Игры разума.

Что-то неприятное окружало меня. Мне было словно не по себе, состояние слишком дерьмовое и отдаленное от привычного. Я чувствовала, что схожу с ума. Внутри было так некомфортно, что захотелось зарыться в одеяло и пролежать так как можно дольше. Нет, нет, скорее всего, я была слишком погружена в мысли о прошлом сне. Я продолжала не верить в это, в частности в то, что так легко смогла сдаться. Искушение. Я поддалась накаляющимся страстям и позволила ему овладеть мной. Черт! Черт! Все что мне оставалось делать, это успокаивать себя тем, что это был ночной кошмар. Самое смешное было то, что Эллисон уже как полчаса твердит о новеньком в нашей группе, и даже не пытается допытывать меня своими расспросами. Это даже и лучше. Мне вообще стоит молчать и хранить пошлые сны глубоко внутри себя, в самых потаенных уголках. Я смотрела на часы, которые висели напротив моей кровати и издавали слегка раздражающий звук. Стрелки выстукивали удар, а было такое ощущение, что механизм работал в самом центре моего сердца. — А теперь повтори, что я только что сказала. — Голос Эллисон прозвучал требовательно, вырывая меня из бурных размышлений. М-да, теперь уже точно не увильнёшь от ответа. — Прости. — Я мысленно заставила дать себе хорошего подзатыльника, чтобы уже научиться слушать Арджент и не заморачиваться по пустякам в виде сновидений. Я представила, как брюнетка корчит свое лицо от злости, а потому надувает щеки и фыркает. Мне повезло, что я находилась слишком далеко от неё. — О чем ты задумалась? Почему ты перестала меня слушать, Мартин? Эллисон гневалась и мне это определенно не нравилось. — Я просто витаю в облаках. — Как только из моих уст полились слова, я поняла, что Арджент уже была готова запихнуть в меня кляп, дабы избавить себя от тошнотворного бреда. И я понимаю, почему она была для меня самой лучшей подругой. — Мне стоит переживать? Как твоя практика? Я заметила, что мы сегодня и словечка не промолвили об этом. Есть что скрывать? Точно есть. Она жужжала как плеча. Её вопросы беспощадно давили на мой мозг, и я никак не могла сконцентрироваться на каком-то одном. — Все отлично, я думаю. — Определенно все дерьмово, не так ли? Для Эллисон это все было настолько плохо, что заставляло меня чувствовать себя еще ужаснее. Её изрядное волнение обо мне не могло привести ни к чему хорошему. Я понимала это, но порой даже отказывалась признавать. — Знаешь, ты не права, — простонала я, — наше общение складывается довольно не плохо, если не считать его частую смену настроения, но… — появилась пауза, где мне нужно было подобрать более четкое выражение. — Но ведь все это из-за его психического нездоровья, где я в принципе смогла пробить себе путь. — Брось ты. Они ведь реально неадекватные. Я закатила глаза и мысленно столкнула подругу с дивана, где она сейчас хорошо расположилась. Эх, жаль я не обладала силой мыслей. — Я думаю стоит заканчивать мне слушать твой набор предложений. — Я думаю, что мне стоит знать кое-что еще. — Она хихикнула и продолжила, — он красавчик? Арджент услышала мой тяжелый вздох, поэтому поспешила дополнить свой вопрос еще более интересными, но в то же время бесполезными. — Он молодой и красивый? А какие у него глаза? А психи действительно могу возбуждать женщин? Эллисон всегда любила внимание мальчиков, а я всегда считала её безнадежным романтиком. Она жаждала настоящий всепоглощающей любви, которая будет похожа на любовь Ромео и Джульетты. — Сколько мусора, — бросила я, — заканчивай так любопытничать. — Зануда, — пробормотала подруга. Я просто пожала плечами и вновь посмотрела на висящие часы. Время возвращаться в мир сумасшествия и ограниченности. — Мне пора, — заключила я, вставая с кровати. — Люблю тебя. Эллисон попыталась что-то возразить и уже хотела бросить ругательное слово, но я вовремя нажала на кнопку отмены. Вчера я боялась вновь возвращаться к Стайлзу, чтобы продолжить практику, но сегодня все стало иначе. По пути в «Дом Эйкена» я поймала себя на интересной мысли, которая тревожно крутилась в голове, словно пыталась привлечь моё внимание. Если я стану равнодушно относиться к нему, а в частности к его поступкам, то мне удастся задеть его внутреннее я. Давно было ясно, что он зациклен на том, чтобы ему уделяли внимание. Стилински питается этим, наслаждается и вводит каждый раз новое правило в свою игру. Он был вампиром, энергетическим конечно. Запугиванием, шатен добивает жертву и она обессилено падает на пол, трясясь от