— Do you promise? — Yes, I do.

Одинокая заснеженная улица лениво утопала в полумраке зимнего вечера. Он, словно пуховое одеяло, невесомо опускался на плечи каждого, кто оказался в этот поздний час снаружи, обнимая, убаюкивая, даря хрустальные надежды на что-то светлое, легкое и такое волнующее. Тепло и уютно. Чувство защищенности и умиротворения разливалось в груди каждого, кому хоть на мгновение удавалось вырваться из будничной суеты и ощутить мягкость снежных хлопьев в бархате волос. В груди каждого, кому удавалось улыбнуться сиянию праздничных огней в бездонных глазах незнакомца. Приятное, обволакивающее чувство. В него погружаешься без остатка. С головой. Мягкими узорами переливались на снежных полотнах тротуаров блики света винтажных фонарей, что ровным строем молчаливых и гордых стражей шагали вдоль узенькой улицы. Летящие вальсы ослепительно-белых кружевных хлопьев будоражили воспоминания. Что-то детское, родное, давно забытое; оно просыпается в глубинах сознания снова и снова, отдает импульсом в самое сердце и греет, греет, греет… Все зимы полны тепла и какого-то особенного, неповторимого уюта, когда ты маленький. Сказочная красота заснеженных улиц надолго западает в душу, впитывается каждой клеточкой крохотного тельца. Каждый огонек находит отклик в трепещущем детском сердечке и разлетается пламенными светящимися брызгами на многие мили вперед, озаряя своим светом целые выдуманные бескрайние Вселенные, служа трогательным маячком для всех, кто сбился со своего пути, кому нужна поддержка и хоть крупица человеческого тепла. Детская душа подобна фейерверку. Один маленький огонек способен одарить искристым сиянием целые города. Лишь бы пламя утекало в нужное русло. Лишь бы свет дарил тепло, а не обжигал. Лишь бы огонек не угас.

***

Ветхие дома-великаны, что тянулись по обе стороны улицы, притягивали взгляды пестрыми вывесками и яркими огнями. Пряный запах корицы и молотого имбиря, теплых пончиков с клубничным джемом и горячего какао – воистину волшебная симфония ароматов, раздающаяся в каждом закутке. Ароматные еловые ветви и яркие шары робко выглядывали из окон уютных лавочек, наполняя все вокруг атмосферой праздника. Редкие кованые скамейки заботливо освещались старинными фонарями. Едва ли не на каждом шагу встречались особенные лавки и скромные кофейни, хозяева которых – пожилые бабушки и дедушки. С созвездиями морщинок на добрых улыбчивых лицах и бескрайним запасом захватывающих историй и интереснейших сказок, которые нельзя услышать нигде и никогда более, кроме как здесь. Самые мягкие булочки и пирожные, самое ароматное печенье, самые чудесные истории. Самые особенные лавочки и самая особенная атмосфера. Пестрота неоновых вывесок ничуть не затмевала дух старины. Старомодность построек же ни на грамм не казалась чуждой и чужой. Казалось, все на этой уютной улочке донельзя гармонично и правильно. Казалось, каждому найдется место на этом празднике жизни. Казалось, каждый будет чувствовать себя здесь как дома. Заливистый детский смех рассекал морозный воздух со всех сторон. Ни один взрослый не способен прочувствовать праздничный восторг так сильно, как это может сделать ребенок. Темная макушка юрко мелькала в оживленной толпе. Ее обладатель завороженно скользил взглядом по застекленным витринам и восхищенно открывал рот, завидев что-то действительно интересное. Забавные отпечатки маленьких ладошек пестрили тут и там. И пусть хозяева лавок устали от улик, оставленных юными исследователями, однако ничего, кроме снисходительной улыбки, с их уст никогда не срывалось. Дети. Что с них взять. Малыш восторженно перебегал с места на место, изредка оглядываясь на пожилого мужчину, что едва поспевал за ним. Мальчишка широко улыбался дедушке самой ясной улыбкой, махал руками и ловил в ответ теплый взгляд выцветших глаз. Детство – воистину чудесная пора. Ты видишь волшебство повсюду. В каждом искрящемся огоньками окошке, в каждой иголочке еловой ветви, в каждой кружке какао и в каждом звуке рождественских бубенцов. Хочется кричать от радости, что не в силах удержать внутри. Хочется делиться ею. Хочется подарить улыбку всем и каждому. Хочется жить. Парнишка весело перекатывался от сугроба к сугробу, подбрасывая в воздух снежные хлопья. Передние зубы, забавно выделяющиеся на фоне остальных, делали малыша похожим на кролика. От этого теплая улыбка становилась еще невиннее и светлее. Было в этом ребенке что-то притягательное, особенное, совершенно не поддающееся объяснению. Его совсем не