— Do you promise? — Yes, I do.

[Jungkook] Морозный воздух несмело тянулся из раскрытого настежь окна. Зима в этом году выдалась теплая, снежная. Летящие вальсы хрустальных хлопьев кружили за окном, переливаясь в свете тусклого вечернего солнца. Тихая музыка в наушниках, и призрачная синева на коже. Чонгук безмолвно смотрел в потолок, пока потоки холодного воздуха лениво обволакивали худощавое тело. Лохматый белый кот мирно посапывал рядом, уткнувшись в ладонь холодным шершавым носом. В углу тесной комнаты ютилась низенькая елка, украшенная совсем скромно – несколько ярких игрушек и старая гирлянда в пять рабочих лампочек. Армия бумажных журавликов тихонько подрагивала на ветру, сверкая ниточками паутины. Четыре невзрачные бумажные снежинки едва держались на дубовых рамах. Дверь в счастливую страну детства отныне плотно заперта изнутри. Сколько ни стучись – не откроют. Тепло родных рук и причудливые истории, ароматные пончики и горячее какао, трепет ожидания и яркие огни – все это теперь лишь призраки прошлого. Воспоминания. Многое изменилось за одиннадцать лет. Золотой блеск медальона рисовал пестрые узоры на глади бетонного потолка. Чонгук все еще верил. Верил, что однажды его дверь вновь распахнется с протяжным радостным скрипом, и на пороге появится тот самый хмурый мальчишка с медовыми глазами и растрепанными русыми волосами. Лишь эта слепая надежда все еще держала на плаву. У каждого должно быть что-то светлое. Что-то, во что можно верить. Без этого просто не выжить. Чонгук ненавидит Новый год. Одиночество пропитало каждую пылинку некогда уютного и теплого дома. Все, кто наполнял дни светлого зимнего праздника чем-то особенным, невероятным, растворились во времени. Все, что зажигало огонек жизни в глубоких детских глазах, исчезло в мгновение ока. Тринадцать. Суеверные люди неспроста так остерегаются этого проклятого числа. Порой оно действительно приносит одни лишь несчастья. Чонгук его ненавидел. Уже третий Новый год парень встречает один. И только тихое мурлыканье верного мохнатого друга под боком не дает окончательно лишиться рассудка. Все, что есть у Чонгука – учеба, родной белый кот и блеклая надежда на светлое будущее. После смерти любимого дедушки, ребенка определили в руки двоюродной тетки. Отношения не заладились сразу. Будучи человеком легкомысленным и недалеким, женщина оставила подростка «себе на уме» и покинула страну. Раз в месяц парень получал скромную сумму на карманные расходы. Не густо, без излишеств и роскоши, однако, Чонгук не жаловался. На еду хватало и ладно. Возможно, все сложилось бы совсем иначе, если бы не ярые протесты ребенка на тему переезда. Но Чонгук не мог уехать. Чонгук ждал Тэхена. Дни летели незаметно. Привычный ход времени будто выбросил Чонгука за рамки календарей и чисел. Реальность ощущалась катастрофически неправильно – парень ее просто не чувствовал. Будто и не человек вовсе. Программа. Все шло настолько одинаково и «своим чередом», что даже пугало. Не так парень представлял себе свои шестнадцать. Совсем не так. Чонгук усердно учился днем и крепко спал ночью. Выходные состояли из тщательной уборки родного жилища и чтения интереснейших книг из дедушкиной библиотеки, что ровным строем крепких переплетов все еще украшали громадные дубовые стеллажи. Детство кончилось слишком быстро. [Taehyung] Восемнадцать. С каким чутким трепетом и восторгом ждут этого события дети. Тэхен же искренне надеялся до него не дожить. Вредина и сорванец. Бунтарь и забияка. Каких только слов ни было сказано в его адрес. Как только ни пытались избавиться от Тэхена в приюте день ото дня. Но Тэхен возвращался. Тэхен жил всем и каждому назло. Жил и даже изо всех сил старался радоваться жизни. Сложно сказать, насколько его попытки имели успех. Однако это совсем другая история. Издевательства от детей, издевательства от воспитателей и директоров. Отныне все это в прошлом. Отныне тяжелые ворота ненавистного приюта для парня плотно закрыты. И Тэхен соврал бы, если бы сказал, что этому не рад. Имя парня было на слуху едва ли не у каждого в этом месте. Каждый с немой мольбой в глазах отсчитывал секунды до наступления предпоследнего дня очередного ужасного года. Одному лишь Богу известно, что служило причиной такой явной неприязни. Тэхен просто делал то, что считал нужным. Тэхен просто был собой. Быть собой. Всегда и везде. Не отрекаться от своих слов и обещаний. Пугающе эгоистично. Пугающе сильно и целеустремленно. Не так ли? Так думал каждый. Однако Тэхен – далеко не «каждый». Тэхен смеялся с фальшивой «правильности» тех, кто был готов отречься от собственного «я» за лишнюю порцию лапши с мясом. Смешать себя с грязью ради чьей-то похвалы и одобрения. Гнилое место. Гнилой мир. Тэхен оказался на улице едва ли не сразу, как минутная стрелка часов пересекла отметку «двенадцать». Щелчок ржавого замка за спиной, и будто камень с души. Отныне Тэхен свободен. Или еще более одинок? Тэхен не верил в чудеса. Не верил в судьбу и в других людей. Все в этой жизни казалось ему фальшивым и неправильным, отвратительным и гнилым. Все, кроме одного единственного данного когда-то давно обещания. Все, кроме одного маленького человечка с большими темно-карими глазами и бусинками кроличьих зубов. Помнит ли его Чонгук? Помнит ли об обещании? Ждет ли? Тэхен поднял глаза наверх и посмотрел в тяжелое хмурое небо. Бархатные хлопья снега невесомо покрывали густые ресницы и светлые волосы парня. Тэхен поежился и сильнее укутался в потрепанное облезлое пальто, подаренное директором приюта на позапрошлый День рождения. Какими бы мерзкими ни были люди в приюте, даже там порой случались маленькие радости. Даже там дарили подарки на праздники и сыпали скупыми напутственными речами при выпуске. Тэхен не спеша слонялся по темным заснеженным улицам, ворошил свежую россыпь снега под ногами и глубоко вдыхал колючий морозный воздух. Ночной город, усеянный красочными огнями, имел особое очарование. Тэхен любит ночь. В темноте не видно искалеченных душ и горьких гримас. Не видно предателей и обманщиков. Темнота скрывает пороки и несовершенства. Каждый красив под пеленой тьмы. Тэхен был бы рад раствориться в ночи. Но продолжал идти на свет.