поглощающего страха. Раскусить его было легко, а это значит, что пора вводить второго игрока — себя. На этот раз меня встречала медсестра, Питера сегодня не оказалось в больнице. Мне показалось это странным, ведь мужчина даже не позвонил и не предупредил, хотя еще в начале говорил, что встречи со Стилински будут проводиться в его присутствие. Точнее, мистер Хейл должен находиться на территории клиники, в случае, если может случиться что-то непредвиденное. Мы остановились возле странного пожилого мужчины, который сводил плечи вперед, опустив подбородок к груди. Он что-то бормотал себе под нос, пока молодая медсестра не подошла к нему ближе. Я старалась держаться в стороне, ибо не знала причину его такого беспокойства. Видок мужчины так и кричал: «Ненавижу всех! Убирайтесь в ад! Сгорайте там до тла!» Я пыталась рассмотреть лицо, но весь обзор загораживали его свисающие, длинные, седые волосы. Блондинка что-то всунула ему в руку и он сразу жадно проглотил это. Медсестра обернулась. — Тяжелый пациент, — проговорила она, — два раза в день ему принято давать расслабляющие таблетки. Сейчас он слишком скован и боится соприкоснуться с внешним миром. — Соприкоснуться? , — поинтересовалась я, не отводя от незнакомца взгляда. — Контактировать, — уточнила девушка. Хм, а вот это уже стало еще интереснее. Здесь стоило провести психологическую помощь, нежели психиатрическую. Бедный старик может быть получил этот страх, испытав стресс, а его сразу же отправили сюда на лечение. Он не выглядел психом, наоборот, мужчина был испуганным. Я выдохнула и направилась за медсестрой. Мне давно был знаком путь до кабинета, где проходили наши встречи со Стайлзом, но сейчас мы направлялись совсем в другое крыло. Здесь я точно еще не была. Справой стороны были различные закрытые палаты, а слева находились уборные. Мы прошли вперед и завернули направо, где передо мной сразу распахнулись большие двери. Я моментально оказалась в столовой, где почти царила тишина. Мой взгляд бегал от одного места к другому, и я пыталась уловить все, тщательно запоминая. Помещение и правда было большим, но заполненным кучей столов и деревянных лавок. Здесь почему-то было холодно, отчего по моему телу прошлась волновая дрожь. В столовой почти никого не наблюдалась, кроме парочки местных сотрудников и одного паренька, скорее всего это пациент. Брюнет взял свой поднос, наполненный различными пустыми чашками, и направился в самую заднюю часть столовой. Удобнее усевшись в углу помещения, парень сложил руки на столе и стал что-то лепетать себе под нос. Мы вышли и двери за мной захлопнулись. — Он странный, да? , — усмехнулась впереди идущая блондинка, — ох, конечно. Тут же все такие. Из её уст это прозвучало с некой насмешкой. Или она хотела как-то задеть больных людей, или у неё это случилось случайно, а мне просто уже показалось. — Куда мы идем? — Питер Хейл потрудился тебе все рассказать? — Блондинка на секунду повернулась в мою сторону и одарила меня удивленным взглядом. — Стайлз Стилински сегодня ночью плохо вел себя, поэтому нам пришлось усмирить его пылкий гнев, — она рассмеялась, а мне сразу стало не по себе. Да что происходит тут со всеми? Медсестра снова завернула за угол и остановилась у серой деревянной двери. Я наблюдала за тем, как она достает из своего кармана ключ и просовывает его в замочную скважину, после чего раздается щелчок и дверь отпирается, слегка приоткрывшись. — Он чертовски горяч, — сказала блондинка, продолжая стоять на месте, — если бы он не был психически больным овощем, то возможно мы бы с ним сыграли свадьбу и завели детей, или, — она резко замолчала и задумчиво прищурила глаза, — поехали отрываться в Вегас, полностью опустошая свои толстые кошельки. Я попыталась одарить её понимающим взглядом, но мне это с большим трудом удавалось сделать. Я никак не могла уловить смысл сказанных слов, поэтому быстро отмахнулась и бросила что-то вроде: «вау» и «круто» — Твои полтора часа начались. — Медсестра жестом указала мне внутрь палаты. Я прошла внутрь и мои коленки уже не дрожали, а сердце не пыталось вырваться из груди. Я определенно учусь управлять своими эмоциями. Мой взгляд сразу упал на шатена, который мирно сопел на стуле. Его руки были крепко прикованы кожаными ремнями, и бьюсь об заклад, что у него там могли выступить синяки. Он откинулся на спину стула и запрокинул голову назад. Его рот слегка причмокивал, отчего мне впервые захотелось улыбнуться. Я и правда не знала, что мне теперь