Янтарной осени страницы

На работу идти не хотелось, наверное, впервые за десять лет. Обычно это доставляло удовольствие. Однако, пропускать второй день, сразу после длительного отдыха, было, по меньшей мере, безответственно. Алое солнце и желтые листья, яркий пейзаж, радость последних осенних дней только сильнее повергали в уныние. Весь мир был таким живым и ярким, что по сравнению с ним, Мерлин сам себе казался тусклым пятном. Хотя, вот уж чего, а осенней депрессии у него не было со времен Первой Мировой. Тогда он бродил по миру дряхлым стариком, подобно Гендальфу, и пугал людей мрачными россказнями о конце мира. Впрочем, и в тот раз все было лишь последствиями неудачного магического эксперимента. Кто же знал, что заклятия увеселения имеют такие жуткие, почти шизофреничные, трехгодичные последствия? – Эм... Профессор Эмрис, с вами все в порядке? – Из собственных мыслей Мерлина выдернул знакомый голос. Маг вздрогнул и растерянно уставился на Артура. Точнее, Артемиуса. – Просто Вы уже пять минут неподвижно тут стоите... – А, нет, все хорошо. Я просто задумался. – Почему-то паники больше не было. Наверное, потому, что первый шок уже прошел. – И часто у вас такое бывает? – блондин улыбнулся, немного насмешливо, но солнечно, от чего сердце мага непроизвольно екнуло. Такое полузабытое чувство... Захотелось улыбнуться в ответ, что он и сделал. – Ну, не то, чтобы... – Мерлин и сам не понимал, почему смущенно краснеет. На мгновение ему показалось, что напротив именно тот самый Артур, которого он знал. Пусть в джинсах и кожаной куртке, а не доспехах... Иллюзия была столь желанной, что от нее не хотелось отказываться. Наоборот, тянуло вцепиться не отпускать. За столько лет Мерлин был согласен даже на подделку, если она сможет хоть немного подарить утерянного когда-то давно света, вернуть смысл жизни. – Во всяком случае, мы опоздает на работу, если продолжим тут стоять. Те несколько минут, что они шли плечом к плечу по аллее, отпечатались в памяти Эмриса, словно были нарисованы на внутренней стороне века. Стоило только закрыть глаза, как они снова возникали перед взором. – Черт, что я делаю? Прости, Артур... – Уже оставшись наедине с собой в кабинете, волшебник измотано сжал голову между ладонями, стараясь отогнать наваждение. Быть счастливым рядом с какой-то копией, казалось ему предательством, столь страшным, что слезы наворачивались на глаза. Но заплакать никак не получалось. Возможно, если бы удалось выплеснуть хоть немного боли вместе с слезами, ему стало бы легче. Но Великий Маг так и не смог заплакать. Ни разу с того дня, когда воды Авалона поглотили короля. Однако, на следующее утро он так и не смог отказаться от соблазна, когда «Артур» снова встретился ему в парке у библиотеки. И на следующее тоже. Они оба не понимали, почему каждый день так ждут встречи. Почему Артур специально каждое утро делает крюк через парк, чтобы увидеть темную макушку профессора, ярко выделяющуюся среди огненной листвы. Почему сам профессор не находит сил противостоять адскому наваждению и всегда ждет блондина. Да, они и не задумывались над этим. Это просто было, стало привычкой, чем-то нужным и важным. Той самой мелочью, которая, бывает, делает мир комфортнее. * * * Сентябрь пролетел, ка одно мгновение. Мелькнул за окном октябрь. – Эй, профессор, давай как-нибудь посидим вечером за кружкой пива? – Артемиус хлопнул друга по плечу. Ну, по крайней мере, он сам считал Эмриса своим другом. Хоть они еще ни разу не пересекались вне работы. Но им было легко друг с другом, хоть и общих тем для разговоров почти не было. Капли катились по стеклу, тяжело падали в лужи. За окном хлестал холодный хмурый дождь, отчего настроение было чуточку тоскливым и ностальгичным. Блондин