Broken

— Вы утверждаете, что просто закрыли кафе и ушли домой, при этом не увидев по пути ничего и никого подозрительного? — офицер полиции Сара Паркер приподнимает светлую бровь, окинув своего собеседника испытывающим взглядом небесно-голубых глаз.       Диппер устало кивает, наблюдая, как девушка тут же что-то записывает в своём блокноте с до омерзения слащавым изображением котёнка, после прикусив конец ручки. — В котором часу было закрытие? — спрашивает она, удобнее устраиваясь на водительском сидении полицейской машины, при этом начиная отбивать нервную дробь длинными пальцами на руле.       Тяжело вздохнув, каштановолосый прикрывает глаза. Голова жутко болела, хотелось спать, да к тому же ещё и во рту было так же сухо, как в пустыне Сахара. Но кого это волнует? Сидящего рядом копа? Вряд ли. Иначе она бы не мучила парня своими дурацкими вопросами уже более часа. — Мы вообще закрываемся в десять, — хрипло отвечает он, прокашлявшись. — Но в этот раз вышло позже, так как один уж больно... привередливый клиент никак не мог решить, какого цвета трубочку подобрать к молочному коктейлю.       При упоминании о белобрысом посетителе у Диппера возникал злобный зубной скрежет. Офицер нахмурилась, включив дворники, так как на лобовое стекло машины усиленно начали падать дождевые капли. — Вы издеваетесь? — в голосе Паркер сталь. Девушке ещё с самого начала этот парень показался уж больно подозрительным. При чём здесь этот бред с какими-то трубками?       Насмешливо хмыкнув, кареглазый лишь уныло пожал плечами и себе удобно откидываясь на комфортное сиденье. Желание рассказывать ей о чокнутом клиенте с улыбкой динозавра не было. Да и не поймёт же, только начнёт подозревать ещё больше, чем сейчас. — Что вы, офицер Паркер, я говорю чистую правду, — лениво протянул Пайнс, перевёв взгляд на полное недоверия и доли враждебности лицо копа, которая не смогла скрыть свои истинные эмоции за привычной для полицейских бесстрастной маской. — Не сидеть мне на этом месте в противном случае.       В машине повисла тишина, нарушаемая стуком капель по стеклу и до жути невыносимого воя, раздающегося из магнитолы, который язык не повернётся назвать песней. Такую только в качестве пытки можно применять, доводя жертву до нервного срыва и к повреждению ценных барабанных перепонок. По крайней мере, так считал Диппер. Но судя по тому, что светловолосая сделала эту самую "музыку" погромче, она так не считала.       Сара вскоре сдаётся, лишь вздохнув и протянув Дипперу бумаги для подписи. Девушка была уверена, что этот парень замешан в сегодняшнем происшествии, уж больно он подозрительный тип, но вот доказательств пока нет. А без них офицер не могла выдвинуть свои обвинения в адрес этого невыносимого юнца, как бы не хотела.       Поставив в нужной графе карлючку, Пайнс поспешил впихнуть этот протокол офицеру, как можно быстрее желая выбраться из этого душного, пропахшими дешёвыми женскими духами авто. — Хорошего вечера, — выдавил сухую улыбку, офицер забрала протокол, с неким облегчением наблюдая, как этот тип покидает её, довольно громко хлопнув дверью. — Вот же сопляк... Допрыгается.       Сильный ветер вперемешку с холодными каплями дождя тут же подул в лицо Диппера, стоило ему выйти на улицу. Вздрогнув, юноша натянул на голову капюшон ветровки, скрестив руки на груди и направившись в сторону кафе.       Некогда небольшое здание окружили целая толпа зевак — действительно безмозглых созданий, которые суют свой нос куда не нужно, вместо того, чтобы тихо-мирно пить чай дома. Или вообще спать, ведь уже, между прочим, скоро два часа ночи. Возле самого входа стоял шеф Диппера — мужчина довольно массивный, лет пятидесяти, с большим пивные пузом и носом-грушей. Он то и дело яростно жестикулировал, размахивая своими небольшими, пухлыми руками с маленькими пальцами, явно пытаясь что-то доказать кому-то из толпы. Из чёрного, наверняка дорогого, костюма стекла вода, да прямо на тротуар.       Проблесковые маяки двух полицейских машин заставили Диппера прижмуриться от их столь яркого цвета. Одну из машин припарковали прямо на газоне, над которым так старательно трудилась бабуля Мо. Пайнс презрительно фыркнул. Вот же уроды. Тротуар им, видно, не приглянулся.       На участке земли, прямо возле входа в кафе, окружённом специальной лентой, лежал труп какого-то несчастного, забрёвшего в столь паскудную погоду именно к самому убогому кафе в этом районе. Каштановолосый задумчиво хмыкнул. Или же некто специально его сюда подбросил? Тогда зачем?       