делать. Продолжать стоять и лицезреть его профиль мне вовсе не хотелось, поэтому правильным решением было покинуть комнату, чтобы позволить ему видеть сны. Поджав губы и еще сильнее прижав папку к своей груди, я тихими шагами стала отступать назад. Стоило мне только повернуться спиной, как его раздался его голос: — Отличная возможность сбежать с места преступления, — легкий смешок, — ты не уйдешь, Лидия. Этот парень имел неплохое влияние на мой маленький хрупкий мир. А еще приятно осознавать, что он всегда называет меня по имени. Я закатила глаза и обернулась. — С места преступления? — Мои губы невольно вздрогнули, когда шатен улыбнулся. — Ага, — он уселся удобнее. Его голова больше не витала в воздухе, а плечи определенно были напряжены. Краем глаза я успела заметить, как он сжимает кулаки, пытаясь разомкнуть затекшие конечности. — Ты видела меня спящим, мои рот издавал непонятные звуки. — Правда, — отмахнулась я и двинулась вперед, усаживаясь за стол, — ужасное зрелище. — И ты повелась. Я вдруг растеряла все слова: — Что? Пару мгновений он пристально смотрел мне в глаза, а потому усмехнулся, склонив голову набок. — Ты поверила своим глазам, — Стилински пожал плечами, — думала я действительно спал? Но, Господи….! Он вновь и вновь оказывается на шаг впереди меня. Игра его сумасшедшего разума настолько посчитана и вычислена, что невозможно обыграть его. Стайлз смотрел на меня и тяжело дышал, и казалось, я могла ощущать его горячее дыхание. Внутри все перевернулось, но я быстро постаралась отвлечься. — Для чего это было нужно? — Чтобы насладилась мной, — серьезно проговорил юноша, — не каждый может видеть на настолько милым. Его лицо мгновенно скорчилось, словно его сейчас вырвет. — Ненавижу себя такого. У меня такое ощущение, что здесь пациент я, а он городской практикант выскочка. — Мне сказали, что ты ночью неадекватно вел себя. Что ты такого сделал, что тебя посадили на привязь? — У меня низкий уровень терпимости. Я сделала очередную пометку в свой блокнот и вновь просмотрела список вопросов. Я тщательно искала что-то интересное, но все что мне попадалось на глаза, было банальным и скучным. Интересно, мне стоит импровизировать, чтобы добиться большего пояснения в его поведение? — Хорошо. — Отложив ручку в сторону, продолжила, — представим ситуацию. Ты стоишь на краю обрыва и твои глаза закрыты. — Если я начну падать, ты поймаешь меня? — Его внезапный голос заставляет меня вздрогнуть. Он пытается изменить правило игры, но все равно финиш будет за мной. — Ты не упадешь, потому что хочешь жить. — Я упаду, потому что ты не поймаешь. Ошеломленная наглостью и его спокойным голосом, я поспешила захлопнуть папку и пристально посмотреть в карие глаза, которые с самого начала не сводили с меня взгляда. — Ты стоишь на краю обрыва, — каждое слово вылетает из моих уст жестким и требовательным, — твои глаза закрыты. Впереди есть свет… — Впереди только тьма, — перебив меня, заверяет Стайлз. Он снова откидывается на спинку стула и хмурится. Я замечаю, как он снова сжимает руки в кулаки, пытаясь разработать застывшие пальцы. — Почему они сделали это с тобой? Стилински смотрит на меня исподлобья. Его взгляд мне кажется болезненно холодным. Это, казалось бы, простой вопрос заставил его молчать некоторое время. Я покорно ждала ответа, но в то же время пыталась разобраться в его эмоциях. Он стал хмурым и пустым Стайлзом. Видеть его таким не самое наслаждение. — Они боятся меня. Его лицо побагревало от легкой ярости. — Разве ты можешь причинить боль? — Точно может. Его звонкий нарастающий смех заставил меня прижаться к спинке стула и затаить дыхание. Его смех был пугающий. В некоторых случаях это может быть реакцией на нервное напряжение или психическое расстройство. Голос Стайлза становился все звонче и меня стала пробирать дрожь до самых кончиков пальцев. Псих! Псих! Все что крутилось в моей голове, противоречило всем моим желаемым ответам. Прежде чем я снова могла двинуться в сторону, Стилински резко замолчал и опустил голову. Серьезно? Он заставил меня оцепенеть, а теперь просто решил отмолчаться? — Может время принимать таблетки? Он молчал. Молчание — начало неплохого разговора. Мне стало это таким знакомым, что я вспомнила первый курс, когда я казалось была настолько юной, что при разговоре с симпатичным парнем чаще молчала, нежели много говорила. Может он думал? Может он пытался найти выход или правильное решение из всего этого? Кажется мне стоит снова прочесть