Игры разума.

Проклятый автомобиль мчит по ночному городу, игнорируя все знаки по ограничению скорости. Я изо всех сил вцепилась в сиденье, чтобы мое тело не шатало в разные стороны. За рулем сидело главное доверительное лицо — Скотт МакКолл. Он знал, что мы должны были успеть приехать в «Дом Эйкена» к полуночи, поэтому жадно давил на педаль газа. Я взглянула на него и даже в полумраке заметила, каким он был сосредоточенным. При этом чувства страха и переживания не покидают меня. Во рту даже пересохло. — Осталось совсем немного, — раздаётся спокойный голос Скотта. Его руки тянутся к черному ящику, который он захватил с собой из дома. Я не стала интересоваться, что именно там находилось, но легкое любопытство все же присутствовало. Он достает оттуда несколько связок ключей, а затем пистолет. Парень ровно усаживается на своем сиденье, убирая пушку во внутренний карман куртки. — Настолько все серьезно? , — я даже не пыталась дрожать. — Мы зашли слишком далеко, — сразу же отвечает парень, — нужно быть готовым ко всему. Надеюсь, что утром вернусь домой. Скотт обещал увезти Стайлза от этого места и из этого города, если наш план сработает. Я бы хотела поехать с ними, но моя мама уже купила мне билет. Я должна была вернуться на прошлой неделе, но ситуация со Стайлзом оказалась важнее всего. Эллисон сказала, что преподаватель недоволен тем, что меня отстранили от практики. Мне предстоит выслушать столько лекции по этому поводу, что даже мандраж пробирается под кожу. Опустив стекло, Скотт выбрасывает окурок и прибавляет газу. Спустя десять минут сворачивает на просёлочную дорогу, а затем въезжает в открытые ворота. Резко тормозит, мое тело немного отдёргивает вперед. Погасив фары, Скотт тяжело вздыхает. Он молчит. Дает нам немного времени, а потом говорит: — Плохая идея. — Чертовски. — Он знает, как правильно сыграть свою роль, — усмехается брюнет. — Мы ничего ему не обещали, но мы попробуем, — отвечаю я. Как только за нами закрываться входная дверь, щёлкает замок, резко повисает гробовая тишина. Позади остается освежающий ветер. Я слышу, как мое сердце пропускает удары, один за другим. — Я ждал вас, — раздается знакомый голос. Я перевела свой взгляд и заметила у правого крыльца Айзека. Так вот почему никаких проблем у нас не может быть: дежурство Айзека. МакКолл молча кивает, а потом тянет меня за руку. Мои ноги послушно шагают за ним. Он знает эти коридоры лучше меня. Я ненавижу себя, — мысленно произношу я. Мы одолели уже большую часть территории. Пару раз спустились вниз, а затем прошли столовую комнату. В этот раз Стайлз находился в другой части больницы. Он был ближе к кабинету Питера. И от этого меня бросало в дрожь. Когда Скотт останавливается возле незнакомого мне помещения, мое тело врезается в него. Полная неожиданность. — Дай мне минуту, — уверенным голос говорит брюнет и оставляет меня одну в плохо освещённом коридоре. Воздух тут был тяжелый, поэтому кислород медленно поступал в мой мозг. Виски начинало немного сдавливать. Я начала нахаживать шаги, обняв себя за оголенные плечи. Интересно, Стайлз поблагодарить нас за такие действия. Напрасно я надеюсь на это, точнее на его искренность. Слышу звук открывающейся двери. В проеме появляется силуэт МакКолла. — У нас не так много времени, но он хочет видеть тебя. Качнув головой, захожу внутрь. Почти пустая комната. В левой части находится небольшой матрас, а справа большой деревянный стол. Стайлз не спешит начинать разговор. Сначала он расхаживает по комнате, а потом резко замирает напротив меня. У нас не так много времени на пустые действия. Если Питер захочет наведаться ночью в свою больницу, то нам не поздоровится. — Ты помнишь нашу первую встречу? , — юноша пронзает меня своими темно-карими глазами. — Я так хорошо ее запомнил. Он выглядел таким холодным, расчетливым. Для него не существовало времени. Стайлз берет себя в руки. Сжимает ладони в замок и возвращает своему голосу твердость. — Я так рад, что ты сейчас здесь. — Это мое решение, — пожимаю плечами, глядя ему в глаза. Он ухмыляется, на секунду отворачивается и прикрывает глаза. Неожиданно раздается такая знакомая песня. — Прислушайся, — строго приказывает Стилински. Музыка была негромкой, но я отчетливо