Мотнув головой, Пайнс обхватил себя руками в скудной попытке согреться. Тело парня, судя по признакам, лежало сломанной куклой на потеху зевакам, которые таки считали священным долгом сфотографировать обезображенный труп и выложить фотографии на своей странице в социальных сетях. Кареглазый искренне не понимал, почему стоящие рядом представители правоохранительных органов никак на подобное не реагируют. Это явное кощунство — так неуважительно вести себя с умершим. Не то чтобы Диппер был религиозным человеком, скорее даже наоборот, но ведь людские чувства вроде сострадания и чувства какой-то жалости должны же быть у нормальных людей. Хотя, глядя на все эти по-идиотски перекошенное лица, парень сильно сомневался, что среди этих глупцов найдётся хоть кто-то действительно напоминающий разумное существо.       К тому же, зрелище, предоставление на всеобщее рассмотрение, было далеко не для слабонервных. Даже ослу ясно, что бедолага парень умер впоследствии насилия. Крайне зверского, честно говоря.       Кудрявый не пытался подобраться ближе к этакому ограждению, но издалека было видно, что тело напоминало скорее окровавленный кусень мяса, а вовсе не некогда живого человека: некоторые внутренние органы выпали из брюшной полости, противной кашицей лежавшей на тротуаре; порезанные вдоль и впоперёк конечности с свисающими кусками кожи вызывали такое чувство, будто с бедолаги таки хотели снять шкуру; заботливо вырезанные глазные яблоки вместе с языком валялись неподалёку; голова крепилась к телу только благодаря сухожилиям.       К горлу Диппера поступил тошнотворный ком, он лихорадочно вздохнул, впиваясь ногтями в собственные ладони. Тот, кто сотворил нечто подобное, явно извращёнен в своих вкусах. Чокнутый живодёр, мать вашу.       Возле трупа светилась специальная бригада медиков, чьи истинные эмоции трудно было понять, ведь их лица скрывали белые маски. Зато на лицах копов, стоящих совсем рядом с парнем, отражалось искреннее отвращение вперемешку с толикой животного страха. — Уже третий подобный случай за этот месяц, чувак, третий, — нервно усмехнулся один из них — двухметровый амбал с суворым лицом и тёмной бородой. — Этот маньяк явно не в своём уме. — Джон, а ты знаешь нормальных маньяков? — в голосе другого, более низкого, с умным лбом и худощавой статурой, слышится не скрытый сарказм. — Все они долбаннутые на всю голову. Но чтобы такие жестокие убийства... На моей практике это впервые.       Засунув руки в карманы брюк, парень хмуро зашагал прочь от этого злосчастного места. В голове до сих пор стояла картина ужасного убийства, из-за чего, скорее всего, Диппер так и не уснёт этой ночью.

***

      Дверь, ожидаемо, открыл отец, окинув каштановолосого холодным взглядом. Задержав его на чересчур бледном лице, с прокушенной впоследствии чёртовых нервов губой и полными нечеловеческой усталости карими глазами, мистер Пайнс задумчиво пожевал губы, молча подвинувшись и пропуская парня внутрь.       Диппер пожимает плечами, несколько удивившись, что отец удержался от своих едких комментариев, которые, к сожалению, таки ранили. Проходя внутрь, он уже было вздыхает с облегчением, но вдруг на его плечо ложится тяжёлая рука, крепко сжимая пальцами юношеское плечо. Кареглазый морщится от отголосков небольшой боли, недовольно зыркнув на мужчину, который грозно нахмурился, приблизившись довольно близко к лицу Диппера. Парень мог поклясться, что морщин у родителя стало порядком больше. — Ты, что, куришь? — сталь ярко выражается в грубом отцовском голосе, вызвав холодную ярость у парня.       Кудрявый хмурится, с нескрытой злостью глядя на, казалось бы, родное лицо человека, который даже не удосужился за долгие годы жизни просто поговорить с ним по душам. Как отец с сыном. Возможно дать дельный совет, направить. Но нет же, он умел только орать, громко и яростно, брызгая слюной и буравя злобным взглядом. — Это единственное, что ты заметил? — колко переспрашивает Диппер, таки не сдержавшись. Хватка отца усиливается, скорее всего, таки будет синяк. — Да как ты смеешь... — из горла мужчины рождается рык, он несильно толкает парня, от чего тот пошатывается, но таки цепляет вазу, из-за чего та падает, распадаясь на мелкие кусочки. Диппер лишь грустно хмыкает. А это была любимая ваза его матери. — Я запрещаю тебе курить, пока ты живёшь в моём доме. — Можно подумать, твои запреты мне хоть когда-то мешали, — язвительно проговаривает парень, усмехнувшись, разозлив мужчину ещё больше.       