Broken

      Серые тучи затянули небо, угрюмо нависая над мелкими людишками, которые то и дело мельтешили взад-вперёд, как никогда раздражая своими унылыми лицами. Капли дождя глухо падали на потресканный асфальт, образуя безобразные лужи. Деревья уже успели потерять свою роскошную листву, некогда бывшую в желто-красном цвете. Теперь упавшие листки некрасиво скрутились, лёжа на земле и обретая самые неприятные оттенки коричневого цвета.       Казалось бы, осень — красивая пора. С этим трудно поспорить, несмотря на то, что многих в этот период часто навещают неразлучные друзья — депрессия и меланхолия. Но стоит согласиться, что период, когда листва вся уже опала, но снег ещё не выпал — безусловно, не наилучший. Ведь всё такое блеклое, до невозможного скучное, просто бери и из дому не выходи.       Джон Пайнс тяжело вздохнул, трясущимися от волнения пальцами доставая из кармана старого пальто пачку дешёвых сигарет, испуганно оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не наблюдает ли за ним кто-то. В последнее время у него появилась чёртова мания преследования, а всё из-за долбанной работы.       Дела были, мягко говоря, неладны.       Сердце мужчины бешено стучало, грозясь пробить грудную клетку, вырываясь наружу из-за животного страха за свою жизнь. И не только за свою.       К счастью, окружающих прохожих мало интересовал этот низкий молодой человек. Они продолжали уныло брести по небольшой улице, ведущей в сторону старых зданий, которые уже давно требовали реконструкции. Но местную власть это мало волновало. Этих толстых чиновников вообще мало волновали все эти люди. Ими двигало только желание как можно больше нагрести денег. Много денег. Увы, это не новость в современном мире.       Определённо, молодой хирург Пайнс, который только год назад начал свою карьеру, выглядел неважно: его худое, бледное лицо украшали огромные синяки под глазами от недосыпа, карие глаза, потемневшие от нахлынувших эмоций, напоминали по цвету топленый молочный шоколад. В них как будто погас тот огонёк жизни, присущий молодым людям. Да что там, мужчина сам напоминал ходячего мертвеца.       Руки с избитыми костяшками с трудом вытащили из пачки последнюю сигарету, зажигая и как можно скорее затягиваясь, тут же сдавленно кашляя, надрывая лёгкие. Курить — вредно, он, как доктор, это прекрасно знал. Но другого способа успокоить разшалившие нервы он не знал.       Дело — дрянь.       Джон выдавил из себя улыбку, которая больше напоминала гримасу, приветствуя соседку по этажу, которая как раз выходила на прогулку из его подъезда со своей таксой. Пожилая женщина с ярким розовым костюмом и уложенными в диковинную причёску седыми волосами послала ему воздушный поцелуй, тут же начиная расспрашивать о его делах, плавно переходя к вопросу о дальнейших планах. Как обычно. Бесит, когда чужие люди лезут в личную жизнь.       Мужчина отвечает, пожалуй, слишком резко, не сдержавшись, вызвав недоумение на лице соседки, тут же угрюмо извинившись, ссылаясь, что слишком устал. Отчасти, он не лгал. Не за чем портить отношения с соседями. Проблем только наберешься.       Выкидывая в урну тлеющую сигарету, мистер Пайнс засовывает руки в карманы пальто, быстрым шагом направляясь в сторону своего дома под настороженный взгляд пожилой женщины, чья такса нетерпеливо залаяла, порываясь повздорить с уличной кошкой.       Каштановолосый, казалось, идёт, словно в тумане. Только возле старой двери, ведущей в собственную квартиру, он словно приходит в себя. Проведя пятёрней по темным волосам, он натягивает на лицо лживо-счастливую улыбку, что, безусловно, даётся ему с трудом.       Эдна не должна знать, что у него проблемы. Ей вообще сейчас нельзя волноваться, учитывая её положение. Конечно же, Джон понимал, что его внимательная жена может заметить изменения в поведении супруга, но Пайнс надеялся, что всё минуется.       