Это проблема или нет?

Юра все ещё продолжал сжимать телефон Кацуки с такой силой, будто хотел раздавить его в руке. Он буравил взглядом экран, где уже примерно двадцатый раз без остановки проигрывалось то самое видео, которое заставило его нервы натянуться, словно гитарные струны. Зачем только Кацудон показал ему это? — Ю-Юрио, с тобой все в порядке? Ты побледнел. — Юри осторожно заглянул через плечо Плисецкого. Давно он не видел его настолько раздражённым. — Я думал, что ты знал о его приезде, прости. — Плевать. У меня тренировка, не отвлекай! — рявкнул в ответ тот и поспешил выйти на лёд. Прошло уже около трёх лет с чемпионата в Барселоне, и многое изменилось за это время. Виктор и Юри теперь считали себя самой счастливой семьёй молодожёнов (что изрядно бесило Плисецкого), правда официально этот союз нигде не был задокументирован, кроме как на самодельном псевдо-свидетельстве о браке, которое Никифоров сделал в канун торжества. Плисецкий вновь получил золото в старшей группе одиночного катания среди мужчин, теперь уже как совершеннолетний участник чемпионата. Джей-Джей женился и ушёл из спорта, заставив всех облегченно вздохнуть, а Отабек Алтын уехал тренироваться в Штаты, отчего они с Юрой виделись крайне редко, хотя это, как казалось самому Плисецкому, совершенно не мешало их дружбе становиться крепче. В остальном все осталось на своих местах. По крайней мере именно так думал Юра до сегодняшнего дня. «Какого хрена, Бека? Почему я узнаю о твоём приезде от Кацудона, который прочитал пост в твиттере, а не от тебя лично? И… Кто эта телка рядом с тобой? Почему она вешается тебе на шею, а ты при этом довольный, как идиот?» Очередной прыжок на льду сегодня закончился падением, но Плисецкий не останавливался. Он был словно в прострации, на своей волне: не различая голосов вокруг, просто механически, практически на автомате отрабатывал свою программу. — Соберись, Юра! Что с тобой сегодня? Яков злился. Он то и дело указывал на ошибки и кричал на своего подопечного, который упорно игнорировал все вокруг. Добиться сегодня хоть сколько-нибудь успешного результата от Плисецкого было невозможно. Тренировка шла коту под хвост, но сейчас Юру это заботило меньше всего, голова была забита совершенно другими мыслями. Как стоп-кадр из фильма, перед глазами стояла картинка радостно улыбающегося Отабека, который обнимает девушку в аэропорту. Юра никогда не видел, чтобы друг так открыто выражал свои эмоции на людях и это задевало что-то внутри. Какое-то странное едкое чувство мешало сосредоточиться и выбросить из головы лишнее. Он не мог разобраться, что конкретно было причиной этого раздражения: то, что его оставили в неведении, симпатичная девчуля рядом с другом или то, что он никогда не видел, чтобы Отабек так же счастливо и открыто улыбался ему. Все вместе бесило и выводило из себя. «Почему меня так бомбит из-за этого? Что за дерьмо? Я из-за этого просрал всю тренировку!» — Ты не думал ему позвонить и спросить напрямую, в чем дело? Виктор неторопливо развязывал коньки, и Юра, поймав на себе его любопытный взгляд, взъерошился как испуганный кот. — Я не нуждаюсь в твоих советах! — огрызнулся тот. — А ты, Кацудон, мог бы и не рассказывать ему об этом! — Я тут ни при чем, — смеясь, пожал плечами Юри. — Для того, чтобы узнать об Отабеке и его таинственной незнакомке, достаточно просто открыть твою фан-страничку. Ангелочки уже тысячу слезок пролили о том, как их драгоценного Юрочку поматросили и бросили. Витя дразнил Плисецкого, ловко уворачиваясь от летящих в него леопардовых кроссовок. — Заткнись, идиот! Кацудон, заставь своего благоверного замолкнуть! — Только если поцелуем… Юри наклонился к Виктору и мягко коснулся его губ, отчего Плисецкого передернуло. Телячьи нежности этой парочки раздражали больше, чем их тупые насмешки. — Мать моя женщина, как же вы бесите! — Завидовать плохо, Юрио! — Виктор обхватил Кацуки за талию и ещё крепче притянул к себе, хитро прищуриваясь. — Признался бы уже Отабеку, а то глядишь, какая-то барышня его у тебя уведёт… — Я НЕ ГЕЙ! Мы просто друзья. Нечего тут на меня распространять ваше гомосяо! Юра шипел, как кипящий чайник, хотя в глубине души понимал, что Никифоров в чем-то прав. Неужели он приревновал Бека к той девице?