уже привычно без приглашения ввалился в кабинет Мерлина, словно ему было позволено все на свете, и, прислонившись к косяку разглядывал сосредоточенное лицо профессора. Тот уже неделю безуспешно бился над древнеаравийскими письменами. С куда большим удовольствием он бы занялся своими личными находками однако, платили ему не за это. А потому приходилось возиться с какими-то расчетными книгами, которые мага вовсе не интересовали. На предложение коллеги он только недовольно фыркнул, выражая все свое отношение к лентяям, у которых, вообще-то и своя работа есть. Впрочем, это фырканье на блондина не произвело ровно никакого впечатления. – Возражения не принимаются. Я подожду тебя. Кстати, принес тебе чай. – Усмехнувшись, мужчина опустил на стол волшебника бумажный стакан, от которого так и несло земляникой и травами, и, как ни в чем ни бывало, удалился. За эти два месяца Мерлин уже успел свыкнуться с мыслью, что этот человек не Артур, но иногда сомнения снова просыпались в его душе. Такой же надменный и самоуверенный, не терпящий возражений, самовлюбленный тип. Его улыбки и странные шутки. Сквозь этот образ так явственно порой проглядывал образ властителя Камелота, что становилось не по себе. Конечно, Мерлин мог сказать, что Артур никогда бы не опустился до того, чтобы принести ему чай (и как только узнал, какой именно так любит Мерлин?), но ведь и положение у них было совершенно разным. Как бы то ни было, Пендрагон всегда заботился о своем слуге. Кто знает, может, если бы они были равными, все было бы совсем по другому. Блондин действительно ждал его, хотя маг так заработался, что задержался почти на час. Однако, когда он вышел из кабинета, то увидел Артемиуса. Вот уж чего Артур никогда бы не стал делать, так терпеливо ждать. Это успокаивало. Бар встретил их негромкой музыкой и пьяными лицами. Сам Мерлин в такие заведения ходить не любил, хотя, помнится, именно в этом грехе с подачи Гаюса его частенько обвиняли. Подвыпивший Артемиус стал похож на Артура еще больше. Особенно, когда устроил драку в баре. Ну, право, можно было и не реагировать на подначки каких-то гопников. В этом Лайн подозрительно походил на короля, тот так же не переносил нападок на собственную гордость и был всегда готов с кулаками защищать рыцарскую честь. Конечно, лавочки по воздуху не летали, как в далеком прошлом, однако свалка получилась что надо. Маг не ожидал, что ему это так понравится. Адреналин взыграл в крови, и впервые за долгое время он снова исподтишка колдовал, преследуя такие низменные цели, как стакан, вовремя разбившийся о голову какого-то мужика. Правда, когда приехала полиция, стало не до шуток, загребли всех. Артемиус не был королем, принцем, или даже какой важной шишкой. А потому и отпускать их просто так никто не собирался. – Ну вот, уважаемый профессор и главный финансист в обезьяннике. – Лайн тихо рассмеялся и уселся прямо на пол, прислонившись спиной к решетке. Он, вероятно, уже не впервой бывал в таких местах. – Цвет интеллигенции. – Мерлин устало опустился рядом, так, что плечи соприкасались. В голове все еще блуждал азарт драки и глаза горели лихорадочным огнем. Когда-то он часто бывал в темнице. Иногда по своей воле, иногда не совсем. Но вот сидеть на пару с кем-то еще не приходилось. Это оказалось на удивление весело. Конечно, вокруг были еще люди, но они даже не думали приближаться к странной побитой парочке, безумно хохочущей каким-то собственным мыслям. А им просто было весело. Правда, стало не до веселья, когда наружная дверь открылась, пропуская в коридор старенького полицейского и пухленькую, но очень милую женщину. Мерлин тут же виновато потупился в пол. Вот уж что-что, а неприятности Эльзе доставлять он не хотел. Самое