Он хаотично начал перебирать различные ключи, пытаясь найти нужный, проклиная чёртову привычку носить все-все с собой. С трудом найдя нужный и вставив его в замочную скважину, Джон ещё раз вздыхает, собираясь с силами.       Дверь с противным скрипом отворилась, так как была открытой, пропуская хирурга внутрь небольшого коридора, со стен которого давно слезали обои.       Жуткое чувство засело в задворках души, но Джон не обратил на это особое внимание.       — Солнце, я дома! — придав своему голосу как можно больше фальшивой радости и веселья, Джон снимает верхнюю одежду, повесив пальто на гвоздь в стене. — Представляешь, зарплату нам все же выдадут вовремя. Верхушка нынче щедрая.       Ответа не последовало. Мистер Пайнс удивленно хмыкнул, глянув на наручные часы. Только семь часов вечера. Странно, очень странно.       Что-то внутри у него сжалось, но мужчина вновь быстро откинул эти ужасные мысли.       Он немедля кинулся в спальню, застывая на пороге. Издав глухой хрип, Джон пошатнулся, не упав только потому, что вовремя облокотился об стену.       Окровавленное тело его супруги лежало, словно сломанная кукла на дурацком цветастом ковре, которое обрело грязно-коричневый цвет из-за впитавшейся крови.       На дрожащих ногах мужчина кинулся к Эдне, с неким облегчением замечая, что она дышала. Хоть и слабо, но дышала. Пульс прощупывался.       Пребывая в состоянии шока и ужаса, каштановолосый с трудом оторвал взгляд от тела жены, взглянув на ближайшую стену. На ней грязно-красным, скорее всего, кровью несчастной, была выведена надпись:       «За ошибки нужно платить». Рядом с ней неизвестный начертил круг с зигзагообразной фигурой внутри.

***

      — Состояние вашей жены улучшилось, — пожилой врач поправил на носу крупные очки, серьёзно взглянув из-под густых бровей на бледное лицо хирурга. — Но вы же тоже врач, мистер Пайнс, а значит понимаете, что в дальнейшем могут возникнуть осложнения. Более того, риск смертности плода велик, учитывая повреждения, нанесённые миссис Пайнс, а также тот же психологический стресс. То, что ваш будущий ребенок ещё жив — чудо. Вы должны понимать это, сэр.       И без того бледное лицо Джона, казалось, даже посерело. Кареглазый упрямо сжал тонкие губы, усталым взглядом посмотрев через стекло на лежащую без сознания жену, присоединенную к аппаратам жизнеобеспечения. Её черные как воронье крыло волосы были распущены из привычного конского хвоста, а пухлые губы не были растянуты в доброй, искренней улыбке.       Пожилой врач вздохнул. Он уже не мог дождаться окончания своей смены, дабы наконец-то прийти домой и лечь спать.       — В любом случае, всегда нужно надеяться на лучшее, — устало произнёс мужчина, глядя, что хирург уже даже не обращает на него внимания. — Если вам что-то понадобится — обращайтесь. Хорошего вечера.       Не дождавшись ответа, врач покачал головой, медленным шагом идя прочь. Он сделал, что смог, всё остальное — дело переменное. Судя по здоровью женщины, она вряд ли родит этого ребёнка. Главное, чтобы сама выжила.       Мистер Пайнс прикрыл глаза, дотронувшись ладонью к холодному материалу. И дурак поймёт, что вряд ли всё закончится так радужно, как он хочет.       Бросив последний взгляд на любимую супругу, которая оказалась в таком состоянии только из-за него, мужчина несильно стукнул кулаком по стеклу, от чего то слегка задрожало.       Непослушной рукой он достает из кармана штанов мобильный телефон, дрожащими пальцами набирая знакомый номер и прикладывая гаджет к уху.       Послышались несколько длинных гудков, прежде чем тот человек, который был таким нужным в трудный для хирурга момент взял трубку.       — Алло, — послышался сонный грубый голос на том конце. Судя по всему, Джон его разбудил, что было неудивительно из-за позднего времени. — Сейчас полночь, ты смотрел на часы, мелкий паразит?       — Стэн, позови к телефону Форда, — голос каштановолосого дрогнул. — Мне нужна ваша помощь...

