— Do you promise? — Yes, I do.

Три темные фигуры неспешно шагали по заснеженной дороге, держась за руки, и тихо разговаривали обо всем на свете. Тэхену давно не было так легко. Путь до дома оказался неблизким, но большая часть пройдена. Чонгук с дедушкой жили в ветхом кирпичном домике на окраине города. Сюда не проникал свет новогодних гирлянд и запах корицы. Винжатные фонари совсем не грели душу приглушенным желтым светом, а снегопад не был таким чудесным в отблесках редких огней. Дома в этой части города стояли полупустыми, и многим из них давно грозил снос. Но, казалось, ни Чонгука, ни его дедушку это совсем не волновало. Ведь, думай они о таких совершенно не важных в новогодние праздники вещах, вряд ли столь теплая и невесомая улыбка озаряла бы их лица. Чонгук с дедушкой лишь изредка выбирались в центр. Малыш обожал гулять. Дедушка обожал малыша. Так они обычно и оказывались на оживленных улицах небольшого городка. Особенно часто выбирались в праздники. Город заметно преображался, и от тягучей тоски не оставалось ни следа, стоило лишь окунуться в атмосферу торжества. Однако каким бы мрачным и безжизненным ни казалось пристанище семьи Чон, малыш любил их невзрачный домик из потрескавшегося кирпича. Пусть соседи давно покинули его, и в целом доме не осталось никого, кроме Чонгука и его дедушки, внутри было все так же уютно. Внутри было что-то, что заставляло сердце трепетать и без каскада огней. Без ярких шаров и дорогих подарков. Домашнее тепло, забота, бумажные снежинки на стеклах и интересные сказки, что дедушка каждый вечер вполголоса шептал, мерно раскачиваясь в любимом кресле-качалке. Истинное, неподдельное счастье. Обшарпанное крыльцо невзрачного дома отдавало стариной. Сразу невольно задумываешься, сколько повидали эти полуразрушенные гиганты. Скольких людей встретили и проводили. Скольких трагедий и праздников стали свидетелями. История ближе, чем кажется. В каждой мелочи. В каждом кирпичике ветхого домишки. Тэхен завороженно оглядывался по сторонам, крепко сжимая ладошку Чонгука в своей. Его ничуть не отталкивала простота и нищета переулка. Парнишке нравилась атмосфера старины. Нравилось ощущать себя частью чего-то воистину величественного и важного. Современные постройки бездушны и холодны. Минимализм высотных зданий никогда не западет в душу так сильно, как эти уютные древние домики, в которых живут уютные древние люди не от мира сего. Тяжелая деревянная дверь громко скрипнула в знак приветствия. Тэхен несмело шагнул в темноту квартиры вслед за малышом. Еще один протяжный скрип, щелчок засова, и прихожая залилась теплым приглушенным светом. Все в уютных бежево-серых тонах, как и представлялось ребенку. Мебель из темного дерева красиво дополняла скромный интерьер крохотной квартирки. Тэхен замялся в ожидании. Парнишка понятия не имел, как стоило себя вести в чужом доме. Он никогда не был желанным гостем. Чонгук что-то тихо бормотал себе под нос, пытаясь совладать с длинным полосатым шарфом, что, казалось, был повсюду. Тэхен внимательно наблюдал за стараниями младшего, и лицо само расплывалось в умиленной улыбке. – Давай помогу? – парнишка нерешительно шагнул в сторону малыша. Чонгук сделал еще несколько настырных телодвижений, но в конечном итоге устало вздохнул и разочарованно кивнул, признав поражение. Тэхен заботливо вытягивал малыша из полосатого плена одной рукой. Вторая все еще была прижата к груди. – Тэхен~а, – пролепетал Чонгук, когда с вязаным негодником наконец-то было покончено. – А что с твоей рукой? – Мм? – парнишка не сразу понял, о чем говорил малыш. – А, ну… – Тэхен замялся, не зная, что ответить. В разговор