, что я заслуживаю хоть какого-то нормального объяснения, почему он со мной расстался, так как не верю, что я ему просто не нравился.
Вот и он. Вик шел по коридору, а его мантия слегка развивалась от ветра. БОльшая часть учеников уже была в классе, но я все равно стоял у двери. Он немного притормозил, когда заметил меня. Я ждал, что он остановится и поговорит со мной, хоть на пару секунд.
— Привет, — сказал я.
Парень смерил меня быстрым взглядом, но кроме этого больше ничего не сделал и, полностью проигнорировав мою попытку завести разговор, отправился в кабинет.
— Ты что, теперь вообще со мной не разговариваешь? Даже как друзья?
Он продолжал молчать и идти напрямую к своей парте. Вокруг было много других студентов, поэтому мне не хотелось устраивать сцену и злиться на него при всех остальных. Обо мне и так уже сплетничали все кому не лень, после этих выходных. Так что мне не хотелось еще больше усугублять.
Я вздохнул и направился к своему месту рядом с Лукасом. Он посмотрел на меня взглядом «я же говорил», на что я просто закатил глаза. Еще не хватало этого его поведения. У меня и так отвратительное настроение.
Мне не хотелось находиться тут. Но было уже поздно, что-то предпринимать, потому что в кабинет зашла профессор Вильямс. Она встала по среди комнаты и внимательно посмотрела на учеников, проверяя все ли на месте.
— Так, ладно, всем встать, а учебники убрать, — приказала она.
Немного в замешательстве, но все же все поднялись со своих мест и убрали книги в сумки. Взмахом палочки Вильямс заставила парты тут же исчезнуть.
— Так, время еще раз попрактиковать заклинение Патронуса. И помните, нет ничего такого в том, что у вас не получается телесный Патронус. Повторение — мать учения, и я вам говорила тренироваться в свободное время, так что посмотрим, у кого какие результаты. Пойдем в алфавитном порядке. Мистер Алтын, вперед.
Бек вышел в начало очереди и я тут же перестал следить за происходящим. У меня не было настроения. О каком вообще счастливом воспоминании может идти речь, когда я просто тонул в отчаяние?
Я мысленно проклял, не в прямом смысле, конечно, профессора Вильямс за то, что она решила снова проверить нас. Знаю, что надо постоянно его тренировать, чтобы в итоге получилось, но обязательно же сегодня? Я занят нытьем.
Я прислонился к стене и наблюдал как ученик за учеником выходили вперед. Я не проявлял никакого интереса к происходящему, пока не настала очередь Вика. Не думаю, что у него получится, потому что до этого момента он так и не научился даже делать нетелесного патронуса. И теперь я знаю, почему мысли обо мне для него не работали. Судя по всему, я вообще ни капли не делал его счастливым.
Так и произошло, из его палочки появилась только тоненькая вспышка света. Он был худшим в классе. Но никто ничего не сказал, кроме профессор Вильямс, которая предложила ему пару индивидуальных занятия, от которых тот тут же отказался.
Ученики так и продолжали идти друг за другом, и, наконец, после Юры, настала моя очередь. Мне совершенно не хотелось даже пробовать, поэтому я сразу предупредил всех, что у меня вообще ничего не выйдет. Но все равно вышел в центр комнаты. Надо попробовать сделать хотя бы нетелесного патронуса. Просто свет, больше ничего и не надо, чтобы совсем не опозориться.
Я закрыл глаза и принялся думать. Счастье, мне нужно счастье. Оно было где-то рядом, я чувствовал его. В моей жизни было полно счастливых событий. Но остановился я конкретно на одном и практически почувствовал, как ветер раздувает мои волосы, пока я мчусь миля за милей от Вика, и мы направляемся к лесу, далеко за границей замка.
Я вспомнил, как много смеялся, когда мы с ним играли, догоняя друг друга, как мы разговаривали. В тот день меня ничто не волновало. Вообще ничего. Мы были изолированы от всего мира. Только мы, и даже несмотря на то, что я не делал его счастливым, но он делал таковым меня.
— Экспекто Патронум, — взмахнул палочкой и произнес я.
Открыв глаза, я увидел яркий свет и вначале подумал, что у меня ничего толком не получилось, но потом, заметил как сквозь вспышку виднелись силуэты животного. Приняв более четкую форму, оно грациозно промчалось передо мной. Единорог.
