Янтарной осени страницы

Осень простирала над городом свои загребущие оранжевые лапы, солнце светило как сумасшедшее, словно предчувствуя свои последние деньки. Люди куда-то спешили, сновали повсюду, как муравьи, в своих муравьиных заботах. Иногда эта суетливая идиллия кем-то на мгновение рушилась, но потом тут же собиралась обратно, и человечки снова возвращались к своим жизням. Они неодобрительно смерили взглядом мужчину, который куда-то брел по парку, настолько погрузившись в себя, что даже не замечал, как периодически сбивал с ног кого-нибудь. Впрочем, самому виновнику переполоха до этих взглядов не было никакого дела. Он их даже не заметил. Из собственных мыслей его смогла вырвать только ветка, неожиданно хрустнувшая под ногой, как-то необычно-громко, с надрывом. Мужчина вздрогнул, огляделся по сторонам, словно пытаясь понять, где он вообще находится, и встряхнул головой. Черные, слегка вьющиеся волосы за последние пару лет успели так отрасти, что скрывали торчащие в стороны уши, однако, стали лезть в глаза. Мерлин даже думал навестить как-нибудь на днях парикмахера, но постоянно находились дела поважнее. Вот, например, как сейчас. Кинув взгляд на часы, великий маг хлопнул себя по лбу и, поплотнее закутавшись в пальто, поспешил дальше по аллее. Опаздывать на работу в первый день после отпуска в его планы не входило. Это можно было бы простить, будь ему лет семьдесят или восемьдесят. Но, хотя на самом деле Мерлину было куда больше, на данный момент он чувствовал себя где-то на тридцать пять. Этот возраст его полностью устраивал, гармонично вписывался во внутреннее состояние волшебника и полностью отражал его меланхоличное, спокойное и почти счастливое состояние. Двадцать первый век, вообще, принес магу то долгожданное спокойствие, когда уже больше ничего не ожидаешь, никого не ждешь. Когда сердце уже почти не болит, а ощущения притупились за прошедшие столетия. Смешно, но он даже встретил женщину, которую смог назвать своей женой. Обрел семью, на что не решался вот уже несколько столетий. Усмехнувшись собственным мыслям, маг легко поднялся по ступеням научно-исследовательской библиотеки и распахнул потрепанную временем дверь. Помещение встретило его знакомым и почти родным запахом старых рукописей и книжной пыли. Мерлин любил этот запах. В чем-то он напоминал ему о прошлом. Далеком и почти забытом, но по-прежнему живущем в сердце. – О, Вы вернулись, мистер Эмрис! Рад снова Вас видеть. – Охранник на ресепшене приветливо улыбнулся, едва завидев вошедшего. Мужчина был чем-то навроде легенды для работников библиотеки. Он не совершал каких-нибудь великих открытий, однако, бывало, в погоне за какой-нибудь рукописью, мог оказаться в таких местах, что послушать любо-дорого. – Я тоже. – Мерлин приветственно кивнул охраннику и, по привычке, ненадолго остановился поболтать. На самом деле, это было даже не желанием, а некоторой необходимостью. С тех пор как он, назвавшись профессором Джоном Эмрисом, пришел сюда работать прошло уже почти десять лет, а сотрудники все не прекращали ждать его рассказов. От охранника же сплетни каким-то образом молниеносно разносились по всему зданию и любопытных становилось меньше. А уж по десять раз отвечать на одни и те же вопросы не хотелось. – Что-нибудь интересное нашли? Не зря же вы взяли еще три месяца неоплачиваемого отпуска. – Конечно. Судя по всему, это личный дневник одного из рыцарей Круглого Стола. – На самом деле он прекрасно знал, чей именно это дневник. Хотя, тот факт, что Гавейн вел дневник, волшебника немало удивил. Рыцарь никогда не ассоциировался с чем-то подобным. – Любите же Вы эпоху Короля Артура... – А как же, средневековая романтика, легендарный