вмешался дедушка. – Гукки, поставь пока лучше чайник. Не стоит прямо с порога засыпать гостя вопросами, – старик подошел к ребятам и мягко улыбнулся. – А?.. А, да, конечно, деда! Простите, – просиял малыш и бегом ринулся на кухню. Тэхен поднял глаза на дедушку, что все еще мягко улыбался, и улыбнулся в ответ. – Чувствуй себя как дома, – старик помог парнишке снять пальто и потрепал по волосам. – И прости моего малыша. Он просто очень любознательный. – Все в порядке. Спасибо за Вашу доброту, – Тэхен грустно улыбнулся. Парень понятия не имел, что значит «как дома». Тэхен почувствовал маленькие цепкие пальчики на рукаве своей толстовки, и тяжелые мысли вновь отступили. Чонгук держал в свободной руке пряник в форме медвежонка и многозначительно кивал, тепло улыбаясь. – Это мне?.. – глаза Тэхена расширились от удивления. Малыш довольно кивнул. Он был так счастлив, будто это ему протягивают ароматный сладкий пряник, а не наоборот. Тэхен поджал губы, и глаза его просияли. Даже имбирный медвежонок в чужой ладони, казалось, смотрел на него как-то по-доброму. Каждая вещь в этом доме была пропитана какой-то особенной заботой и домашним теплом. Парнишка несмело принял подарок от своего нового приятеля и широко улыбнулся. – Спасибо, – слова благодарности еще никогда не звучали так искренне из уст мальчика. Чонгук смущенно хихикнул и хотел было уже скрыться в стенах гостевой комнаты, как Тэхен его окликнул. – Чонгук~и. У меня тоже для тебя кое-что есть, – малыш повернулся на пятках и с интересом заглянул в раскосые медовые глаза. Тэхен подошел к мальчишке вплотную и приподнял уголок губ, смотря куда-то в пол. Нерешительность все еще овладевала им. – Закрой глаза и вытяни руки. Ладонями вверх. Чонгук послушно выполнил просьбу Тэхена. Странно. Волнующе. Необычно. Малыш почувствовал что-то теплое, мягкое и совсем невесомое в трясущихся ладошках. Внутри все трепетало от любопытства. – Открывай! Чонгук неуверенно приоткрыл правый глаз. Тэхен улыбался. Лучисто, искренне. Парнишка застенчиво почесывал светлую макушку и смотрел в пол. Малыш открыл второй глаз и опустил взгляд. В его, Чонгука, руках теплилось маленькое чудо. Маленькая жизнь. Крохотный белый котенок тихонько посапывал в уютных ладошках, мерно подергивая ушками во сне. Малыш восхищенно размыкал и вновь смыкал обкусанные губы, не зная, что сказать. Чонгук поднял широко распахнутые глаза на Тэхена, и бусинки слез застыли в уголках его бездонных омутов. Парнишка постарше испугался. Он сделал что-то не так? Тэхен хотел было уже забрать мохнатый комочек из чужих рук, как лицо Чонгука озарилось такой теплой улыбкой, каких парень не видел никогда раннее. Малыш плакал и улыбался. Прижимал пушистый комочек к груди и вновь отстранял его от себя, не в силах перестать любоваться. – Как ты узнал? – все еще не веря в происходящее, шептал Чонгук, глядя Тэхену прямо в глаза. – Я загадал, чтобы мне подарили котенка на Новый год, – на щеках малыша вновь засверкали ниточки слез. Чонгук уткнулся носом в теплую белую шерстку, довольно прикрыв глаза. – Я был уверен, что мы обязательно встретимся! – соврал Тэхен. – Этот котенок просто обязан был стать именно твоим! – парнишка широко улыбнулся. Чонгук, конечно, мал и наивен. Но даже он понимал, что все это лишь удачное совпадение. Однако почему-то очень хотелось верить, что все не просто так. Что им суждено было встретиться. Хотелось верить, что именно Чонгук должен был стать хозяином теплого маленького комочка. Малыш довольно всхлипнул и крепко обнял Тэхена, аккуратно придерживая котенка между ними. – Спасибо, – тихое, чтобы не услышал никто, кроме них двоих. Искреннее, чтобы