заботили лохмотья, перештопанные на нем уже десятки раз, не заботил урчащий живот и колкие насмешки прохожих. Взрослые совсем не понимают, в чем заключается простое человеческое счастье. Не в дорогой одежде, нет. И вовсе не в плотно набитом животе или обилии цветастых побрякушек. Счастье – смотреть, как сверкают в веренице огней невесомые хлопья снега. Счастье – завороженно глядеть, как ловко пекарь выкладывает на прилавок пончики. Счастье – быть ребенком и задорно смеяться на всю улицу, совсем не переживая о том, что кому-то это покажется некрасивым. Счастье – светить забавно торчащими зубами в толпу и дарить улыбки угрюмым взрослым. С возрастом для «счастья» нам нужно все больше. Но чем больше оказывается в наших руках, тем меньше мы чувствуем себя счастливыми. Взрослые слепы. По-настоящему живут лишь дети. Лишь они умеют так искренне радоваться, казалось бы, совсем незначительным пустякам. Лишь они знают, что значит быть действительно счастливыми. Малыш перескакивал с ноги на ногу, внимательно рассматривая каждую мелочь вокруг. Любопытство – не порок. Особенно, когда тебе всего пять лет, и ты хочешь знать об этом мире все-все-все. Хочешь запомнить его до малейшей детали. Совсем немножко оставалось добежать до конца улицы, как взгляд малыша зацепился за светлую макушку чудаковатого паренька, что стоял на углу дома и что-то крепко прижимал к груди. Диковатый на вид, в одной потасканной толстовке и огромных ботинках. Прохожие, пренебрежительно фыркая, проходили мимо. У малыша что-то больно екнуло в груди. Взрослые гораздо хуже. Темные омуты не по годам умных глаз растерянно искали в толпе того единственного взрослого, которого мальчишка действительно уважал. Того самого взрослого, что будто и не взрослый вовсе – настолько с ним легко и уютно. Малыш ловко пробирался через толпу, оглядываясь через плечо на странного мальчика, притаившегося за углом ветхого деревянного домика, и боясь потерять того из виду. Навстречу распахнулись родные теплые руки, пахнущие старыми книгами и дегтем. Руки, что пережили очень и очень многое. Руки со сморщенной смуглой кожицей и множеством мелких шрамов, что делали их только чудеснее. Дедушка улыбался, щуря подслеповатые глаза, глядя на внука и впуская испуганного малыша в свои объятия. – Д… Деда, – малыш вывернулся из родных жилистых рук и начал тараторить, не замолкая ни на секунду. – Там мальчик, деда. Он совсем один, деда. На нем только толстовка. Он же совсем замерзнет, деда! Почему все проходят мимо? Они его не видят? Парнишка тянул дедушку за рукав, не переставая засыпать мужчину вопросами, на которые тот и сам не знал ответов. Малыш ужасно боялся, что странный мальчик исчезнет. Боялся, что взрослые прогонят его с дышащей праздником улицы. Боялся, что не успеет. – Вон он! Смотри! – парнишка радостно закричал и указал в сторону одиноко стоящего и не замечающего никого вокруг мальчика. Малыш мгновенно подорвался с места и без тени смущения подбежал к незнакомцу. Темноглазое чудо тихонько подергало странного парнишку за рукав и широко улыбнулось. В свете ярких огней гирлянд лицо малыша казалось еще более детским и милым. – Привет, – не переставая улыбаться ни на секунду, звонко произнес ребенок. Чудак был выше его на целую голову, поэтому приходилось сильно запрокидывать свою, лишь бы увидеть чужие глаза. Раскосые медовые глаза, что растерянно смотрели вниз. – Ч... Что тебе нужно?! У меня... У меня ничего нет! – парень испуганно задрожал и сильнее сжал руки на груди. – А мне ничего не нужно, – искренне ответил малыш и пожал плечами. – Меня Чонгук зовут, – младший протянул крохотную ладошку парню напротив и вновь тепло улыбнулся. – Тэхен, – странный мальчик неожиданно засуетился и, едва освободив одну руку, все же пожал ладошку Чонгука. Все казалось каким-то ненастоящим. Неправильным. Странным. – Тэхен~а, а почему ты тут совсем один? Тебе холодно, Тэхен~а? – Нет, мне просто нравится тут стоять в таком виде одному, – горько усмехнулся парень. Малышу еще чуждо понятие сарказма, он удивленно хлопает большими глазами, отказываясь верить в услышанное. Тэхен даже завидует немного. – А пошли с нами? Дедушка против не будет! Дедушка любит детей! Малыш все больше удивлял странного парня. Так просто? Просто «пошли с нами»? Парень вновь усмехнулся. Тэхен не верит в чудеса. Ему пришлось повзрослеть слишком рано. Огонек угас. Угас так рано, что от мысли об этом становилось не по себе. Тэхену странно видеть пламя жизни в ком-то. Странно, что человечек, что младше него