***

      Форд нахмурился, глядя на родственника, который тупо уставился на ближайшую стену бессмысленным взглядом, выглядя хуже мертвеца, который поднялся с могилы. И это вечно оптимистичный паренёк с немного тупыми шутками. Мужчина недоумевал, что же такое могло с ним произойти, чтобы его консервативный и не верящий во всякие чудеса племянник додумался до такого? Уму недостижимо.       — Джон, надеюсь, ты просто в очередной раз глупо пошутил, — Форд поправил на носу очки в квадратной оправе. — Ты же это не серьёзно, верно?       Младший Пайнс вздрогнул, нервно обернувшись в его сторону, плотно сжав от чего-то начинавшие дрожать губы. В его карих, полубезумных на этот момент глазах читалось отчаяние. Форд охнул, запустив пятёрню в начинающие седеть каштановые волосы.       — У тебя есть ещё варианты? — его голос дрогнул, Джон сглотнул. — Потому что я их не вижу.       Старший Пайнс вздохнул, устало садясь на жёсткую лавку рядом с ним, помассировав виски.       — Это чертовски плохая идея, — откашлявшись, начал он, переведя взгляд на стекло, за котором в больничной палате под постоянным присмотром находилась Эдна. Бедная девочка. — Ты даже не представляешь, что это за существо. Ему нельзя доверять.       Джон хрипло засмеялся. Его сиплый смех напоминал собачий лай. Он взглянул прямо в глаза своего дяди взглядом, полным обреченности.       — Я не вижу другого выхода, Форд, — мужчина перешёл на шепот, словив на себе взволнованный взгляд одной из медсестёр. — Эдна умирает вместе с моим ребёнком. К тому же меня преследуют они. А ты знаешь, что эти люди ни перед чем не остановятся.       Сидящий рядом с ним сокрушенно покачал головой, положив шестипалую ладонь ему на плечо.       — Мы... Я что-нибудь придумаю, Джо, — мужчина выдавил из себя хмурую ухмылку. — Тем более Стэн может поднять некоторые свои связи, и мы сможем...       — Хватит, Стэнфорд, — жестко оборвал его Джон, спихнув руку со своего плеча. — У меня есть своя голова на плечах, и я прекрасно понимаю, что творю. Будь добр, не лезь не в своё дело.       Форд тяжело вздохнул, устало глядя на решительное лицо кареглазого. Чёртов упрямец.       — Ты сам завязываешь узел на своей шее, Джон, — наконец, промолчав, произносит он. — Это тебе не шутки.       Его племянник скептически поднимает бровь, улыбаясь поистине безумной улыбкой, отчего учёный хмурится.       — Просто дай мне возможность поговорить с ним, — глухо произносит кареглазый. — Форд, когда я тебя о чём-то просил? Просто помоги мне с этим и живи себе с чистой совестью. Это я, чёрт возьми, буду всю жизнь мучиться с осознанием, что опустился до такого уровня, не ты. Пожалуйста, Форд.       Учёный лишь издал страдальческий стон, прикрыв глаза, дабы не видеть перед собой умоляющее лицо глупого мальчишки. Он уже сто раз пожалел, что пил тогда с этим говнюком, ляпнув о своём секрете. Чёртов алкоголь. Чёртова дырявая голова.       Между этими двумя повисло напряженное молчание, нарушаемое только тихими шагами дежурной медсестры, проявляющей уж больно сильный интерес к этим двум посетителям одного из корпусов.       — Стэн ждёт в машине, — нарушил тишину Форд, стараясь не смотреть младшему Пайнсу в глаза. — Поедем ко мне. Только не говори, что я тебя не предупреждал, Джон.       Казалось, кареглазое несчастье не обратило на последнюю фразу никакого внимания, отвесив благодарный кивок и медленно направляясь за сутулым братом прочь из здания.       Холодный ветерок заставил молодого человека поморщится, сильнее кутаясь в пальто и оглядываясь на хмурое лицо охранника, нагло курившего при выходе из больницы. На нос капнула капля, заставив подвести взор к устрашающему небу. Скорее всего, надвигалась буря и немалая.       