золотой век Альбиона. – Мерлин уже привык смеяться, когда не смешно. Золотой век? Эпоха Артура? Настоящий дом, родина, друзья, любимые... Все это уже давно унесло время, оставив его одного в постоянно меняющемся мире. Величайший маг Альбиона только и мог, что цепляться за обрывки прошлого. Хотя боль со временем и утихла, оставив светлую память, тоска по-прежнему иногда навещала его. Особенно, долгими вечерами. И тогда он срывался с места, бежал куда-то, чтобы хоть ненадолго снова прикоснуться к прошлому. – И куда же на этот раз Вас завели раскопки? Помнится, в прошлый раз Вы отыскали древнее поселение друидов где-то в лесах и приволокли оттуда свиток с описанием Святого Грааля. Пещеры, где долгое время покоилась Чаша Жизни, маг помнил очень хорошо. Кто знает, что именно побудило отправиться его в то место... Может, это снова была судьба, которой вдруг захотелось сыграть старой игрушкой. Однако, именно там он обнаружил не только почти бесполезный свиток, он и нашел упоминания о захоронении некоего рыцаря. – На этот раз ничего интересного. Наткнулся в Северных лесах на захоронения. Кто-то постарался и устроил целый склеп под землей. Насилу вход нашел. Удивительно, как там хоть что-то сохранилось. Но я рад, что побывал там. Что уж говорить, найти могилу Гавейна действительно было сложно. Персиваль никому не сказал, где похоронил друга, он даже не вернулся в Камелот. Хотя, Мерлин видел его однажды, мельком. Но тогда только и мог, что в слепом отчаянии бродить вокруг озера, проклиная судьбу. Не счесть, сколько раз он тогда пытался умереть. А потом, когда немного пришел в себя, прошлое уже было забыто. Сейчас волшебник знал, что Персиваль всю жизнь искал Моргану, даже не подозревая о ее смерти, пока не был смертельно ранен какими-то разбойниками. Тогда он попросил друидов похоронить его рядом с Гавейном. – Но все-таки, это не так уж и необычно. Кстати, у нас новый финансист. Может, он выделить средства из бюджета на Ваши исследования. – Сомневаюсь. Камелот не самое перспективное направление. Это, скорее, увлечение. Но все равно спасибо, что сказал. Я зайду познакомиться. Как же приятно было, наконец, распрощаться с любопытным охранником и добраться до кабинета. Это место всегда успокаивало. Куча пыльных бумажек, свет, приглушенный плотными шторами, шкафы с книгами. Все такое старое и потрепанное... Коллеги много раз предлагали сменить мебель, навести порядок, но Мерлин только отмахивался. Здесь он чувствовал себя, словно дома. Наверное, потому, что именно в этой комнате он мог быть самим собой, очень старым уставшим магом. Или потому, что все помещение было буквально завалено вещами эпохи Альбиона. И вот, старые, пожелтевшие и местами кем-то погрызенные листы, грубо сплетенные в подобие тетради, исписанные неаккуратным почерком старого друга, заняли свое место на полке. Маг огляделся по сторонам, отмечая слой пыли, скопившийся за его отсутствие. Вообще, за кабинетами всегда присматривала уборщица, однако, с капризами Эмриса все считались. Профессор был слишком ценным сотрудником, а потому, можно было и закрыть глаза на ревностную защиту десяти квадратных метров от посягательств веника. Впрочем, никто даже предположить не мог, что для уборки ему достаточно было небрежного взмаха ладонью. Величайший маг Альбиона колдовал не так уж и часто, но слабее от этого не стал. Наоборот, со временем почти вся магия собралась в нем, отторгаемая миром. Обладая подобной силой, маг мог стать кем угодно, однако предпочитал проводить время за книгами. Тихий шелест страниц успокаивал и увлекал сознание в другие миры, создавал иллюзии сотен тысяч жизней. Иногда Эмрису казалось, что именно книги и есть настоящее