***

Приглушенный гул счастливых голосов. Радостные хлопки салютов и призрачное сверкание гирлянд. Сладкий аромат свежих апельсинов и пряный запах корицы. Из года в год традиционный вальс праздничной суеты сплетает в себе самое лучшее. Весело кружи́т под звон хрустальных колокольчиков и речи старого телевизора, где серьезные дяденьки и тетеньки наконец-то могут позволить себе быть не такими серьезными и улыбнуться просто так, без нудных сценариев и указов. Новый год – чудесный праздник. Волшебством пропитана каждая снежинка, каждое дуновение ветра и каждый звонкий скрип входной двери в адрес званого гостя. Ароматные блюда и задорные песни. Ясные улыбки и заливистый смех. Даже тихое мурлыканье кота звучит празднично и красиво. Каждый раз, пусть всего лишь на день, мы вновь слегка приоткрываем тяжелую дверь, ведущую в забытые сказочные дали детства. Что-то теплое и уютное касается самого сердца. Что-то родное. Любимое. В Новогоднюю ночь никто не запирает двери. Все гости званые. Все чувства искренние. И целый мир – чуточку добрее. Кто-то ласково гладил по волосам и мягко улыбался. Чонгук чувствовал эту улыбку даже сквозь легкий полумрак. Знал, чьи теплые руки перебирают пряди его шелковых смолянистых волос. Тонул в родных медовых глазах, что казались еще прекраснее в призрачном свете винтажных фонарей. – Я вернулся, – шепотом. – И улыбаешься, – одними губами.