Я замер, во-первых, потому что не мог поверить, что у меня, первый раз в жизни, и правда получилось, а во-вторых, потому что у меня вышло настолько сильное и волшебное существо. Я ожидал какую-нибудь тупую кошку или что-нибудь такое.
— Потрясающе, — захлопала в ладони профессор. — Не думаю, что видела патронуса красивее.
Ее слова вернули меня на землю и я прекратил колдовать, заставив единорога растаять в воздухе. Я даже не понял по началу, как много у меня ушло сил.
— Замечательно. Такое загадочное существо. Красивое, невинное, доверчивое и безупречное.
— В Келлине нет ничего невинного, поверьте, — раздался голос Джошуа, с отвратительным смешком.
— О, прости Джош, а у тебя какое там животное получается? Что-то не припомню, — съязвил я.
Эти слова заставили его заткнуться. У него не получался телесный патронус, хотя в этом и не было ничего плохого. Мне просто хотелось поставить его на место.
— Ладно, ладно, достаточно. Следующий? — позвала Вильямс.
Я вернулся к друзьям, все еще удивленный тому, что несмотря на мое отвратительно настроение, у меня получился телесный патронус и, елки-палки, это еще и единорог. Даже мои друзья были под впечатлением. Хотя, наверное, это просто случайность. Надо потом будет еще раз попробовать. А пока что, я снова перестал обращать внимание на происходящее.
______________________________________
В тот же день, за обедом, я сидел в большом зале, зажатый между Лукасом и Юрой, и Беком напротив нас. Мы болтали, как и в любой обычный день, правда сегодня я молчал больше обычного.
— В общем, родители немного намекнули мне, что я получу на Хэллоуин, — заявил Юрий.
— Тебе дарят подарки на Хэллоуин? — удивился Лукас.
— А тебе нет? — с непониманием спросил парень. Юра у нас из такой семьи, которая любит вечно все делать чересчур, баловство своего сына сверх меры было одно из их любимейших занятий.
— Нет, они могут только конфетами угостить, да и все.
— Печально, — отмахнулся Юра. — Короче, это будет новая метла.
— Но у тебя же и так уже последняя модель!
— Ага, но эта еще даже не выпущена, — гордо заявил он.
Лукас недовольно скрестил руки на груди.
— Тупые богатые детишки. Это я играю в квиддич. Лучшая метла должна быть у меня.
— О, да ты просто завидуешь, что мои родители любят меня больше и они замечательные, — заявил Юра.
— О, заткнись. Ты же сам говорил, что твоя мама сволочь.
— Нет, не правда. Она крутая. Участвовала в битве за Хогвартс. Спасла много людей и помогла одолеть Волан-де-Морта, — хвастался Юра. Честно, большинство времени он недолюбливал своих родителей, но никогда не пропускал возможности как-то возвысить свою семью при разговоре.
— Ага, ага. Так же как и мои родители! — осадил его Лукас.
— И мои, так что ничего необычного, — прокомментировал Бек.
— Ты должен быть на моей стороне! — прошипел Юрий и, судя по небольшому звуку, который издал Бек, ударил его под столом.
Я вздохнул. Я конечно слушал их тупую беседу, но не особо придавал ей внимание. Мой взгляд снова упал на Вика, который сидел все за тем же местом, и занимался привычными делами, будто бы и не разбивал мне вчера сердце. Мне было до сих пор больно, хотя я никак не мог даже поверить в это.
Уже не первый раз Вик мне отказывает, и я точно не верю, что у него нет ко мне чувств. Я же ведь тоже участвовал в этих отношениях, ну или не отношениях. Я видел как он смотрел на меня, как постепенно открывается. Мне не могло просто показаться. Не могло. Пофигу. В любом случае, я был зол на него, что все так закончилось. Казалось, будто ему вообще плевать на мои чувства.
— Все были правы. Он самый настоящий, злобный придурок, — сказал я ни с того, ни с сего.
— Отличный способ поменять тему, — прокомментировал Юрий.
— Что вообще случилось? — перебил его Бек.
— Он просто… я ему не нравлюсь, судя по всему, — пожал плечами я.