ужасное было, что женщина на них совсем не злилась, только укоризненно покачала головой, как-то совсем по-доброму, отчего чувство вины только сильнее вгрызлось в душу. – Я внесла залог за вас обоих. Надо же было вам приключения на свои пятые точки найти... – она покачала головой, внимательно рассматривая виноватые лица мужчин. – Спасибо, вы просто спасительница. Завтра я верну вам деньги за залог, миссис Эмрис. – Артур благодарно улыбнулся, однако в сердце неприятно кольнуло. Что-то казалось совсем не правильным и все существо упрямо бунтовало против этого факта. «Миссис Эмрис». Что-то очень похожее не ревность. Вернувшись домой, Лайн тут же завалился спать. Все-таки, бессонная ночь давала о себе знать. Мир подернулся дымкой и провалился в черноту. Постепенно в ней начало вырисовываться что-то смутное. Обычно Артуру никогда не снились сны. Особенно, такие яркие и странные. Рыцари в красных плащах, старый замок, какие-то люди, которые казались такими знакомыми... И глаза. Такие знакомы синие и, почем-то полыхающие золотом. « – Мерлин!» Артур резко подскочил на кровати, судорожно хватая воздух, словно только-что пробыл под водой как минимум час. Сердце бешено колотилось о ребра. Хотя, мужчина готов был поклясться, что сон не был страшным, однако эти картины просто врезались в сознание, такие непривычно-яркие и смутно знакомы, отчего создавалось неприятное ощущение провала в памяти. Уснуть снова не получилось. Лайн никак не мог успокоиться. Устав ворочаться с бока на бок, он поднялся с постели и, сделав пару кругов по квартире, примостился на подоконник. Воздух из открытого окна чуть взбодрил, а сигарета успокоила разошедшиеся нервы. Взгляд упал на телефон, сиротливо лежащий посреди стола. Вероятно, он забыт там его еще утром. Пальцы машинально набрали заученный наизусть номер. Хотя, с чего бы это, когда Артемиус так ни разу и не звонил на него. Но на этот раз в трубке послышались долгие гудки, которые вскоре превратились. – Алло. Я слушаю. – Раздался на той стороне хриплый сонный голос. Артур даже почувствовал себя виноватым, зав то, что разбудил друга. – Прости, что разбудил. – Ар.. Артемиус? – Мерлин был удивлен, однако чувствовалось, что он улыбается. – Что-то случилось? – Нет. Сам не знаю, что на меня нашло. – Говорить с кем-то откровенно было ужасно непривычно. У Лайна даже создавалось впечатление, будто он голый стоит посреди толпы. – Вероятно, ты хотел рассказать мне, как прекрасны сегодня звезды. Или поговорим о поэзии? – Мерлин тихо рассмеялся. Выбравшись из кровати, но босыми ногами прошлепал на кухню, чтобы не разбудить Эльзу. Бедная женщина и так вымоталась из-за их «художеств». – Нет, только не о поэзии. – Странные впечатления от сна растворились от одного только голоса друга. И на душе снова стало легко. – Но звезды сегодня и правда красивые. Кто знает, что именно дернуло Артура посмотреть на небо. Раньше до него не было никакого дела. Однако, россыпь мигающих точек действительно смотрелась очень красиво. Хотя, может, только потому, что об этом сказал Эмрис. * * * – Профессор, опять ты заработался. – Артур укоризненно покачал головой, снова бесцеремонно вторгшись в святая святых волшебника. Тот, по привычке фыркнув, выжидательно уставился на коллегу. Хоть у того, вроде бы, было много обязанностей, умудрялся находить время, чтобы слоняться по всему зданию и мешать работе окружающих. В целом, вид уважаемого профессора, ползающего по кабинету на четвереньках среди беспорядочно разбросанных листов исписанной бумаги, был весьма занимательным. Почему-то он заставлял блондина улыбаться от уха до уха. – Я почти закончил. – Ты говорил это час назад. – мужчина саркастично приподнял бровь, на что маг только смущенно улыбнулся. Иногда