Игры разума.

Первые минуты ничего не вижу и не слышу. В голове ощущаю неприятную пульсацию. — Эй, меня кто-нибудь слышит? Ничего не могу понять. Что происходит в настоящее время. Где я нахожусь и с кем я тут. Очень темно. Сердце начинает сжиматься от окутывающего страха. Пытаюсь пару раз моргать. Окружающий мир постепенно проясняется. Первым делом возникают габаритные образы: темно-серые пустые стены, широкая приоткрытая дверь и большая навесная люстра. Фокус постепенно настраивается. Спустя еще пару минут, я наконец могу свободно наблюдать за происходящим вокруг. Я сразу же понимаю, что попала в неприятную ситуацию. Пытаюсь резко сдвинуться с места, но что-то мешает мне. Это ремни, которые крепко прижимали мое тело к металлическому стулу. Кисти рук предательски болят. Путы ужасно сковывают их. Также замечаю на себе смирительную рубашку. Я жадно хватаюсь за боковины стула и вновь дергаюсь вперед. Бесполезно. Даже не успеваю до конца осознать происходящее, как передо мной возникает мужской образ. Я напрягаюсь, испуганно уставившись на незнакомца. Мое тело снова брыкается, пытаясь освободиться от оков. Он молча наблюдает за мной. — Что происходит? — предательски кричит голос. Выражение его лица остается прежним. Незнакомец лишь тяжело вздыхает и присаживается на свободный стул прямо напротив меня. — Мне так жаль, Лидия, — раздается грубоватый голос, — тебе уже ничего не помогает. Но разве такое возможно? Я же только пару минут или часов назад была у Стайлза, как вдруг оказываюсь скованной в чужой комнате. Это даже не похоже на больничное отделение. — Где я? — В палате. Мое горло начинает першить. Легкая горечь оставляет неприятные чувства. Я бросаю взор на мужчину и лучше осматриваю его. У него чистые и ухоженные светлые волосы. Больше чем то напоминает модельную стрижку. Лицо совсем незнакомое. Широкие брови, узкий нос и отлично выделяемые скулы. Он мне совсем не напоминает доктора. Врач покидает свое место. Он подходит ко мне, наклоняется и освобождает от непривычных оков. Когда руки освобождены, я быстро поднимаю их вверх, медленно прокручивая в разные стороны. Боль стала постепенно уходить. — Ты себя плохо чувствуешь? — Он решил, что может так спокойно вести со мной беседу. Я начинаю паниковать. — Я не понимаю, что тут происходит, — слезы готовы скатиться по моим щекам, — совсем недавно мы были в другом месте. — Кто мы? — Я и мои друзья. Молчание. Напряжение в теле усиливалось. — Что здесь происходит, черт возьми? — Я начала размахивать перед собой руками. — Успокойтесь, — заключил доктор, — вы будете продолжать лечиться. Может быть я умерла? Ярость. Гнев. Да кто он вообще такой? Какое право имеет держать меня в этом месте и нести всякую чушь? — Нет, нет, — легкий смешок вырывается из моего рта, — я же Лидия Мартин, практикантка. — Вы пациент психиатрической больницы. Ярость полностью поглощает меня. Все остальные эмоции исчезают. Это какая-то неудачная шутка, которая наносит ущерб моей психики. Где же мои прежние качества: внимательность, доброта и терпение. В конце концов это не может быть реальностью. Я же не могла умереть, черт возьми. Только не из-за таблеток. Стайлз был не позволил мне уйти. Точно. Стайлз. Где же ты сейчас? Я ощущаю себя рабыней незнакомого мне мира. Мне нужно потрудиться убедить доктора, что я не опасна. Мне просто необходимо выйти отсюда и связаться с Эллисон или со Скоттом. Кто-то же должен знать, что творится. — Вы не можете меня здесь держать. Отпустите, сейчас же, — раздался командный голос. — Я же совершенно здоровый человек. Чувствую триумф от своей уверенности. — Может быть вам нужна помощь другого доктора? — Блондин бросил на меня усталый взгляд. — Мне нужно выйти отсюда, — прокричала я. Голос задрожал, появилась легкая боль. — Прекратите, Лидия, — мужчина что-то достает из своего внутреннего кармана, — это то, что вам сейчас нужно. Он спокойно берет меня за руку и оставляет на ладони небольшую пилюлю. Она имеет небольшой размер и черную оболочку. Такие действия не внушают никакого доверия. Неожиданно ярость разлетелась по моему телу с новой силой. — Я сказала, выпустите меня отсюда. Он был непоколебим. — Ваше успокоительное, Лидия Мартин. Вы же не хотите, чтобы ваша мама переживала за вас. Я недоверчиво обратила на него внимание. — Я поняла. Это все ваши игры разума. Это иллюзия, параллельный мир. — Извините меня за