волшебство. Он даже не заметил, как быстро пролетел рабочий день, а покрасневшее солнце начало клонится к горизонту, окрашивая осень в еще более дикие оттенки алого. Бросив взгляд на часы, волшебник с наслаждением потянулся, разминая затекшую спину. Он мог просидеть без движения несколько часов подряд, однако это не отменяло неприятного ощущения в области поясницы. Даже вся магия мира была бессильна против него. Порою Мерлин еще ворчал по этому поводу. Именно в такие моменты в душе просыпался вредный старикашка, ненавидящий весь белый свет. Ох, и не могли, что ли, придумать что-то от этой усталости? Я старый больной человек... – подобные заявления из уст мужчины, наверняка, удивили бы других людей. В конце концов, на вид он никак не смахивал на старика. Да и сам Мерлин, если уж на то пошло, считал себя не таким уж и старым. По крайней мере, сейчас. Внешность давно уже стала не показателем возраста, а результатом желаний самого мага. – Вот же склероз! – Уже потянувшись за пальто, он вспомнил про нового сотрудника. Конечно, в финансирование его личного проекта он не верил, но чем черт не шутит... Жизнь весьма постаралась, чтобы сделать из него недоверчивого пессимиста, но все-таки, где-то внутри все еще жила надежда. Где-то глубоко. Очень. Зевнув, мужчина выбрался из кабинета и поежился. После этого уютного помещения он всегда ощущал себя, как минимум, вампиром, выбравшимся из уютной темноты склепа на солнечный свет. Но, как бы там ни было, становиться хиккикомори у Эмриса не было никакого желания. Недоверчиво зыркнув на лифт – маг конкретно недолюбливал эти устройства, ибо они постоянно так шумели и тряслись, что создавалось впечатление, будто они вот-вот рухнут вниз – он торопливо свернул к лестнице. Здание было не таким уж и большим, чтобы рискнуть воспользоваться адской машиной. Даже полеты на драконе были не такими уж пугающими, по сравнению с лифтом. Все управленческие структуры как раз находились этажом выше, в неприятном сером коридоре, который всегда напоминал Мерлину какие-то казематы. Добравшись до нужной двери, мужчина вежливо постучал. Невнятное мычание в ответ его немного удивило. Подав плечами, мужчина толкнул дверь и вошел, расценив странные звуки, как согласие. Картина, надо сказать, предстала презабавная. Мерлин представлял главного финансиста как-то попредставительнее, но уж точно не в образе странного парня, застрявшего головой в свитере. Вероятно, он пытался натянуть его поверх рубашки, но чем-то зацепился и теперь бестолково топтался посреди кабинета, стараясь избавиться от вещи. Картина вызвала у мага невольную улыбку. Знавал он недотепу, способного запутаться в собственной одежде. Руки сами вспомнили привычные когда-то давно движения, аккуратно распутывая невероятные узлы из рукавов, которые каким-то образом умудрился навертеть «пленник». – Уф, спасибо. – из ворота показалась светлая макушка, а у мага буквально воздух из легких вышибло. На мгновение в глазах потемнело, и он едва устоял на ногах. – Ты? – из горла только и вырвался какой-то то ли писк, то ли хрип. Сердце зашлось в агонии, разрывая швы на едва заживших ранах. Это лицо... Мерлин мог поклясться, что помнил его до последней черточки. – Мы уже виделись? – мужчина напротив удивленно приподнял брови, с некоторым интересом рассматривая гостя. Иллюзия с громким треском рассыпалась на осколки. От непонятного чувства, словно стальными тисками сжимающего грудь, Мерлину на секунду захотелось расплакаться. Видимо, судьбе действительно стало скучно. Но на этот раз удар ее был совсем подлый. Что за издевательство, когда все немного успокоилось, посылать в жизнь мага человека с лицом Короля Артура, человека, чью смерть было так