книги по скрытому поведению человека. — Ты думаешь, что из меня пора изгонять бесов? — Стайлз заговорил, но голова все также была опущена. — Какие бесы? Мы живем в 21 веке. — Мою бессмертную душу терзают демоны, Лидия. Разве ты не видишь их? Они везде. Они окружили нас, забились в мою голову и пытаются надавить. Они говорят мне… Мне стало легче, но в то же время мое тело сковало напряжение. Я слегка двинулась вперед. — Что говорят? — У-убить тебя, — заикаясь произнес шатен, — сделать больно. Но я не хочу. В горле моментально образовался ком. Появилось затрудненное дыхание, которое в скором времени сменилось на облегченное, когда Стайлз поднял на меня свой взгляд. Испуг. Юноша был напуган, и казалось, он готов расплакаться при девушке. Я знала, что мои парни не любят показаться слабым перед женским полом, но мы ведь сейчас находимся не в общественном месте или в старшей школе. — Все хорошо, — заверила я и улыбнулась. Он продолжал двигать кистями рук, чтобы хоть как-то ослабить скованность. — Здесь никого нет. Мы вдвоем. Только ты и я. — Блядь! — Он прорычал и откинул голову назад, стараясь подавить слезы. Я сочувственно посмотрела на него, а потом на его привязанные руки. Мне не нравилось, что они так грубо обходятся со своими пациентами, но в какой-то степени это были вынужденные меры. Я знала, что не должна делать это, но не могла больше смотреть. Нет, у меня не было уверенности в том, что я поступаю правильно. Скорее всего моя интуиция внезапно пробудилась. Я медленно встала со стола, но еще не решалась подойти ближе. Стайлз смотрел в потолок и покусывал влажные губы. Его глаза были мокрыми от скопившейся жидкости, определенно, у него осталась часть чуткой души. Я медленными шагами становилась все ближе, и одновременно мое сердце взрывалось миллионами красок. Подойдя вплотную и опустившись на корточки, дрожащими руками коснулась железной застежки. Холодок мгновенно кольнул мою ладонь и я невольно сдвинула руку, прижимаясь к руке Стилински. Тепло. Вот что он хранит в себе — тепло. Я приняла тот факт, что мне понравилось, что моя рука лежит на его, и он не пытается дергаться. Я поднимаю свои глаза и встречаюсь с его карим безумием и сумасшествием. Он нежно смотрит на меня, или это я просто пытаюсь себе внушить и на самом деле он пожирает меня и мысленно причиняет боль. — Давай сделаем это, — сказала я и быстро переметнула руку к застежки. Пришлось потрудиться, чтобы разобраться с этой проблемой. Когда его руки были свободны, Стилински облегченно выдохнул и стал массировать каждое запястье по очереди. — Спасибо. Я улыбнулась и встала. Но вскоре, когда я только хотела сделать шаг, я почувствовала знакомое тепло. Для чего все это? Для того чтобы успокоить его больной мозг? Следуй правилам, Мартин! Извините, но иногда я изменяю им и создаю новые. — Ты не должна была делать этого, потому что доктор Хейл не обрадуется этому, — заверил юноша, еще крепче сжимая мою ладонь. — Ты накликаешь на себя беду. Нельзя не отметить его сообразительность и внимательность. Если и Питер будет злиться на меня, то это будет по заслугам. Я знаю, что совершаю и даю этому отчет. — Ты мучаешься и это мучает меня. Стайлз выгибает бровь и наклоняется вперед. — Переживаешь за меня? Я закатываю глаза и пытаюсь освободиться, но шатен ухмыляется и встает напротив меня. Он на минуту позволяет отпустить мою ладонь, но вскоре ногтями вырисовывает непонятный узор и ту же секунду переплетает наши пальцы. Мое сердце останавливается и я понимаю, что не должна чувствовать ничего кроме жалости, но осознание начинает пугать меня. — У тебя приятная кожа, Лидия. Сейчас он мне кажется таким другим, словно я ощущаю запретный плод. Если раньше он старательно скрывал себя настоящего под кучей замков, то сейчас постепенно позволяет открыться. — Прости меня, прости. Если я оставил на твоей прекрасной шеи шрамы, — его вторая рука касается моего лица. Мое тело намертво остается неподвижным. — То я готов продать душу дьяволу, чтобы ты не чувствовала того страха, который я нагнал на твою хрупкую душу. Боже! От странности и непривычности ситуации я вспотела. Сначала казалось что он издевается….но я позволила поверить в то, что Стилински искренен. — У вас все хорошо, Мартин? В проходе появилась та самая блондинка, которая сопровождала меня сегодня. Я быстро очнулась и попятилась назад. Схватив со стола свои вещи, я повернулась и направилась в её сторону. — Стайлз, мне пора. — Заключила я. — Не делай глупостей.