слышала каждые слова. Мотив так мне знаком, но никак не могла вспомнить, где же ее слышала. Я не так часто слушала песни, если только по выходным, когда помогала маме с уборкой. Стайлз так смотрит на меня, что в горле снова пересыхает. Не знала, как прокомментировать все происходящее, чтобы угодить ему. Эмоции на его лице не меняются. Он ждет от меня ответа. — Что происходит? Что ты опять затеял, Стилински? — Хотел побыть с тобой наедине, поговорить. Я тяжело вздыхаю и делаю шаг вперед. Стараюсь быть как можно ближе к нему. — Мне кажется, сейчас это не к месту. Мы должны как-то вытащить тебя отсюда. — Поглядываю на часы, немного нервничая из-за быстро идущих стрелок. — Я не уверен, что это возможно, — заключает юноша. И в этот момент моя надежда и вера подшатываются. Я вдыхаю полной грудью, но все еще дрожу. Колени начинают подгибаться. — Какой у нас был уговор? , — рявкую я, стараясь выглядеть гордой и бесстрашной. — Я помогаю тебе. Я спасаю тебя, чтобы никто не причинял тебе здесь боли. Мне уже пофиг. Мои нервы на грани. Внутри разгорается огонь переживаний, страха и других чувств, которые я испытала за сегодня. Почему он говорит это сейчас, когда мы уже на пол пути к его спасению. Он тянется ко мне и убирает с моего лица упавшую прядь. Этот жест заставляет меня перестать так много думать. Он сжимает челюсть. — Ты запуталась, моя Лидия. — Зачем ты играешь со мной? , — шепчу я предательски сорвавшимся на плач голосом. Черт, как же становится больно от мысли, что он действительно только использует меня. — Мне так жаль, что делаю это. Я стараюсь бороться с самим собой, но плохая часть меня всегда становится на ступень выше. Я вытираю слезы, придавая голосу былую уверенность. — Будь хорошим Стайлзом ради меня. Я понимаю, что доказывать это бесполезно. Он не может так легко поверить, особенно когда болен. Кое-как вздохнув, беру себя в руки. Стараюсь не показывать своей злости. Похоже ему нравится издеваться надо мной. Я поднимаю свой взор на него. Взгляд у него стал цепким и немного сочувствующим. — Я стараюсь. — Ты делаешь это плохо. Тогда Стилински скалит зубы, опрокидывая голову назад. Волосы в хаотичном порядке разлетаются в разные стороны. Одна рука проскальзывает в карман брюк, а вторая блуждает в тёмной шевелюре. От волнения сцепляю пальцы замком. Мне кажется, что мы так долго можем стоять и молчать, пока кто-то не решит нарушить тишину. Музыка немного стихла, но все еще продолжала звучать. Стайлз тяжело вздыхает, медленно подходя ко мне. — Я хочу тебя. — Твердит Стилински. Ноги немеют от такого тона. От его напора отступаю назад и буквально врезаюсь в холодную бетонную стену. Юноша ухмыляется и сокращает между нами расстояние. Мой мозг готов окончательно отключиться и поддаться ситуации. Стайлз блокирует любые мои движения, а его руки живут своей жизнью. Одна ладонь легла на мою шею. Большой палец начинает поглаживать небольшую часть кожи. От таких действий тело вздрагивает. Вторая рука расположилась в области талии. Я чувствовала, как тепло разливается где-то внутри. Завороженная смотрю на его приоткрытые губы. Будь проклят этот день. Я с ним либо голову потеряю, либо умру прямо здесь и сейчас. — С-Стайлз, — тихим голоском шепчу я, — остановись. Упираюсь ладонями в его грудь. Он усмехается, но не убирает свои руки. — Расслабься. Ты очень напряжена. Опускаю свой взгляд на пол, тяжело вздыхая. Его ладонь, которая расположилась на моей шеи, немного усилила хватку. Я продолжаю думать о его губах, хотя не должна этого делать. Может мне стоит презирать его? Ненавидеть? У меня просто не получается. В один момент поддаюсь вперед и кончиком носа касаюсь его щеки. Парень немного жмурится, пальцами цепляясь за край моей майки. — Глубоко же ты ковырнула, красивая моя. — Так же сделал и ты. — Мягко и нежно касаюсь губами щеки, оставляя легкий поцелуй. Медленно обвиваю руками его шею, не отдавая отчёт своим действиям. Так хочется ощутить, как его горячие губы касаются моей кожи. Стилински словно прочитал мои мысли и в эту же секунду начал целовать мою шею, медленно спускаясь к ключицам. Неожиданно закружилась голова и показалось, что парю в розовых облаках. Признаюсь, безмерно желала коснуться его губ. Жадно впиться в них. Мне