тяжело пережить. Что за удовольствие, смотреть, как старые раны начинают гореть с новой силой? Или даже еще сильнее. Словно в желудок залили раскаленное железо. – Нет, мне просто показалось. – Слова застревали в горле. Хотелось броситься на шею, кричать, плакать, тормошить... Только вот, это все-таки был не Артур. Как бы Мерлину того не хотелось, человек перед ним не был тем заносчивым королем, которого волшебник так сильно любил. – Бывает. – Блондин улыбнулся, от чего Мерлину захотелось взвыть. Даже его улыбка была в точности такой же. – Ну, раз уж Вы здесь, значит, я вам зачем-то нужен? – Да, не особо. Я просто недавно вернулся из поездки и решил познакомиться. – Растягивать губы в улыбке было подобно пытке. Волшебник бы многое отдал, чтобы сейчас оказаться как можно дальше отсюда. С каждой минутой боль становилась только сильнее и, казалось, сама жизнь начала неумолимо рушиться. – Так Вы, вероятно, тот знаменитый профессор? Мне о Вас много рассказывали. – Да, вероятно, это обо мне... Те полчаса, что длился разговор, показались Эмрису настоящей пыткой. Кто бы знал, что это будет так тяжело. Находиться в одной комнате с Артемиусом Лайном, копией Артура, было сродни пытке, однако, и прервать разговор никак не получалось. А ведь раньше Мерлин никогда не чувствовал в себе невыносимой тяги к подобному мазохизму. Только вырвавшись, наконец, в коридор, он смог нормально вздохнуть. * * * Артемиус Артур Лайн смотрел вслед вышедшему профессору Эмрису, не в силах оторвать взгляд от двери. Это его почему-то бесило. А, может, его бесил сам Эмрис. Мужчина казался каким-то смутно знакомым, словно давний приятель. Однако, говорить с ним оказалось на удивление интересно. Лайн даже не помнил, когда ему было так же легко в общении. Помотав головой, он достал из кармана сигарету и прикурил. Забивать голову странными мужчинам не было никакого желания. Однако, и выбросить и головы этого человека не получалось: отвратительное чувство дежавю свербело в носу, словно он когда-то уже видел ясные синие глаза, теплую улыбку, словно когда-то они значили для него что-то важное. Отмахнувшись от подобных мыслей, мужчина затушил сигарету, поспешно накинул куртку и покинул здание. Надо сказать, это ветхое сооружение ему совсем не нравилось. Старина навевала тоску, как и сотни книг, и толпы умных людей на каждом шагу. – Найти бы поскорее нормальную работу... – еще раз вздохнув, Артур направился к машине. Ничего, пара стаканчиков виски каждый раз исправно отгоняли плохое настроение и отступать от привычных планов на вечер никто не собирался. * * * Ввалившись в прихожую, Мерлин замер, стараясь отдышаться. С таким трудом установившееся равновесие полетело к чертям. Мага кидало то в жар, то в холод, а мозг никак не хотел принимать случившееся. Масли метались в панике, как стая испуганных ворон. – Милый, ты уже вернулся? – навстречу вышла темноволосая женщина. От нее всегда пахло хлебом, земляникой и домашним уютом. – Да, родная. – Мужчина улыбнулся. Своим присутствием Эльза всегда приносила какое-то спокойствие. Наверное, именно поэтому он на ней и женился. – Все в порядке? – Конечно, – ее объятия не подвели и на этот раз. Все сомнения, боль, ужас отступили, пусть ненадолго, но все же... – Ну и хорошо, пошли кушать. – Она так похожа на Хунит, только молодую, не побитую жизнью, светлую, теплую... – Обожаю твою готовку, – Только рядом с этой женщиной Мерлин чувствовал, что способен улыбаться так же искренне, как когда-то давно. Рядом с ней равновесие возвращалось и даже встреча с копией короля казалась не такой уж катастрофой. Правда, сердце все никак не хотело успокаиваться и продолжало ныть, но уже не так сильно, почти незаметно.