это, дорогая Лидия. Мужчина резко поддается вперед. Его грубые пальцы хватают меня за лицо, сжимая челюсть. Я начинаю терять самообладание. Воздуха катастрофически не хватает. Образовывается паника. Я пару раз дергаюсь, он доктор еще сильнее надавливает большим пальцем на область десны. — Расслабься же. Он двумя пальцами проникает в мой рот и быстро запихивает таблетку. Мне стало очень больно и обидно от того, что слабость взяла вверх. Мужчина возвращается в исходное положение и терпеливо выжидает. Я сдалась. Плечи опустились, голова покосилась в левую сторону. Мой взгляд упал на мои босые ноги. Передние пальцы находились в ужасном состоянии. Перебитые и окровавленные. Как же так получилось? Теперь все что мне оставалось делать — сохранять спокойствие. Я расслабилась, подняла на мужчину свой взгляд, но посмотрела сквозь него. И тогда сердце пропустило удар. Мои уста машинально разомкнулись, я поймала свежий поток воздуха. Это был он. Есть надежда, что не все так уж и плохо. Сейчас я позволила себе поддаться эмоциям. — Стайлз. Быстро соскочив с места, рванула в его объятия. Парень слегка пошатнулся назад, когда я повисла на его шеи. Внутри появилась надежда на хороший конец этого спектакля. Кошмарные минуты оставались позади. Я ничего не замечала вокруг себя. Сконцентрировалась на дыхание Стилински. Его грудная клетка плавно поднималась и опускалась вниз и вверх. Но меня пугало одно: юноша не подавал никаких эмоций. Я немного отстранилась. Быстро оглянулась назад. Комната была пуста, доктор словно испарился. — Я как-будто в трансе. — Что? Наконец он соизволил хоть что-то произнести. Я снова обратила на него свой взор. У меня не было стопроцентной уверенности, что передо мной стоял старый Стайлз. Сейчас он выглядел иначе. Строгий черный костюм отлично сидел на его теле. Легкая щетина прибавляла молодому человеку пару тройку лет. Волосы все также небрежно торчали в разные стороны. Но я всегда узнаю эти медово-карие глаза, теплый и проникающий взгляд. — Биполярное расстройство? — на его лице появилось вопросительное выражение. Я задумалась. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? Мне нужно получить ответы. Стайлз должен был знать, в какое дерьмо мы с ним вляпались. — Пару часов назад мы с тобой целовались. Я спасала тебя, а теперь это, — рефлекторно развела руками, отступая немного назад. — Скажите честно, я сошла с ума? — Не понимаю, о чем вы говорите. Я с горящими глазами смотрю на него, а потом снова осматриваюсь вокруг. — Это же все нереально, не так ли? — Даже не знаю, что вам сказать, Лидия, — юноша пожимает плечами, — вчера вы накинулись на меня с ножом, а сейчас твердите, что мы целовались. Хорошая попытка проникнуть в мою голову, — ухмыляется и начинает почесывать щетину. Мое тело напрягается. Я слегка качаю головой. Мне казалось, что Стилински исправит ситуацию, но стало еще хуже. — Разве ты не должен быть сейчас в… — запнулась. Он преодолевает расстояние между нами. — Быть где? Какая-то неприятная дикая смесь разливается внутри тела. В голове всплывают обрывки прошлой жизни. Все стало меняться. Сначала я вижу Эллисон, которая торопиться на очередную пару, едва передвигаясь на ногах. Эти каблуки лишают ее уверенной походки. Потом картинка сменяется и уже замечаю, как моя мама стоит у плиты. Очередной блин подгорает на старой сковороде, а чайник словно скоро взорвется от бурления. Возвращает меня в реальность приятный и знакомый запах Стайлза. Он стал еще ближе. — Эй, доктор Стилински вызывает Лидию Мартин. — Его карие глаза расширяются. — Нет, нет, — машинально отвечаю я, — точно умерла и попала в ад. Потому что на рай это совсем не похоже. Я взволнованна, но совсем немного. Мне не хочется показывать свою слабость, поэтому я быстро отступаю назад. Когда спина упирается в твердую стену, выдыхаю и приобнимаю себя за плечи. Губы невольно начинают дрожать. Стилински же пожимает плечами, скидывает с себя пиджак и аккуратно вешает его на спинку стула. Мне хочется наблюдать за ним, но не могу. — Я обещал, что на следующий наш прием включу свою любимую песню, — бормочет шатен, — и ура, этот день настал. Знаешь, Лидия, музыка хорошо помогает справиться с неконтролируемыми эмоциями. Я имею в виду гнев, ярость и отрицание. Замечаю, как уголки его губ слегка приподнимаются. Этот простой жест дает мне надежду, что может и не все так ужасно. Мне