***

Ночной рейс из Мюнхена задержался на час, но это даже сыграло ей на руку, давая возможность успеть встретить его. Она знала, как сильно Отабек не любил длинные перелеты с пересадками и опоздания, поэтому была очень рада, что ему не пришлось её ждать в полупустом аэропорту Пулково. Огромные мониторы в залах показывали, что время уже давно перевалило за полночь, и наступил очередной прохладный мартовский день. Весна в этом году никак не хотела радовать теплом, и она задумалась, взял ли Отабек с собой шарф, ведь сейчас простыть проще простого. Не обращая внимания на просьбы уставших работников не бегать, она влетает сквозь раздвижные стеклянные двери и с разгону бросается ему в объятия, чуть не сбив с ног. — Бека! Они смеются. Алтын бережно прижимает её к себе, счастливо улыбаясь, вдыхая приятный аромат ягодного шампуня, и легонько чмокает в темную макушку. Прошло так много времени с их последней встречи, ему столько всего хочется ей рассказать, но ещё больше Отабек желает просто побыть рядом в тишине, потому что словами он не сможет выразить, как сильно по ней соскучился. — Идём домой, Тамила? В его голосе можно услышать тепло и мягкость. Алтын приподнимает её лицо и легонько смахивает непрошеную слезинку на щеке своей встречающей. Она коротко кивает в ответ, все так же счастливо и открыто улыбаясь ему, и они уходят из аэропорта, крепко держась за руки, даже не подозревая, что социальные сети уже пестрят новостью с видео о том, как «прекрасная незнакомка встречает Отабека Алтына в России, заставив его наконец-то показать миру свою улыбку».

***

— С завтрашнего дня вместе с нами будет тренироваться казахский фигурист Отабек Алтын, это временное решение на период, пока он будет в Петербурге. У меня все, свободны! Юрий был благодарен Якову хотя бы за то, что он рассказал эту новость в конце тренировки, иначе все могло пойти по вчерашнему сценарию. Плисецкий немного успокоился, хотя то, что Отабек игнорировал его звонки и сообщения, немного настораживало. К тому же парочка влюблённых, Юри и Виктор, подливали масла в огонь: — А ты видел их фоточку в инстаграме? Правда, милашки? Никифоров продемонстрировал снимок, где Отабек и та самая девушка пили чай с блинчиками на кухне. Теперь Юрий мог детально изучить лицо своего врага — модельное с голливудской улыбкой. Она была довольно симпатичной — нечем крыть, да и Алтын на этом фото, хоть и выглядел сонным, но тоже улыбался. Они походили на счастливую влюблённую парочку, и этот факт выводил Плисецкого из себя. «Когда мы делали селфи, то у тебя вечно кислая мина была, а с ней лыбишься, да? Говнюк!» Юра снова ощутил нарастающее раздражение внутри. Оно текло по венам горячей смесью, заставляя сердце выбивать ускоренный ритм. Чувство злости и привязанности боролись внутри Юрия, мешая ему трезво мыслить. Он размыто слышал отголоски фраз Юри и Виктора, не вникая в их смысл. Сейчас все его внимание было сконцентрировано на этой милой сучке, что была на фото рядом с Отабеком. «Кто же она? И почему мне так хочется тебе вмазать, Бека?» Плисецкий знал, что он по натуре собственник, но то, как приревновал друга к девчонке, пугало даже его самого. Это выходило за рамки нормального и злило ещё больше. Когда-то он наблюдал подобное поведение у Кацуки, который тоже хотел, чтобы Виктор принадлежал только ему. Юра знал, чем это все закончилось, и от этого ему легче совсем не становилось. Разбитый на кусочки своими переживаниями, Плисецкий хотел отвлечься от тяжёлых мыслей. Он неторопливо шёл по мощёным плиткой улочкам мимо старых домов. Недавний дождь отражал серое небо в лужах, будто в зеркалах, весна была прохладной, хотя в Питере погода в любое время года не балует. До боли знакомая дорога, кажется, сама вела его на улицу Большую Конюшенную к дому под номером пятнадцать, к тому единственному, кто всегда был на его стороне — к дедушке. Рядом с ним Юра всегда чувствовал себя настоящим, не обязанным доказывать всему миру и самому себе в первую очередь, что он чего-то стоит. С дедом он мог быть собой — маленьким Юрочкой, который обожает жареные пирожки и кататься на льду. Юра достал из кармана ключи и начал перебирать связку в поисках нужного магнитного брелока от домофона, который открывал старенькую, местами поржавевшую, железную дверь. Ему хотелось поскорее зайти внутрь, оказаться огражденным от внешнего мира родными стенами, оставив заботы за порогом дома. — Только давай сегодня пораньше домой приедем. — Громкий голос прохожего почему-то был до боли знакомым. — Но я хотела показать тебе город… — Чуть позже, Тамила, я ещё не привык к новому часовому поясу. Юра обернулся и замер в растерянности. Прошла буквально секунда перед тем, как двери подъезда открылись, и Плисецкий заскочил внутрь, как ошпаренный, но за этот миг сердце успело сделать кульбит и упасть камнем в пятки. Это был Отабек и та самая девушка с фотографии. «Какого черта, Бека? Кто она?»