дошло до самого сердца. Светловолосый парнишка робко и неумело отвечал на объятия. Слишком много странных вещей за один вечер. Тэхена никогда до этого не обнимали первым. Тэхену никогда не дарили столько человеческого тепла за раз. Тэхен впервые чувствует себя чем-то важным и нужным. Впервые так хорошо. Чонгук отстранился и по-домашнему мягко улыбнулся. Малыш завороженно глядел то на приятеля, то на пушистый комок в своих маленьких ладошках. Чонгук коротко кивнул в сторону комнаты, приглашая Тэхена войти. Парнишка неуверенно шагал на свет, а малыш робко плелся за ним. – Долго вы. Случилось чего? – старик привстал с насиженного места сразу, как ребята пересекли порог комнаты, и направился к ним. Тэхен изумленно ахнул. Тесная комнатка три на четыре квадратных метра, по мнению парнишки, достойна звания самой уютной гостиной в мире. Огромные стеллажи из темного дерева, сплошь заставленные старинными книгами, громоздкий старомодный камин и резное кресло-качалка. Темно-бежевые стены, сплошь увешенные выцветшими картинами и винтажными постерами. Каждая пылинка в этой комнате была донельзя идеальной. Даже дедушка Чонгука будто был частью архаичного интерьера – настолько колоритными были его растянутый вязаный свитер и круглые очки в позолоченной оправе. Пахло старыми газетами и сушеными травами, тлеющей древесиной и терпким одеколоном. – Все в порядке, – Чонгук нерешительно выглянул из-за спины приятеля и задорно улыбнулся дедушке. – Чего ты там мнешься, трусишка? – довольно прищурился старик. – Показывай, что натворил. Малыш весело усмехнулся и подбежал к дедушке, старательно укрывая в ладошках трепещущий белый комочек. Чонгук с секунду подумал и, просияв озорной улыбкой, протянул руки вперед. Старик лукаво посмотрел на переминающегося с ноги на ногу и виновато улыбающегося Тэхена и потрепал внука по волосам. – Чудеса да и только, – дедушка подмигнул гостю, и тот немного расслабился. – И как назовешь? – То есть, можно? – в глазах Чонгука застыли слезы радости. Малыш крепко обнял дедушку. – Я назову его Ви! – Почему же нельзя? Вместе веселее! Только это на твоей совести, заметано? – старик тепло улыбнулся и легонько ткнул в пухлую щечку внука. – Ви так Ви. – Конечно! Спасибо, деда! – малыш вновь обнял старика и подбежал к приятелю. – И тебе спасибо, Тэхен~а! – Чонгук взял парнишку за руку и сплел их пальцы. Тэхен грустно улыбался и смотрел то на Чонгука с дедом, то на пушистого малыша в чужой ладошке. Наверное, такой и должна быть семья. Где искренне радуются сладким пряникам и чужой улыбке. Где прыгают от счастья всего лишь от мысли, что у тебя есть маленький живой комочек счастья в руках. Где родные мягкие руки и добрые лучистые глаза. Тэхену сложно понять. – А теперь бегите на кухню и возвращайтесь сразу же, как будете готовы слушать сказки! – с шутливой строгостью наказал старик. – Тэхен, ты любишь сказки? Парнишка робко кивнул. Сказки Тэхен действительно любил. Сказки – все, что у Тэхена было. Все, что грело душу в холодные зимние ночи. Яркий выдуманный мир, полный неподдельного счастья и живых красок. Чонгук осторожно тянул приятеля за собой на кухню, спотыкаясь в темноте о каждую мелочь и недовольно бурча под нос проклятия. Тэхен шутливо закатывал глаза и что-то шептал об осторожности. Однако усилия были тщетны – Чонгук сшибал абсолютно все на своем пути. Наконец-то небольшая кухонька предстала во всей красе. Малыш отпустил чужую руку и ловко подпрыгнул до выключателя. Тусклый свет одинокой лампы подчеркивал красоту простоты и незамысловатости интерьера. Небольшой стол из темного дуба, пара стульев и крохотная тумба, тесно жмущаяся к