Подарочек на Рождество

      — Арчи, что нам теперь делать? — грустно спросил Майк у омежки. — Ты откроешь подвал, эти парни там, возможно, оба живы, возможно, только один, который твой белокурый. Вызовешь службу спасения. И все. Папа Майк в тюрьму. Может, пожизненно. Что с тобой будет, неизвестно. Вообще не знаю, что делать.       Арчи печально смотрел на отца. Ему очень хотелось сейчас же броситься к альфам, но расставаться с папой совсем не хотелось.       — А ты знаешь, Арчи, что? Тебе же нельзя возвращаться в «NL-Industry».       — Ты думаешь, мне сотрут память и подарят другому папе? — испуганно спросил Арчи.       — Потому что тебя убьют, как только я раскрою их махинации.       — Махинации, папа? О чем ты?       — Нельзя открывать подвал сейчас, Арчи, надо сделать кое-что, и очень быстро.       Дальнейшие события развивались стремительно. Майк набрал Эдгара:       — Эдгар, мне нужна твоя помощь. Срочно, как никогда. Ты можешь организовать выезд в мой дом судмедэксперта? Анонимно, Эдгар, это очень важно. Требуется установить, были ли у омеги роды когда-либо или нет. Слышишь, Эдгар? У живого омеги!       — Что это значит, Майки? Мне опять надо будет раздеваться?       — Надо, малыш, надо.       До Арчи начало доходить, о чем думает Майк:       — Я понял, Майки, что ты думаешь. Ты думаешь, я не робот, что какому-то живому омеге принадлежало мое тело. А потом каким-то образом…       — Да, малыш. Потом личность этого омеги была уничтожена. То есть была сделана надстройка, которая полностью заблокировала твои прежние воспоминания, оставив нетронутыми навыки — речи, письма, да еще многие другие… Ты даже кататься умел на роликах, Арчи… И, видимо, хорошо…       — А я думал, почему мне все так легко дается…       — Нет, я не спорю, эта надстройка гениальна, ты прекрасно развиваешься интеллектуально, но зачем эта надстройка нужна была? Если есть такая технология, когда можно вставить полностью искусственный интеллект в живое тело? Или это обман и такой технологии нет? А чья личность была уничтожена?       — А тем временем те парни умрут…       — Арчи, ты даже себе представить не можешь. Жизнь двух парней — и колоссальное количество жизней других. Всех тех, кому сделали эти надстройки… Кто-то угробил чужую жизнь, Арчи. И мне надо сейчас же разобраться, зачем, и кто ты есть на самом деле, когда даже тебе это не известно… Я звоню Ламберту, он мне организует встречи с людьми, которые за этим стоят. Но я могу ведь и не вернуться… Ты знаешь, что я тебя по-настоящему люблю? — Майк взял сына на руки и поцеловал в макушку, вдыхая запах любимого омеги.       Чуть позже судмедэксперт, нанятый Эдгаром, приехал на дом и подтвердил, что, действительно, у данного омеги когда-то были роды, а время, естественно, за давностью установить невозможно. Майк заплатил кучу денег за проведение анонимной экспертизы на дому, зато карты были раскрыты.       Майк срочно договорился с Ламбертом о встрече:       — Мистер Годвин, у моего помощника проблемы с настройками. Он два раза терял сознание, один раз я подумал, что он умирает. Надо встретиться срочно. Я тут даже вынужден был ему прокапать лекарства из своих запасов…       — Хорошо, мистер Маттис…       — Я хотел бы не у себя дома, а в Лильетауне встретиться. Это вопрос жизни и смерти, мистер Годвин.       — Хорошо… Уточните координаты, пожалуйста… Я приеду и заберу его на диагностику…       Лежавшие в подвале альфы были все еще живы, к счастью. Дик периодически приходил в сознание, но не мог выговорить даже своего имени, Лео так и лежал в угнетенном состоянии. Майк бы и рад был переместить их наверх, на чистые теплые кроватки, но трогать их было нельзя, конечно. Пришлось просить Адама, бывшего сослуживца, заняться пострадавшими.       — Адам, у меня дома лежат два тяжело пострадавших парня. Ты должен им помочь.       — Майк, в какие махинации ты впутываешь меня?       — Адам, я тебе больше ничего не могу сказать. Приедешь быстро ко мне домой и вызовешь службу спасения. Так и скажешь, что звонил бывший сослуживец Майк, сказал, приедь, помоги… Больше ничего не могу сказать. Они очнутся и расскажут все, как я их хотел убить. Просто посодействуй их поступлению в больницу.       — Майк, а почему ты сам не можешь это сделать?       — Потому что, Адам, меня скоро могут убить. А парням помощь очень нужна. Они ни в чем не виноваты, это я просчитался очень непростительно… Кстати, вот тебе координаты машины белокурого парня. Я ведь ее перепрятал. Если я вернусь живым, то буду оплачивать их лечение, сколько понадобится. И я не скрываюсь от правосудия, Адам. Ты им так и скажи, когда они придут в себя.       Арчи наблюдал за всей этой суетой несколько отстраненно. Переживать ему сильно было нельзя, и Майк не дал ему ни в чем особо участвовать. Даже не дал возможности поглядеть на несостоявшихся друзей и тем более прикоснуться к белокурому. Тревога постепенно сковывала сердце омежки.       — Арчи, если я не вернусь в течение недели, ты отправляешь вот эту информацию по этим электронным адресам. — И Майк одел на запястье Арчи браслет. — Ты умный мальчик, и ты во всем разберешься. В каждом камушке по электронной почте. А вот в этих двух камушках — сама информация… Береги браслет. И вот тебе деньги. Только трать с умом… А теперь едем к моему брату.       — Майк, ты же с ним не общаешься?..       — Не общался. А теперь надо. Тебе надо с кем-то жить.       Оказывается, Майк издали все же наблюдал за братом и даже знал, в каком доме тот живет со своей семьей.       Они приехали как раз в то самое время, когда те собирались к пышно накрытому столу.       Арчи с интересом осматривал богатый особняк с крытым бассейном в саду и спортивной площадкой. «Какой богатый, наверное, Люк. А вот в этом бассейне его сын плавает, наверное. Ой, какой он, этот Ромео? Наверное, очень спортивный. Интересно… Вообще у них очень красиво».       — Люк, срочно выйди и сядь в мою машину. Это я, Майк. Да. Твой младший брат приехал к тебе впервые за несколько лет.       Вскоре из дверей особняка показался весьма симпатичный альфа. Мужчина в самом расцвете сил, подкачанный, в очень интересной гавайской рубашке, выбивавшейся из-под модной кожаной куртки, — и обладатель к тому же ослепительно белоснежной улыбки.       — Видишь, какой брательник красивый у меня. А я еще лучше был, — сказал Майк. Ну кто же его проверит-то теперь…       — Майки, я так не хочу с тобой расставаться… Я ведь тоже тебя полюбил… — И Арчи потянулся к папе, чтобы обняться в последний раз.       — Эй, Люк, садись ко мне в машину, слушай быстро…       — Майк, я тебя не видел триста лет! Проходи в дом! Откуда спешка, братишка?       Слушая эти слова, Арчи как-то весь проникся духом семьи своего папы.       — Нет, Люк, у меня нет времени. Знаешь, кто это? — Майк с любовью потрепал по волосам сына.       — Нет, конечно, откуда, ты же мне о своей жизни не докладывал, братишка. — Люк с интересом оглядывал мальчика рядом с братом. «Кто он тебе? Симпатичный омежка… Только не говори мне, что это твой любовник, смешно».       — Это мой сын. Зовут Арчи, ему шестнадцать…       Если вы видели когда-нибудь, как отваливается челюсть, то вы поймете, как переменилось лицо Люка.       «Ух ты, вот это признание так признание! Вот только, братишка, не надо вешать лапшу на уши! Ты выдаешь желаемое за действительное».       — С ума сошел, Майк! Ты меня разыгрываешь! Я же помню, каким ты был шестнадцать лет назад! Ты же был совсем ребенком, как мой сын сейчас! Какие дети, братишка?!!! Уму непостижимо!       Арчи резко развернулся и устремил свои глаза на дядю.       — Мой папа не говорил Майку, что я есть. У него были на то причины. А недавно, перед своей смертью, он сказал ему, и я с отцом недавно только познакомился… В этом нет ничего смешного.       «Люк, мы с тобой поладим, у меня для тебя еще много чего интересного есть. А какой, интересно, твой сын?» — думал Арчи. Глядя на особняк и на дядю, ему начало казаться, что Ромео обязательно должен быть очень избалованным, типичным подрастающим мажором.       Майк вмешался в разговор:       — Я не могу тебе всю свою жизнь рассказывать, Люк, нет времени, и меня могут убить в скором времени. Я только должен сказать тебе, что я очень любил его папу, и его очень люблю. И еще: Арчи пострадал в тяжелой аварии, и ему нельзя ближайшие полгода давать никакую эмоциональную нагрузку. Ему пока нельзя учиться. Его нельзя волновать, он может терять сознание, если переволнуется. Поведение его немного будет шокировать тебя, Люк, но в этом нет ничего удивительного, с учетом травмы. Он был при смерти. Очень тяжелая черепно-мозговая травма, после которой его поведение стало как у ребенка. Но это пройдет, Люк. Сейчас я не могу оставить его одного, ты понимаешь?       — Я еле выжил тогда, в аварии… Но обязательно должен выздороветь. Через полгода-то точно. — Арчи вовсе не хотелось, чтобы его считали инвалидом.       «Арчи, посмотри на меня в последний раз. Я тебя очень люблю». — Майк тепло смотрел на ребенка.       «Майки, я тебя никогда не забуду».       — И теперь, Люк, я прошу тебя взять моего ребенка к себе в дом. На день, неделю, а может, навсегда, если я не выживу.       Сказать, что брат Майка был шокирован — это не сказать ничего. «Навсегда? Этот малыш будет жить со мной всегда? Мой племянник???!!! В каком таком смысле?!!!»       — Хорошо, Майк, я ничего, конечно, не понимаю, но со временем, может, эта информация отложится в моей голове… Пойдем, Арчи?       Люк с омежкой вышли из машины и пошли к дому. На крыльце Арчи развернулся и послал папе воздушный поцелуй.       — Я люблю тебя, Майки! — крикнул он.       «Я тоже, малыш», — подумал Майк с тяжелым сердцем.