— Значит, я наконец могу наложить на него какие-нибудь заклинания? — тут же поинтересовался Юра.
— Юра, заткнись, — пробурчал я.
— Однако, грубо.
Я не слушал его. Прозвенел звонок и я тут же забыл обо всей этой беседе. Быстро поднявшись, я еле удержался на ногах, чуть не споткнувшись, перелезая через лавку, на которой сидел.
— Ты куда торопишься? — спросил Лукас.
— Мне надо с ним поговорить.
— Келлин… — начал было он.
Мне, наверное, надо было его послушать, но я не стал и быстро направился прочь, пытаясь дойти до Вика до того, как он успел бы от меня убежать. Я подошел к нему, когда он убирал последние учебники в сумку и встал напротив него. Вик посмотрел на меня, вначале удивленно, и в ту же секунду его лицо не выражало уже никаких эмоций.
— Ты не можешь говорить мне, что я тебе не нравился, — заявил я.
— Могу. Ты мне никогда не нравился, — медленно и четко повторил он. Казалось, что он издевается надо мной.
— Зачем ты это делаешь? — спросил я, потому что не видел никакого смысла в этом. Никакого совершенно.
— Ты можешь уже забить и держаться от меня подальше?! — закричал он.
Я все еще не сводил с него взгляд, но даже без этого было понятно, что рядом стало слишком тихо и все вокруг смотрели на нас. Но мне было абсолютно на всех плевать. Мне казалось, что мне снова и снова разрывали сердце.
Вик оглянулся по сторонам и посмотрел на меня уже спокойней.
— Это для твоего же блага. Поэтому перестань, пожалуйста, — тихо произнес он.
С этими словами он закинул сумку на плечо и прошел мимо меня. Развернувшись, я видел как он выходит из большого зала. Для моего блага? А это еще что, черт подери, значит? Он что, только еще больше меня хочет запутать?
Я вздрогнул, когда кто-то положил мне на плечо руку. Оглянувшись, я сморщил нос, когда увидел Джоша. Вот только еще его не хватало.
— Это было унизительнейшее зрелище, милый, — сообщил мне он.
Я закатил от отвращения глаза и оттолкнул его. Надо было бы наслать на него заклинание, но у меня не было сил. Вместо этого, я просто вышел из зала и направился на следующий урок.
_______________________________________
Мне кажется, я схожу с ума. Нет, часть меня то точно, но вот вторая половина пыталась думать логически и постоянно убеждала меня, что это нормально, отчаянно пытаться поговорить с Виком. Я боролся за то, что хотел. Я всегда так делаю, так почему сейчас должно быть иначе?
Было уже поздно и я сидел в совятне, один. Я подсунул Вику записку на Зельеварении, и видел, как он ее прочел. В ней было написано, чтобы он встретился со мной здесь в десять часов. Я не могу просто забить на это, и к тому же, он сказал, что это для моего же блага. В каком таком мире, разбивать мне сердце, это во благо? Мне казалось, что тут явно что-то не так.
Но время шло, и через пару часов я окончательно убедился в том, что он так и не придет. Я сидел в одиночестве и меня переполняло волнение с каждой минутой, а когда пробила полночь, я осознал, насколько же жалок.
Он не придет. Он не хочет меня видеть. Он не хочет даже поговорить со мной. Я ему не нравлюсь. Я повторял эти слова в голове снова и снова, пытаясь поверить в них и заставить так и остаться там. Все кончено, Келлин. Между нами больше ничего нет, вот так вот. Ему теперь все равно. Да и, скорее всего, было все равно изначально.
Я сидел на одном и том же месте, в совятне, и, наконец, позволил чувствам окончательно взять верх. Поэтому именно тут, на полу, в окружении сов, я не выдержал и слезы ручьями хлынули у меня из глаз. Я плакал так долго и сильно, что мне даже стало больно от этого. Все эти его отказы, наконец, накрыли меня, и я чувствовал себя никому не нужным, запутавшимся, не понимающим, что я сделал не так. А потом я понял, что ничего и не делал не правильно. Это просто я. Ему не нравлюсь именно тот, кто я есть, вот и все.
Больно. Больно невыносимо. Я ненавидел себя за то, что позволил себе так сильно им увлечься, поэтому поклялся, что больше такого не допущу.