нравится, что он не избегает моих прикосновений. — Поцелуй меня, — умоляюще простонала я. Замечаю, как на его шее выступили пару капель пота. — Ага, — мычит Стайлз и приближается ко мне, касаясь своими губами моих губ. Ни с чем не сравнится этот приятный вкус, который заставляет тебя кружится. Я хоть и напряжена, но не отталкиваю его. Его язык проскальзывает внутрь, отчего я постанываю громче обычного. Внизу живота образовывается узел, возбуждение нарастает. И впервые в жизни мои мысли пугали саму себя. Я хочу его. А сейчас мне пришлось остановить его, чтобы включить в игру свои правила. Но была надежда, что мы к этому еще вернемся. — Мне нужна твоя помощь, — сквозь поцелуй отвечаю я, — нужно остановить эту игру, которую ты ведешь со всеми нами. И тут Стилински сжимает в кулак край моей футболки. А потом резко отстраняется, скрипя зубами. — Что ты творишь? , — выплевывает брюнет. Только не это, пожалуйста. Мне не нужно видеть сейчас плохого Стайлза. — Я, Скотт, твой отец и Малия, — проглатываю застрявший в горле ком, — готовы оказать тебе помощь и вернуть к нормальной жизни. — Не смей лезть в мой разум! , — рычит он, теряя самообладание. — Просто не нужно усложнять нашу ситуацию, Лидия. Ты так слаба сейчас, поэтому ничем не можешь мне помочь. У него всегда буду проблемы, если мы не решим это сейчас. Я замечаю, как Стайлз что-то перебирает в своей правой руке. Не трудно было догадаться. — Твои успокоительные? , — меня одаряет ухмылка, — избавься от них. Они больше тебе не понадобятся. Он распахивает глаза: — Это не успокоительное. Это нечто серьезное, что-то вроде наркотика. Юноша затихает. Я замечаю, как мускулы его напрягаются. Лицо становится каменным. — Ты такая слабая, Лидия. Ты и никто не может уже мне помочь. Вы повелись на мою игру, как это жалко, — грубым тоном отвечает парень, — ты жалкая. Меня снова начинает душить горький ком. Слезы готовы предательски появится на моем лице, но все еще сдерживаю себя. Верно психологи говорят, что от такого накала тяжело избавиться. И в этот момент не понимаю, как резко поддаюсь вперед и выхватываю пузырек из рук Стайлза. Не отводя от него пронзительного взгляда проглатываю несколько таблеток. Парень даже не успевает опомниться. Ощущаю небольшую горечь, когда откусываю таблетки. Я даже не поняла, сколько из оказалось в моей руке, но все что было, я проглотила. Сердце рьяно рвётся из груди. Стайлз одним шагом настигает меня, выбивая ладонью опустевший пузырек. Ничего не осталось. — Что ты наделала? — взволнованность его тона позволяет мне сфокусироваться на нем. — Ты самоубийца? Я понимаю, что комната начинает растворяться, словно меняя свое положение. Теперь голос парня раздается эхом в моей голове. — Я не слабая, — дергаю его за руку, при этом же стараюсь удержаться на ногах. — Это наркотики, Лидия. Это то, что позволяет мне блуждать по мирам и быть разным человеком, проживать разные жизни. Что ты наделала? Его образ периодически пропадал. Но я продолжала стоять и слушать Стайлза. Затем он резко подхватывает меня на руки, а сам усаживается на холодный пол. Мое тело начало гореть. Перед глазами стали появляться невероятные вещи, которые выходили за пределы реальности. Сначала я видела женские руки, потом летающие кометы и тысячи звезд. Все туманно и почти неразборчиво. Было очень хорошо. — Эй, эй, смотри на меня, — твердит юноша, пальцами блуждая по моей щеке. — Лидия, ты не можешь оставить меня. Ему не безразлично. — Пора возвращаться тебе в реальность. Вернись же к нам, Мартин. Последнее, что я слышу, это голос постороннего взрослого человека. Он не был мне знаком, но ощущение страха покидало меня. — Лидия, мы еще не до конца прошли тестирование. Мутные образы чередовались в моих глазах. Картинки не успевали сменяться. Тело словно парализовало. Пальцы на ногах и руках покалывали. Вот так и умру здесь. Интересно, я все еще находилась в объятиях Стайлза? — Что происходи-и-и-т, — обрывки фраз вырываются из моих уст. Кто-то касается моих ладоней. Я ощущаю тепло мягких женских рук, которые затем сменяются мужскими. — Вы наш пациент, Лидия Мартин, неужели вы не помните? И тут сердце вырвалось из груди. Разочарование и боль. Что еще больше меня пугало — непонимание происходящего.