необходимо довериться ситуации. — Послушай. Стайлз нажимает на кнопку и легкая мелодия разлетается по всей палате. Я сглатываю и сразу же узнаю эту песню. Она играла в тот момент, когда мы пришли спасать Стилински. — Apologize, — бормочу я. — Да, — он смотрит в пол, — мы можем просто послушать или немного потанцевать. Шатен подходит ко мне. Глаза блестят, уверенность остается прежней. Не знаю, как реагировать на все это. — Если ты конечно не попытаешься снова убить меня. — И снова его чертова улыбка, с которой все и началось. Нет никакого барьера между мной и ним. Мне это нравится. Я хотела сохранить физическую дистанцию, но в какую-то секунду тело обмякло. Немного пошатнулась вперед и оказалась в его объятиях. — Если это очередная твоя игра, то давай играть, Стилински. Он приподнимает бровь. — Я могу только предположить, о чем ты говоришь. Я не знаю, что делать, поэтому вновь доверюсь ему. На фоне играет красивая песня, а мы стоим, обнявшись и немного покачиваемся в разные стороны. Нет, это не танец. Это нелепость. — Я спасла тебя? Он хмурится и следом же говорит: — Я совсем тебя не понимаю. Я прокачиваю головой. Это больше похоже на «Ну-ну, конечно». — То, что между нами существует, не очень то хочется потерять, — мой голос спокойный. Стайлз совсем не удивлен. Шатен такой тёплый. Понимаю, что мне приятно находиться в его объятиях. Даже в этой альтернативной вселенной. Я непроизвольно смеюсь и говорю: — Хочу кое-что попробовать. Когда руки Стайлза продолжают мирно лежать на моей талии, я набираюсь неожиданной смелости. Неловкость испарилась, улетучилась. Мой разум опровергал любые попытки поверить, что все происходящее реально. Это не может быть по-настоящему. Скорее всего действие наркотического вещества, которое находилось в тех самых таблетках. Если я скоро проснусь, значит могу влиться в эту чертову игру. Я хватаю руку Стилински и перекладываю ее на свою грудь. Он молчит, но не отталкивает меня. Стайлз не сделает этого, потому что хочет меня. Его пальцы делают первые попытки соблазнения, нежно сжимая мою грудь. Вырывается легкий стон. Я дрожу не от страха, а от предательского возбуждения. На лице Стилински появляется сексуальная ухмылка. Все тот же Стайлз, вот же он. Пока я стягиваю с его тела черную рубашку, его руки начинают постепенно ослабевать. Юноша тянется к краю моей сорочки, хватает её и поднимает вверх. Я уже готова заныть от перевозбуждения. И почему совесть не просыпается во мне? — Не пожалей потом, Лидия, — бросает Стилински, едва шевеля своими устами. Полностью нагая стою перед его мужским и оценивающим взглядом. Я отодвигаюсь немного назад, чтобы оказаться ближе к столу. Затем хватаю Стайлза за руку и притягиваю к себе, вовлекая в поцелуй. Мои руки следом же начинают блуждать по самому потрясающему мужскому телу. Ногти оставляют небольшие царапины. Шатен углубляет поцелуй, проскальзывая языком в мой рот. Еще больше завлекаю его на себя, ощущая, как плоть Стайлза твердеет и хорошо выпирает. Когда он отрывается и спускается к моей груди, начинает ее покусывать, а издаю протяжный стон. — Стайлз, пожалуйста… Юноша томно выдыхает и на пару секунд останавливается. — Я хочу тебя всю, — говорит Стилински, — целовать твои пухлые и сладкие губы, прижиматься, ласкать каждый изгиб твоего тела. Он подтягивается ко мне, раздвигая мои ноги шире. Расстегивает ширинку. Ремень следом же отлетает в сторону. — Я буду твоим лучшим мужчиной. — И с этими словами он вонзается в мое тело. От резкой боли вскрикиваю, прикусывая нижнюю губу. Сразу чувствую металлический привкус. Стайлз же старается быть осторожным и медленным. Юноша губами скользит по моей тонкой шее, переходит на ключицу, а потом зубами прикусывает налившиеся соски. Я крепко впиваюсь в его большие плечи. — Заниматься с тобой сексом, это нечто невероятное, — шепчут мои уста. Я продолжаю двигаться ему навстречу, набирая темп. Стайлз начинает стонать. Возбуждение нарастает. В палате становится ужасно душно. Наши изголодавшиеся тела дрожат в унисон. Мои пальцы еще сильнее впиваются в плечи Стилински. Он глядит на меня, набирая темп. Затем запрокидывает голову назад, прикрывает глаза и изливается во внутрь моего тела. — Это совсем небезопасно, — выдыхаю я. Стайлз влажным телом прижимается ко мне, вовлекая в поцелуй. — Прости, — хрипит его голос, — ты же все равно считаешься, что все это нереально.