он действительно забывал про время. Да ему и не было особой нужды следить за ним, если уж на то пошло. – Ну... – договорить Мерлин не успел, потому, как Артур бесцеремонно перехватил мужчину поперек талии и выставил из его собственного кабинета. От возмущения волшебник даже рта раскрыть не мог. А наглый блондин с непроницаемым лицом вынес из кабинета пальто и сумку, сунул их в руки другу и был таков. – Рабочий день закончился. – От самоуверенной улыбки Артемиуса Мерлину хотелось плеваться ядом, однако, он точно знал, что мужчину это только порадует, а потому изо всех сил сдерживался, выдавая свое негодование возмущенным пыхтением. Но, несмотря на показное недовольство, по телу предательски разливалось приятное тепло. Эта, немного грубая, забота заставляла щеки краснеть, а сердце нелепо скакать где-то в желудке, имитируя пресловутых бабочек. Сам величайший волшебник был против такого произвола, но чувства слушаться отказывались, предпочтя уравновешенному существованию какую-то хаотичную анархию. И настроение, вопреки желанию Мерлина, было отвратительно прекрасным, когда они, как обычно расстались на другом конце парка. Мужчина едва подавлял желание вприпрыжку промчаться по улице, напевая какую-нибудь навязчивую мелодию наподобие детской считалочки. Само такое стремление казалось ему невероятно диким. Однако, чем ближе к родной квартире он приближался, тем мрачнее становилось на душе. Непонятная тревога заполняла все сознание. А интуиции маг привык доверят. Она еще никогда его не обманывала. Нерешительно толкнув дверь, он вошел в прихожую и настороженно замер на пороге. Дом казался каким-то опустевшим. – Эльза? – Наскоро сбросив пальто, он прошел дальше. – Я тут. – Голос из спальни показался каким-то грустным. А ведь, сколько Мерлин себя помнил, женщина всегда была в хорошем настроении. В спальне царил кавардак, но больше всего притягивали взгляд и пугали два больших чемодана посреди комнаты. – Что случилось? – в горле застрял неприятный комок, который никак не хотел исчезать. Эльза, всегда сильная и улыбчивая, сейчас казалась такой маленькой, хрупкой и ранимой, что, поневоле, становилось жутко. Но даже в такой непонятный момент в ее глазах было... тепло. – Ничего. Просто я больше не нужна тебе. – Она улыбнулась, но легче от этого не стало. Эльза просто не могла стать ненужной, Мерлин действительно любил ее. Может, не так, как должно любить жену, но все-таки. – Я... Но... Женщина остановила попытки что-то сказать одним движением руки. Она не была колдуньей, но иногда Мерлину казалось, что ее способность заставить умолкнуть на полуслове и подавить любое возражение – колдовская. – Все в порядке. Еще когда мы только встретились, я понимала, что мне не стать той единственной. Ведь твое сердце уже было занято. И не надо делать удивленное лицо. Другое дело, я думала, что этот человек больше никогда не появится в твоей жизни. Но ошиблась. – Я люблю тебя. – Но не так, как его, милый. Я видела, как сияли твои глаза. Наверное, Мерлин мог бы переубедить ее, уговорить остаться. Но он словно впал в ступор. Мир снова рушился в бездну. Последнее мимолетное объятие и запах земляники. Казалось, без них привычная жизнь уже невозможна. – Подпиши. – волшебник на автомате поставил подпись на листе бумаги. Вот так, вдруг, стать разведенным было неожиданно и непривычно. Конечно, он понимал, что Эльза будет с ним не всегда, но не ожидал, что их пути разойдутся так скоро. – Если что, ты всегда можешь позвонить мне. – Она улыбнулась на прощание и, ухватив чемоданы, покинула квартиру. Маленькая, хрупкая и недоступная как видение. Просто растаяла, как приятное наваждение. И только запах земляники напоминал, что она все-таки была. Впервые за долгое время маг