самого всего на несколько лет, может излучать такой яркий свет одной лишь улыбкой. В сердцах тех, кого парень привык видеть день ото дня, не сыщешь даже тлеющего уголька, сколько ни старайся. Взрослые всегда все усложняют. Тэхен дрогнул, когда на его плечо опустилась большая теплая ладонь. Мысли вмиг улетучились, и стало немного легче. Лучистые глаза незнакомого старика с добрым прищуром смотрели в медовые глаза маленького бродяги. Было в выцветших глазах мужчины что-то особенное. Что-то мягкое и теплое. Такое же мягкое и теплое, как и светлая улыбка малыша, что стоял возле дедушки и изучал незнакомца взглядом. – Хочешь кушать? – приятный низкий голос старика нарушил звенящую тишину. Парнишка замялся. Быть может, он бы и смог вымолвить что-нибудь против, если б хоть раз попадал в подобную ситуацию. Для Тэхена в новинку, чтобы кто-то хотел обогреть и накормить. Страшно. – Тэхен~а, не бойся нас! – парнишка постарше удивленно вскинул голову. Малыш взял его за руку и легонько потянул на себя. – Нельзя, чтобы в такой праздник кто-то грустил, – тише обычного пролепетал Чонгук и, наперекор собственным словам, позволил искорке грусти мелькнуть в глубоких глазах. Тэхен подался вперед. Как бы сильно порой не хотелось казаться взрослым, не стоит прятать маленького наивного ребенка слишком глубоко. Потеряется. Иногда стоит позволить кому-то спасти тебя, увести из тьмы. Позволить доказать, что этот мир прогнил не до конца, что сквозь тяжелые серые тучи еще способен пробиться одинокий лучик теплого света. Иногда стоит поверить, что есть еще хоть что-то хорошее. Хоть какая-то надежда. Парнишка дрогнул, когда на острые плечи опустилось потрепанное увесистое пальто. Старик улыбнулся и едва заметно подмигнул. Тэхен потерянно смотрел то на громоздкие рукава, то на мужчину, стараясь понять. Понять, почему эти незнакомцы так добры к нему. Малыш все еще держал парня за руку и без тени робости выставлял напоказ бусинки кроличьих зубов. Воздушные хлопья снега ютились в копне смоляных волос. Блики света мерцали в глубинах темных омутов глаз. Добрых бездонных глаз. Ямки на пухлых щечках добавляли лицу мягкости и простоты. Все в этом ребенке было простым. Но тем и цепляло. Чонгук умел видеть красоту там, где ее не было вовсе. Оттого и сам западал людям в душу, не имея при себе ровным счетом ничего. Искренность – самое красивое, что есть в человеке. И Чонгук был красив. Эта красота исходит от сердца. Ее сразу ощущаешь. Тэхен, сам того не замечая, приподнял уголки губ. Тепло. – А давай кто быстрее до конца улицы! – с азартом в глазах и неподдельной радостью выпалил Чонгук. Тэхен на секунду задумался. – Не отставай! – выкрикнул парнишка, сорвавшись с места и сияя широкой квадратной улыбкой. – Хэй, так не честно! Ну, держись! – смеялся малыш, стараясь ни на шаг не отставать от приятеля. Парнишка громко смеялся, крепко прижимая к груди одну руку и едва поспевая придерживать подол чужого пальто второй. Малыш бежал вровень с ним и улыбался самой ясной улыбкой. Прохожие сторонились несущихся ребятишек, презрительно фыркая и крича вслед проклятия. Мальчишкам было все равно. Им весело. Им тепло и уютно в компании друг друга. Детям не нужно одобрение скучных взрослых. Детям нужно играть и прыгать от счастья. Дедушка смотрел вслед резвящимся детишкам и мягко улыбался. Все дедушки когда-то были детьми. Мчались по заснеженным улицам, расталкивая зевак и крича от радости. Громко смеялись, осыпая друг друга снежной крошкой. Завороженно липли к витринам магазинов и с наслаждением вдыхали запах свежей выпечки и рождественской ели. Мечтали коснуться крохотными пальчиками россыпи огней в окнах старинных домов. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Чтобы всегда так тепло и уютно. Всегда мерцали гирлянды. Всегда пахло хвоей, пряностями и ароматным какао. Чтобы снежинки путались в волосах и облачка пара, когда дышишь. Чтобы город не спал, и сердце трепетало от предвкушения чего-то нового, лучшего. Чтобы кто-то бежал рядом, держа за руку, и тепло улыбался кроличьей улыбкой, забирая все твои невзгоды и печали. Ребята еще долго кружили в хороводе Новогодней суеты. Дедушка, погрузившись в воспоминания, озарял и без того светлую улицу теплой улыбкой и потихоньку семенил в сторону разыгравшихся ребят. Душевный покой и праздничные хлопоты. Непроглядная тьма позднего вечера и яркие огни. Антикварные дома и пестрящие неоном вывески. В преддверии Нового года даже самые несовместимые вещи становятся неразлучны. Волшебное время.