Как и говорил Форд, Стэн терпеливо ждал их возле старой машины, которой самое место было на свалке. На его хмуром, словно вытесанном из камня лице застыло плохо скрытое беспокойство. Джон хмыкнул. Пожалуй, он никогда ранее не замечал подобную эмоцию у этого деспотичного, со странными замашками мужчины.       Стэн окинул его внимательным взглядом, но ничего не сказал, молча садясь за руль развалюхи. Джон последовал его примеру, садясь на заднее сиденье, физически ощущая на себе тяжёлый взгляд Форда. Но этот взгляд был проигнорирован.       Доехал младший Пайнс до нужного места, пребывая в неком трансе, уткнувшись лбом в холодное стекло машины, которая только чудом не развалилась по дороге. Всю дорогу они ехали в тишине, которая буквально давила на мозги, грозясь превратить их в безобразную кашицу.       В подобном состоянии молодой человек пребывал и в тот момент, когда Форд, кряхтя, чертил на старом полу хилого дома странные символы и выставлял свечи. Он вообще ощущал себя каким-то бесхребетным созданием. Он не замечал ничего вокруг.       Только услышав исходящий словно из ниоткуда дьявольский металлический смех, Джон Пайнс вздрогнул, замечая, как краски вокруг него словно померкли, а время тянулось, как патока. Оглянувшись, хирург с шоком обнаружил, что Форд словно испарился, как будто его здесь и не было. Подвал, в котором происходило сие безумие, окутал густой туман, в белесом цвете какого каштановолосый разглядел человеческий силуэт.       — Так-так-так, что тут у нас? — послышался издевательский мужской голос, от которого по коже словно пробежался табун мурашек. — Экземпляр человек обыкновенный, с уровнем IQ, похоже, ниже семидесяти. Ха-ха!       Пайнс сглотнул, отступая на шаг назад, с легким испугом взирая на существо, стоявшее вблизи него. На вид это был высокий парень лет двадцати, с, казалось, золотистыми в полумраке волосами, аккуратно уложенными. У него были слегка резкие, хищные черты лица, тонкие губы, расплывшиеся в язвительной ухмылке, правильный нос и с бронзовым загаром кожа. Единственный глаз, напоминающий по цвету янтарь, с вертикальным, узким зрачком, не мигая уставился на бледное лицо хирурга. Второй был спрятан за черной повязкой треугольной формы. На этом существе был ярко-жёлтый костюм, состоящий из пиджака с иголочки и обтягивающих штанов, которые подчеркивали стройные, длинные ноги. В руках у него была чёрная трость, а на голове виднелся старомодный цилиндр.       — О боже, — сдавленно прошептал Джон, с каждым мгновением белея ещё больше от накатившегося страха. — Вышло...       Существо перед ним фыркнуло, лениво усмехнувшись.       — Бог здесь неуместен, Дятел, — колкий взгляд демона упал на смешной нос, напоминающий по форме клюв этой птицы. Он позволил себе насмешливый хмык. — Зачем меня призвал? Хотя можешь не отвечать. Я уже и так знаю.       Мужчина вздрогнул, сжав вновь начинающие дрожать ладони в кулаки. Демон ловко подкинул трость, начиная ею жонглировать. Стоящий перед ним человек был до ужаса скучный.       — Я не представился, Дятел, — скучающим тоном проговорил он, ловко щёлкнув пальцами. Из воздуха тут же материализировался небольшой диванчик, на который светловолосый тут же сел. — Билл Сайфер, собственной персоной. Умник, думаю, многое успел обо мне рассказать. Прошу бояться и поклоняться.       Билл хохотнул, наколдовав фарфоровую чашку с горячим кофе.       — Я... Хочу заключить с тобой сделку, — тихо произнёс Джон, впиваясь ногтями в ладонь.       Сайфер закатил глаза, удобнее устраиваясь на мягком диване.       — Естественно, Дятел, — в голосе демона было столько яда, что он вполне мог отравить им слона. — В противном случае я бы здесь не сидел. Странные вы, мясные мешки.       — Сделай так, чтобы моя жена и не родившийся ребенок выжили, — проигнорировав последнюю фразу, громко выговорил Пайнс. — Ко всему этому избавься от людей, которые преследуют мою семью уже больше года. Пожалуйста.       Билл Сайфер цокнул языком, вставая на свои две и облокачиваясь на трость, одарив человека презрительным взглядом. Диван и чайный сервис вновь растворились в воздухе.       — Много требований, Дятел, — протянул блондин, хищно оскалившись, напоминая пиранью, которая в любой момент вгрызется в кусок сочного мяса. — Чем платить будешь, мм?       Человек замешкался, чем вызвал у демона короткий смешок. Всё-таки эти мясные мешки были в каком-то смысле забавными. Но это не означало, что он их не ненавидел всем своим существом.       — Душу, — угрюмо протянул Пайнс, тут же нервно шарахнувшись от прилива сумасшедшего смеха Билла Сайфера.       — Кому нужна твоя гнилая душа, Дятел? — насмешливо протянул Сайфер, шире ухмыляясь.       Недоумение на лице этого мясного мешка заставило его самодовольно оскалиться.       — А что тогда? — голос Джона предательски дрогнул. — Я же...       — Ты же просто пример недоразвитого существа, — грубо прервал его Билл, чей единственный глаз на миг блеснул красным. — У меня идея получше, Дятел. Насколько я знаю, твоя драгоценная супруга беременная, верно, пернатый?       Мясной мешок опасливо кивнул, всё ещё не понимая ход его мыслей. Сайфер усмехнулся. У этого Дятла точно уровень IQ ниже семидесяти.       — Я сегодня в хорошем настроении, пернатый, — хохотнул демон. — Поэтому я буду столь великодушен, что не буду претендовать на твоего первенца, а буду вполне доволен вторым ребёнком. Ну что, по рукам, Дятел?       Билл Сайфер протянул руку, облачённую в черную перчатку, которая загорелась лазурным пламенем. Пытливо взглянув на лицо этого пернатого, демон восхитился смесью эмоций на уставшем лице. Страх, горечь, ужас, а также толики холодной ярости — всё это заставляло блондина вновь оскалиться. Выбор этого мясного мешка очевиден. Люди настолько трусливы и глупы, что на всё готовы ради себя и своих «любимых». Безусловно, бездарные создания.       — Я согласен, — с невероятным трудом и тяжёлым сердцем Джон пожал руку довольного демона, проклиная себя в этот момент. На душе было мерзко.

***

      Джон приветливо улыбнулся знакомой медсестре, проходящей мимо него. Молодая девушка с большими голубыми глазами цвета сапфира и россыпью веснушек на круглом лице приветливо улыбнулась, везя на инвалидном кресле вечно ворчащую миссис Бэтти — пожилую женщину лет под восемьдесят, которая отходила от сердечного приступа. Её часто вывозили на прогулку в этом месте, ведь женщине нужен был свежий воздух для лучшего выздоровления.       Пайнс сидел на скамейке недалеко от поликлиники, в которой его Эдна делала УЗИ. Ходящие возле скамейки голуби ворковали друг с другом, взирая на мир своими лупатыми глазами. Каштановолосый улыбнулся. До чего же странные создания.       Как демон и пообещал, он сделал так, что Эдна поправилась и не потеряла ребёнка. К тому же его семью больше не беспокоил никто, даже они.       Джон тяжело вздохнул, вертя в руках небольшой букет красных роз — любимых цветов его жены. Он так и не решился рассказать супруге, что её удивительное излечение случилось не благодаря чудесной работе врачей, а махинациям нечисти. Да, мужчина считал себя безвольной тряпкой и полным ничтожеством, но, глядя на восторженное лицо Эдны, просто не мог сообщить эту ужасную новость.       Он перевел взгляд на белого голубя, который, не боясь, ходил совсем рядом с его ногой. Птица уставилась на него глуповатым взглядом, заставив лишь фыркнуть.       