невысокому холодильнику. Мило и со вкусом. – Я скоро вернусь. Посиди пока тут, ладно? – Угу, – буркнул Тэхен, внимательно рассматривая потрескавшийся абажур настольной лампы. – Аккуратнее будь. Малыш кивнул и прошагал в сторону гостиной, пряча кроткую улыбку в полумраке коридора. Чонгук вернулся спустя несколько минут с пустыми руками. – Ви понравился дедушка! Он теперь спит у него на коленках! – радостно уведомил Тэхена малыш и подошел к холодильнику. – У нас есть мясо с овощами. Хочешь? Тэхен несдержанно закивал. Затяжной голод давал о себе знать. Чонгук умело управлялся с печью и тяжелыми сковородами. Парнишка успевал лишь удивленно хлопать глазами. – Тебе помочь? – А?.. Ой, нет, все в порядке! Я всегда разогреваю еду сам, – гордо заявил ребенок и поставил на стол ароматное блюдо и две глубокие темно-синие чашки. – Угощайся! Я не знаю, сколько ты кушаешь обычно, поэтому наложи себе сам, ладно? Парнишка кивнул. Тэхен нерешительно взял в руки ложку и словил осуждающий взгляд малыша. – Чего? – Тэхен, – серьезно начал Чонгук. – Просто кушай, ладно? Бери столько, сколько хочешь. Не стесняйся, пожалуйста. Старший с изумлением смотрел на Чонгука. Малыш взял парнишку за руку и уверенно кивнул, как бы подтверждая сказанное. Заставляя поверить. Тэхен приподнял уголок губ и кивнул в ответ. Чонгук мягко убрал руки за спину и довольно улыбнулся. Спустя пару минут, в обеих чашках красовалась добрая порция ароматной и вкусной еды. – Приятного аппетита, Тэхен~а! – И тебе. Ребята принялись быстро уплетать еду за обе щеки, обмениваясь редкими довольными взглядами и пряча скромные улыбки. Дети рассказывали друг другу забавные истории, мечтали и раскатисто смеялись. А как только трапеза считалась оконченной – тихонько помыли за собой посуду и зашагали в сторону гостиной, где дремал в резном кресле-качалке дедушка, мягко накрыв ладонью маленькое мохнатое чудо. Чонгук невесомо коснулся руки старика, и тот мигом открыл глаза. – А, Гукки… Покушали? – ребята синхронно кивнули. – Что ж, садитесь. Время сказок! Чонгук кивнул в сторону маленького диванчика в углу, который Тэхен сначала и не заметил вовсе. Ребята уютно уселись и внимательно уставились на дедушку. Старик рассказывал размеренно, долго. Истории его были одна краше другой во сто крат. Тэхен завороженно открывал рот и восхищенно вздыхал. Он часто посматривал широко распахнутыми глазами на не менее завороженного малыша и мягко улыбался. Время летело незаметно. В одно мгновение парнишка почувствовал тяжесть чужой головы у себя на плече. Чонгук мирно посапывал и дышал сквозь слегка приоткрытые губы. – Ну что ж, кажется, пора баиньки, – прошептал дедушка и на цыпочках подошел к внуку. – Я могу отнести его в комнату, – тихо предложил Тэхен. – Он только с виду такой худенький. Не надорвешься? – усмехнулся старик, глядя на нахмурившегося во сне внука. – Справлюсь, – мягко улыбнулся Тэхен и аккуратно взял на руки малыша. Чонгук что-то тихо лепетал и сонно тыкался холодным носом в чужую шею. Щекотно. Сам как котенок, ей-богу. Тэхен обвивал маленькое теплое тельце руками, осторожно шагая за дедушкой. Крохотная комнатка всего с десяток квадратных метров залилась теплым светом ночника. Тэхен не смог сдержать улыбку умиления. Стены и стекло большого окна, дверцы шкафа и абажур ночника – все покрывала россыпь бумажных снежинок. Периметр оконной рамы украшала потрепанная гирлянда лишь с пятью рабочими лампочками. Дедушка аккуратно воткнул вилку в розетку, и тусклый свет редкими желтыми брызгами разлетелся по темному покрывалу большого дивана. Большую часть комнаты занимал именно он. У изголовья ютилась маленькая тумбочка, напротив – широкий низенький шкаф. Приятный темно-серый оттенок стен дарил покой и уют. Целые стайки ярко-красных бумажных журавликов охраняли сон малыша, растянувшись по дубовому подоконнику. И хотя книги в комнате Чонгука можно было сосчитать по пальцам, особый запах уюта и старины, запах отсыревшей бумаги и краски, витал и здесь. Тэхен осторожно расцепил крепкие объятия и уложил Чонгука на мягкий диван. Малыш довольно причмокивал во сне и жмурился от света настольной лампы. Старик погладил внука по голове, подмигнул Тэхену и, пожелав доброй ночи, удалился из комнаты. Парнишка приглушил ночник и лег рядом с малышом, заботливо накрывая их обоих пуховым одеялом. Тэхен смотрел на редкие светящиеся лампочки старой гирлянды и удивлялся. Казалось бы, комната была самой обычной, совсем не примечательной. Однако все в ней было пропитано духом Нового года. Было уютно и без горячих пончиков и запаха ароматного какао, без звука бубенцов и без рождественской ели. Тепло. Волшебно. По-особенному. – Тэхен~а, – неожиданно нарушил тишину малыш. – Ты не спишь? – Чонгук отрицательно помотал головой и прижался к приятелю. – Боюсь без ночника, – стыдливо пробубнил малыш. – Прости, пожалуйста, я не знал. Парнишка мигом дотянулся до выключателя, и комнату вновь озарил приглушенный теплый свет. – Спасибо, – Чонгук мягко улыбнулся и уткнулся носом в чужое плечо. Тэхен усмехнулся и довольно прикрыл глаза. Хотелось пролежать так целую вечность. Хотелось, чтобы этот день не заканчивался. Лучший День рождения. – Тэхен~а, – малыш вновь подал голос. – Мм? – Сколько тебе лет? – Семь, а тебе? – Пять, – хихикнул Чонгук. – А на кого ты похож больше – на маму или на папу? – Тэхен нахмурился. – Я… Я не знаю своих родителей, Чонгук~и. – А ты пофантазируй! Дедушка говорит, я больше на маму похож, – малыш с секунду помолчал. – Но я уверен, что от папы тоже что-нибудь да есть! Тэхен смотрел в горящие глаза Чонгука и не понимал. Фантазировать, на кого ты похож? Серьезно? – Я правда не знаю, – сдавленно произнес парнишка, и ком подступил к горлу. – Хэй, не плачь! Они не любят, когда мы плачем, – малыш мягко улыбнулся и вытер тыльной стороной ладони слезинку с чужой щеки. – Я думаю, ты похож на папу! – заинтересованно разглядывал лицо паренька Чонгук. – Почему? – Не знаю. Просто потому что! – пожал плечами малыш и уставился в даль бетонного потолка, тепло улыбаясь. – Знаешь, а ведь им куда тяжелее, – с грустью прошептал Чонгук. – Поэтому мы не имеем ни малейшего права грустить! Малыш ткнул приятеля в нос и вновь сверкнул бусинками кроличьих зубов, растягивая губы в улыбке. Тэхен завороженно смотрел в глубокие темные глаза Чонгука и не знал, что сказать. Ему нечего было добавить. Всю жизнь он винил кого-то в смерти родителей, обижался на судьбу и плакал ночами в подушку. А теперь рядом с ним лежит малыш, что на два года младше, и говорит по-детски наивные, но по-взрослому правильные вещи. Парнишка напряженно переваривал последние пять минут жизни, глядя куда-то перед собой. Тэхен никогда не встречал подобных людей. Что улыбаются, когда грустно. Смеются, когда хочется плакать. И дарят тепло, когда холод в душе. Парнишка вновь окинул взглядом лежащего под боком малыша и усмехнулся. – Ты прав, Чонгук~и, – едва заметно приподнял уголки губ Тэхен, и Чонгук невесомо кивнул. – Доброй ночи, Тэхен~а. Завтра важный день. – Доброй, – парнишка устало прикрыл осоловелые глаза, и теплые сны ярким потоком ворвались в его светлую голову. Спокойствие, царившее повсюду, ощущалось каждой клеточкой тела. Лишь глухой ход маятника настенных часов и размеренное сопение нарушали безмятежность полуночной тиши.