просто не знал, что делать, не мог нормально думать. Его только и хватило, что набрать знакомый номер. – Джон, что-то случилось? – знакомый голос немного отогнал тьму, что словно сгустилась вокруг. – Эльза. Она ушла. – Мерлин даже сам тебе показался потерянным. – Жди. – Артур ответил только одно слово и положил трубку. Величайший маг только бессильно опустился на пол и прислонился спиной к кровати. Лайн примчался через полчаса. Мерлин даже удивился, когда тот оказался за дверью, ведь маг был точно уверен, что никогда не давал ему свой адрес. Впрочем, для Артура никакой загадки не было. В свое время он постарался узнать адрес профессора из документации. Не то, чтобы ему было интересно... Как и узнавать про любимый чай и другие привычки. По крайней мере, сам мужчина убеждал себя, что эти изыскания так, на случай какого-нибудь ЧП, а не просто из какого-то иррационального желания подробнее изучить объект влечения. Впрочем, в присутствии этого самого влечения он тоже никогда бы не сознался. Он даже чувствовал за собой некоторую вину. Не потому, что занимался сталкерством, а потому, что стоя посреди прихожей и обнимая Эмриса, он, вместо сочувствия, чувствовал радость. Радость то того, что Эльзы Эмрис больше нет. Даже не так, Артур был беспредельно счастлив, что ее нет. Наверное, именно поэтому мужчина так и не сказал ни слова утешения. Врать казалось настоящим кощунством по отношению к другу. Любая речь, любые слова показались бы только пустой бесполезной мишурой. Вместо этого Артур просто достал бутылку портвейна, открыл ее, молча сел рядом и протянул сигарету. Мерлин не курил уже почти как три столетия, а пить что-то крепче пива зарекся еще во времена крестовых походов (неприятная история вышла с Папой и божественным знамением). Но сейчас он был почти счастлив. По крайней мере, он мог точно сказать, что Эльза была права. Пусть даже это был не тот Артур. А, может, и тот. Вряд ли сейчас Мерлин мог бы что-то сказать наверняка. * * * Артур резко открыл глаза, уставившись в темноту. Он даже уже не подскакивал на кровати, когда эти странные сны снова приходили. Вот уже неделю они снились практически каждую ночь. Чудовищно-живые. И, почему-то в них всегда был Эмрис. В странном наряде, но все с той же улыбкой, такой-же лопоухий и наивный. Мужчина покосился в сторону. Сбоку сопела какая-то девушка. Имени он ее не знал и узнавать не собирался. Да и зачем, когда уже утром она навсегда исчезнет из его жизни. Рука машинально потянулась за телефоном, но практически сразу же замерла. Артур привык звонить Эмрису каждый раз, как приходили кошмары. Это даже стало традицией. По крайней мере, друг не возражал против звонка посреди ночи. Пусть это и выглядело весьма странно, но им обоим нравились эти случайные ночные разговоры на какую-нибудь бредовую тему. Они говорили о звездах, погоде, любимом сорте мороженного, обсуждали музыку, фильмы, спорили о религии и спорте. Разговор мог зайти о чем угодно... Однако, вот уже три дня, как Эмрис не брал трубку. Просто, в один прекрасный день, он ни с того ни с сего сорвался с места, взял неделю отгулов и уехал, не сказав ни слова. Это было в какой-то мере обидно. По крайней мере, Артур считал себя достойным хотя-бы какого-нибудь объяснения. Успокаивало только то, что с мужчиной такое явно не впервые. Судя по рассказам коллег он часто вытворял что-то подобное. Например, когда находил что-то интересное. В таких случаях оставалось только ждать, когда он вернется. Лайн и ждал. Только вот, нехватка этого ушастого недоразумения ощущалась необыкновенно сильно. Наверное, за всю свою жизнь блондин никогда и ни по кому так не скучал. Тяжело вздохнув, мужчина снова уставился в потолок, так и не сомкнув глаз за остаток ночи.