Игры разума.

Я живу своей учебой уже много лет. Еще с раннего возраста начала интересоваться трудными пациентами, различными диагнозами, прослушивала лекции профессоров и посещала семинары. Это не больной интерес, а скорее стремление стать лучшей в данной сфере. Мамина поддержка с каждым разом поднимала меня на ступень выше. Я отлично закончила школу, получила несколько медалей и дипломов за научные работы, в затем поступила в университет. Быть лучшей — вот чего я добивалась. Но что я могу сделать сейчас? Я продолжала сидеть в уютном кафе, которое расположилось недалеко от моего временного дома. Упорно смотрела в одну точку, боясь даже моргнуть. Доктора держаться три года? Три недели? Всю жизнь? Сколько знаний в их голове. Мое тело вздрогнуло, когда напротив меня сел взрослый мужчина. Его кожа напоминала молочный шоколад. Он был небольшого роста с широким лбом и челюстью. Глаза были узко посажены, от чего казалось, что взгляд у него угрюмый и хитрый. Заметила, что он носит очки на верёвочке, которые едва касались груди. Это новый доктор. Совсем недавно связалась с ним, чтобы обсудить всю ситуацию, а также больше узнать о болезни Стайлза. Мне пришлось объехать весь Бейкон Хиллс, чтобы найти его. — Алан Дитон, — представил врач. — Да, здравствуйте. Я Лидия Мартин. Именно я вас искала по всему городу. Алан смотрит на меня ничего не выражающим взглядом. — Так о чем вы хотели поговорить со мной? Мои руки потянулись к красной сумочке. Мне хватило пару секунд, чтобы найти необходимые бумаги и личные записки. Все, что я должна была ему предоставить о Стайлзе и своем исследовании. — Онейрофрения. — Коротко бросила я, — затуманенный рассудок, множественное расстройство личности, а так же… — Подожди, — вмешался доктор, — все это наблюдается у одного пациента? Мои уста дрогнули. Как же он все быстро понимает. Я молча кивнула. — Мне приходилось сталкиваться с онейрофренией в далеком 1998 году. Пациент перестал отличать реальность от фантазийного мира. Нарушение сна и резкая смена настроения. — Мужчина медленно облакачивается на спинку стула и продолжает свой рассказ: — Это было страшно. Запущенная стадия не поддавалась лечению. Онейрофрения — это результат недосыпания, приема наркотиков или сенсорная депривация. Он знает больше, чем я могла себе представить. У него есть хороший опыт, но значит ли это, что шанс на спасение есть? — Что случилось с вашим пациентом? Мужчина оглядел стол, а потом снова взглянул на меня. — Мы почти спасли его. — Почти? , — прошептали мои уста. Было заметно, что доктор неохотно вспоминает свое прошлое. — Молодой парень бросился под грузовик. Дитон заметил, как испуганно я смотрю на него. У меня даже глаза расширились от страха. Это так пугает, что я случайно проливаю остатки кофейного напитка на стол. Вскрикиваю. Сразу же подбегает официантка, при этом что-то твердит. В моих ушах стоит звон. Руки трясутся. — Но я же говорю, что мой случай был запущенным и не поддавался лечению. Что происходит у вашего пациента? В кафе царит почти тишина. Только из громкоговорителя раздаётся спокойная и ласкающая мелодия. Порой мне кажется, что я сплю. Что нахожусь во сне из которого нет выхода. Все идет по кругу. — Я сама ничего не понимаю. Это Стайлз, — протягиваю небольшое досье, — тяжелый пациент из больницы «Дома Эйкена». — Наслышан об этом месте. — Мужчина дышит ровно и глубоко. — Отец отправил его туда год назад, надеясь, что он вылечится. Но за это время ничего не изменилось. Алан Дитон наклоняется чуть ближе. Одной рукой хватает свои очки, а второй продолжает держать дело моего пациента. Я же от волнения начинаю теребить свои рыжие локоны. — Послушайте, — мне необходимо заручиться его поддержкой. — Его там совсем не лечат. Питер Хейл только причиняет ему боль, но я ничего не могу сделать. — Питер Хейл терпеть не может больных людей, — заключает доктор. Прикрываю глаза и мягко качаю головой. — Я и не сомневалась. Он дёрнул руками, хотел что-то сказать, но тут же осекся. Затем продолжил изучать предоставленную мной информацию. Его лицо не выдаёт никаких эмоций. Мужчина делает глубокий вдох, собирает всю волю в кулак. — Вы думаете, что я могу помочь? — Мне нужна любая надежда, что все возможно исправить. В кафе становится совсем