С другой стороны, в голове Пайнса созрел некий план. Этот Билл Сайфер потребовал от него именно второго ребёнка. Не первого, стоить заметить. Джон надеялся уговорить жену больше не заводить детей, тем самым надеясь защитить нерожденного младенца. Какие родители способны отдать свое дитя кому-то? Тем более дьяволу. Это не обсуждается.       За своими размышлениями, он не сразу заметил свою супругу, которая шла достаточно быстро, быстро, насколько ей позволяло её положение. В каре-зелёных глазах Эдны пылал тот огонёк веселья, свойственный, похоже, с самого рождения. Чёрные волосы были собраны в привычный конский хвост, пухлые губы расплылись в нежной улыбке. В одной руке она держала листок бумаги с заключением врача, второй старательно махала мужу, который тупо сверлил взглядом какого-то голубя. К счастью, миссис Пайнс уже привыкла к таким странностям супруга, возникшим после того ужасного случая.       Наконец её дрожащий возлюбленный заметил столь пристальное внимание к своей персоне, улыбнувшись, спохватываясь, распугав бедных птиц и подбежав к Эдне, по-медвежьи крепко обнимая.       Чёрноволосая усмехнулась, утыкаясь носом в шею мужа, с трепетом ощущая, как мужчина нежно гладит большой рукой уже выпирающий живот под тканью свободного платья, не стесняющего движений. Взглянув в усталые карие глаза, женщина с восторгом отметила наивность в них заинтересованного блеска.       — Ну что сказали врачи, солнце? — мягко поинтересовался он, вручая букет любимых цветов, которые супруга тут же начала живо осматривать, что грозилось потерей любопытства ко всему вокруг. Пайнс мягко провёл подушечкой пальцев по слегка пухлой щеке Эдны.       Та хитро прищурилась, расплываясь в доброй улыбке. Заключение врача её несказанно порадовало, она была жуть как заинтригована. Хотелось увидеть реакцию супруга на... впечатляющую новость.       — Солнце, мучить людей — плохо, — шутливо нахмурился Джон. — Ну кто? Мальчик? Девочка?       Эдна покачала головой, с той же улыбкой протягивая мужу сделанный снимок, запечатлевший крохотную жизнь, внутри её.       Честно говоря, Джон ни черта не разобрал, глядя на изображение. Совершенно. Он непонимающе взглянул на вмиг закатившую глаза супругу.       — Джон, милый, ты хуже моей бабушки, — сладким голосом пропела обладательница каре-зелёных глаз, тыкнув тонким, маленьким пальчиком в изображение. — Посмотри внимательно. Что ты видишь?       — Графическое изображение на бумаге, — серьёзно проговорил тот, отчего Эдна залилась веселым смехом. — Окей, я понял. Это девочка, да?       В голове мелькнула мысль, что он теперь должен Стэну сто баксов.       — Лучше, — хитро произнесла женщина, поправив мужу вечно торчащий воротник. — И девочка, и мальчик.       На лицо благоверного отразилось чистейшее недоумение, на которое без смеха смотреть было невозможно.       — В каком смысле? — сконфуженно промямлил Джон, немного отстраняясь от Эдны.       — Милый, не тормози, — чёрноволосая вздохнула, забрав снимок и прижимая его к груди. — У нас будет двое детей. И мальчик, и девочка.       Какого было её удивление, когда на лице каштановолосого появился по-настоящему животный страх, который заменился ужасом. Конечно, врач мягко предупредила, что не все отцы реагируют уж больно радостно, но чтобы до такой степени...       — Джон? — в голосе женщины слышится волнение, она недоуменно наблюдает, как Пайнс тяжело опускается на ближайшую скамейку, запустив пальцы в каштановые кудряшки. — Хэй, Джонни, всё в порядке?       Пайнс глухо смеется, слегка нервным смехом, чем окончательно вводит в ступор молодую женщину.       Какой же он всё-таки олух. Он уже тогда знал, что у него будет двое детей. А Джон, как дурак надеялся, что может обмануть этого демона. Глупый, глупый человек. Смешно...       У него будет двое детей.