Ведь он таки влепляет Дипперу пощечину, от чего последний сдавленно выдыхает, тут же схватившись за пылающую жаром правую щеку. Смотрит враждебно, но ударить в ответ не решается.       Окинув сына очередным недобрым взглядом, мистер Пайнс молча проходит внутрь, отвечая что-то успокоительное на взволнованный, всё ещё сонный голос жены, доносившегося откуда-то сверху. Видно, она проснулась из-за шума.       Издав презрительный смешок, тут же парень хватает с крючка ключи, одиноко висящие на нём. Судя по брелку в форме пони — они принадлежали Мэйбл. Ну и пусть, разница то какая? Молниеносно выбежав на улицу, напоследок таки хлопнув чёртовой дверью, кареглазый быстрым шагом направляется прочь от собственного дома.       Пульсирующая боль в виске заставляет злобно сжать зубы, пнув валяющий на земле камень, от чего тот отлетает куда-то в сторону, звонко ударившись об один из мусорных бачков, напугав уличную кошку, прятавшуюся именно в нём от непогоды.       Дипперу было откровенно плевать на то, что его одежда настолько промокла, что выкрутив её, можно было бы вполне набрать большую миску воды. Чхать он хотел и на холод, пробиравшего до самых костей. Безудержная ярость заставляя забыть обо всём, идя куда-то вперёд, не глядя. Такое бывает, увы или к счастью. Единственное, что мучило Пайнса на данный момент — желание выкурить долбанную пачку сигарет, лежавшую в потайном кармане куртки.       Быстро окинув взглядом пространство вокруг себя, каштановолосый заприметил довольно укромное местечко, а именно — ближайшую подворотню. Вроде бы неплохая перспектива. Неплохо, день всё таки не до конца такой дерьмовый. Правда, по дороге к этому месту Диппер таки вступает в какуе-то дрянь, от души выругавшись. Но это пустяк, по сравнении с предыдущими событиями, случившимися до этого.       Подворотня встречает парня жутким запахом гари, чьих-то отходов и вонью мокрой шерсти. Несколько мусорных баков одиноко стояли у кирпичной стены, истощая тоже крайне неприятный запах, заставляя поморщиться. Под ногами течёт грязная вода, смешиваясь с лежащими пищевыми останками, стекая в небольшие дыры в земле, которые никто не удосужился даже прикрыть. Стены были изрисованны различными бранными словами и идиотскими картинками. Одинокая чёрная дверь на одной из стен, закрытая двумя деревянными досками, очевидно, давно не использовалась по назначению. Козырёк, нависший над ней, привлёк внимания подростка, заставив ускорить шаг в этом направлении.       Немного подумав, Диппер таки садиться на только чудом целые серые ступеньки у двери, судорожно залезая рукой в тот самый тайный карман куртки, нащупав спасительную пачку сигарет, которая, на удивление, таки была практически сухой. С трудом из-за дрожащих от сильных эмоций пальцами он вытягивает одну длинную сигарету, тут же пряча уже ненужную пачку обратно, после уже пытаясь найти зажигалку.       Совсем рядом пробегает бездомный кот, рыжий, шерсть которого местами вылиняла, с обрубленным хвостом и порванным ухом. Лениво взглянув на явно бешенного парня, сидящего на том месте, где это животное обычно справляет нужду, котяра издаёт грустное мяуканье, спрятавшись за одним из мусорных баков. — Да чтоб вы все подавились! — в сердцах вскрикивает Диппер, прикрыв глаза и облокачиваясь на холодную поверхность двери. Боль в виске только усилилась. — Прекрасно, я ещё и зажигалку потерял. Твою ж мать.       Хрипло засмеявшись, парень заходиться сильным кашлем, от которого на глаза наворачиваются невольные слёзы. Наконец, откашлявшись, Диппер грустно кидает сигарету прямо в лужу, с неожиданным удовольствием наблюдая, как она медленно разбухает, намокая. — Неподходящее место для отдыха ты выбрал, Сосенка, — от раздавшегося бархатного мужского голоса Пайнс аж подскакивает на месте, нервно повернувшись в сторону звука и встречаясь с хитро прищуренными глазами цвета расплавленного золота. — Прям очень неподходящее, малой.       Молния осветлила высокую фигуру бывшего посетителя, стоящего буквально в двух шагах от ошарашенного подростка. На губах беловолосого красовалась та самая улыбка динозавра. — Дерьмо, — вымученно тянет Диппер, давя в себе желание биться головой об стену.