тихо. Повисло напряжение, воздух стал сгущаться. Доктор оглядывается вокруг. И пока он молчит, тишина начинает нарастать и давить мне на мозг. Накрывает полностью, словно бросая вызов моему терпению. — Если его освободить, то он может легко убить любого. — Наконец-то раздался его голос. — Целый год юноша не получал лечения, болезнь только прогрессировала. «Дом Эйкена» — место для заблудших и осиротевших душ. Там нет спасения. — Я лично готова взяться за это дело, взять ответственность за Стайлза, — сообщаю я. — Хорошо, хорошо, — заключает Алан и складывает руки в замок, — я лишь могу помочь частично, не более. Если у вас получится освободить данного пациента, то необходимо срочно отправить его в Германию к Зуру Фабриену. Это имя было мне знакомо. Он профессор с 50-ти летним стажем работы. Вылечил шизофрению последней стадии у своей жены. — Я вам дам укол. Это хорошее успокоительное сильного действия. — Отлично, — растягиваю слова. — Лидия Мартин, вы не думайте, что будет так легко. Выпускать Стайлза Стилински никто не будет просто так. Вам придётся что-то придумать, скорее всего незаконное. — У меня есть несколько дней, — говорю я, выпрямившись на стуле. Я по настоящему загорелась этим делом. У меня не миллион идей, но помощь всегда найдётся. Доктор Алан довольно долго смотрел на меня, не произнося ни слова. А потом наконец сказал: — Я обычно не влезаю в такие дела, но вижу, как сильно вас заботит этот парень. Мне стоит переживать? — Что? Я не понимаю, о чем он говорит. Переживать за мою жизнь никому не стоит, потому что я иду на это сама. — Мне хочется верить, что этот пациент не играет с вашим разумом. Моя голова дёргается достаточно слабо, но чтобы это было заметно. — Я осознаю, что собираюсь сделать. — Лидия, ведь это не просто красивый мальчик. Это психически нездоровый молодой человек с прогрессирующей шизофренией. Такие люди хорошие манипуляторы. Они готовы присосаться к вашей голове и внушать вещи, которые приводят к плачевным последствиям. Мое сердце неожиданно глубоко забилось. Доктор оставляет мою работу на столе и прощается, качнув головой. Я не ощущаю, что нахожусь все в том же прекрасном расположении духа. Это не самое мое идеальное решение. Не слишком приятная ситуация. Мне стоит рассказать все Эллисон, но пока не решаюсь к такому разговору. Она будет против, однозначно. К тому же меня уже ждут дома. Все знают, что меня отстранили от практики. Профессор недоволен. Впервые вижу себя такой: терпеливой и невозмутимой. Не хватает уверенности для полноценной картины. Из раздумий меня выводит телефонный звонок. На экране высвечивается неизвестный номер. — Да, слушаю. — Лидия, ты нужна мне, — раздается на том конце провода. Стайлз. Одно мгновение все молчат. Я от волнения, а он от ожидания ответа. — Я насчитал около десяти голосов, но среди них нет твоего, — Стилински решает прервать тишину. — Какие голоса? И снова это молчание. Моя голова идет кругом. Всем телом ощущаю холодок, который бросает меня в дрожь. Стены начинают давить на меня. Перед глазами появляется пелена. — Лидия, отключи свой разум и помоги мне. — Его голос дрогнул. В горле скопился ком. Легким не хватало воздуха. — Подожди минуту, — едва мои уста дрогнули, — что случилось? — Я последний сукин сын. Перед глазами возникает новая картина: Стайлз стоит ко мне спиной в красной комнате в окружении санитаров. Рядом с ним Питер Хейл, который продолжает причинять юноше физическую боль. — У тебя больница строгого режима. Как ты вообще можешь мне звонить? — Лидия. — Что? — Лидия. Последнее его слово разрезало воздух, как стальной кабель. Я заморгала, всматриваясь вперед. Происходило что-то нереальное и непонятное. Меня окутал страх, а также чувства волнения и переживания. На секунду показалось, что нужно бросить всю эту затею. — Приходи, малышка Лидия, как можно скорее. Здесь красная зона. И эти голоса…Я нахожусь в психушке. Я сразу вспомнила все встречи со Стайлзом. Попробовала оценить его нынешнее состояние, но не смогла сфокусироваться на чем-то одном. Появилась легкая тошнота. Было еще терпимо. Слегка побаливал левый висок. — Какие демоны тебя одолевают? , — решила нарушить тишину. — Которые управляют тобой, Лидия Мартин, — Стилински хмыкнул. — Познай себя и вернись ко мне.