День гнева

Мила повернула ключ в замочной скважине и на всякий случай подергала ручку, чтобы убедиться, что дверь закрыта. «Кажется, так сделают сегодня все», - подумала она. Осталось привести в чувство Сару, которая, подобно своему брату, сейчас нервно ходила по комнате, о чем-то напряженно думая. Ну, хоть не рыдает еще. - Ужас… кошмар какой… - Успокойся, - Бабичевой, может быть, тоже хотелось впасть в истерику, лезть на стены и плакать, но ведь должен быть человек, сохраняющий здравый рассудок. - Он же умер, Мила! - руки Сары тряслись, - он лежит сейчас там, в подвале… Еще сегодня был как мы… - Сара! Прекрати, ты делаешь только хуже! - вот уж только думать о теле внизу не хватало. Однако, как человек в какой-то мере рациональный, Мила знала, что мертвый уже ничего не сделает. Вероятность того, что Леруа вдруг оживет и пойдет мстить, была нулевая. Они тогда долго щупали пульс, но остекленевший взгляд говорил сам за себя. - Лучше ответь мне… Кому ты рассказала про Адель? - Миле с трудом удалось усадить Сару на кровать. Девушка все еще тряслась. «Хорошо, что у Микки хватило мозгов увести ее в столовую и не давать смотреть на тело. Иначе было бы еще хуже». - Что? Я никому ничего не рассказывала! Как ты могла… - Сделала выводы. Нас было двое, я все время молчала, значит это ты? Проболталась брату? - Почему ты всегда выставляешь меня такой? - когда Мила попыталась обнять Криспино за плечи, та оттолкнула ее. «Я не такая слабая, как ты думаешь!» - Или ты хочешь, чтобы во всем была виновата я? Это ты тогда засунула лезвия! - Напомнить тебе, кто отвлекал в это время Ривьер? - Это была твоя идея. - А разве мне нужна была помощь, чтобы встать на пьедестал? Ты сделала слишком много ошибок в программе. И наша мечта? Я все сделала ради тебя, Сара, ради нас и нашей мечты. А теперь тебе проще все свалить на меня. Не пытайся обелить себя. Сара помнила, как подошла тогда к француженке со словами восхищения. Ее программа была действительно прекрасна. Предложение пойти вместе перекусить, выпить кофе. Адель постоянно теребила прядь белокурых волос и смущенно улыбалась, говоря, что не привыкла к комплиментам в свой адрес. Мол, да какой там талант, я же ужасно катаюсь. Но выступала она действительно великолепно. Недостаточно для того, чтобы обойти Милу, но уже тогда начала завоевывать любовь зрителей. Сколько ей было, семнадцать? - Кто же знал, что она до такого себя доведет… - почему Адель не остановилась, когда почувствовала боль? Какая сила ее вела до конца? До того, чтобы практически завершить программу, когда ноги превращались в кровавые ошметки. Никто не мог предположить, что низенькая девушка с каким-то непонятно испуганным взглядом способна на такое. Саре потом долго снился это взгляд. И то, как Ривьер наматывала волосы на палец, о чем-то рассказывая. Кажется, что-то о книге, которую однажды напишет, когда станет слишком старой для фигурного катания. Ей нравился Гюго, особенно «Человек, который смеется», любимый мюзикл «Любовники Бастилии», а еще она обожала образ Офелии в искусстве прерафаэлитов. Почему эти детали настолько врезались в память? «Было здорово провести с тобой время, Сара!» - она обняла ее на прощание тогда. Потом все затмила эйфория от медали на шее, гордости за Милу, которая, ослепительно улыбалась под вспышками фотоаппаратов. Победу они отмечали вместе, когда Саре удалось отделаться от Микки и уйти к себе в номер (гордость последних лет — удалось отвоевать у брата право на отдельный номер в гостинице). Осознание того, какой ценой все это досталось пришло позже. В больницу прийти Сара не решилась, заказала огромный букет цветов, конфеты и написала записку с пожеланием дальнейшего выздоровления. Адель на лед не вернулась. Навестить Ривьер тогда пошла Мила, которая была обязана показать дружеское участие и сочувствие. И она справилась. - А ты знаешь, что девушка, которая позировала Милле для «Офелии», лежала в холодной ванне, простудилась и так и не оправилась до конца? - Сара откинулась назад, упав на кровать. Сил что-то делать больше не было. Да и кому сделает лучше простое хождение по комнате. - Какая еще девушка? - не поняла Мила, - Сара, хватит. - Прости. Знаешь, я на самом деле давно должна была все рассказать Микки. Не про лезвия, про нас. А про Адель я ни с кем не говорила. Даже с тобой. Бабичева и Криспино будто заключили безмолвный договор не упоминать об этом случае и придерживались его. До сего дня. - Я просто хотела быть вместе с тобой, - Мила присела рядом и провела по длинным темным волосам девушки. - Хочешь, расчешу тебе волосы на ночь? А то спутаются. - Хочу. Странно, Мила думала, что после сегодняшних потрясений не будет спать всю ночь, но, возможно, успокаивающе подействовали движения расческой. Или присутствие Сары рядом умиротворяло. Подавив зевок, Бабичева уложила Криспино на подушку и укрыла одеялом. - Завтра мы уедем отсюда и навсегда забудем об этом кошмаре, - прошептала она, укладываясь рядом. - Юри! - в коридоре второго этажа Кацуки поймал Крис, который был уже достаточно пьян. Мысль об отравленном коньяке перебила у всех желание что-либо пить или есть, но Джакометти к тому времени уже опрокинул в себя примерно пять стопок. - Крис, иди спать, - «ты пьян, так что не ходи тут, упадешь и расшибешься». Юри еще не отпустила страшная картина гибели Леруа. Он упал на лед, будто сломанная кукла. Интересно, когда его голова коснулась холодной поверхности, он уже не дышал? Было жутко осознавать, что Джей-Джей больше никогда не прокричит своей фирменной фразы, не заставит Юру Плисецкого беситься и кататься на силе своего гнева. И взгляд… Леруа будто и не понял, что с ним происходит, и спрашивал «За что? Что я сделал?» И он теперь лежит в холодном подвале среди запасов еды и бутылок с алкоголем. - Юри, а тебе каково осознавать, что Виктор твой не такой хороший, как казалось? Разочаровался? - швейцарец, однако, уходить пока никуда не собирался. - Крис, ты выпил слишком много коньяка… - Я просто задал неудобный вопрос, да? Смотри, еще не поздно свадьбу отменить. - Виктор никогда бы такого не сделал! - отрезает Юри, отодвигая Джакомети в сторону, чтобы пройти дальше по коридору к их с Никифоровым комнате. Он слишком долго думал обо всем этом, и под конец пришел к решение — ничего не спрашивать. Нельзя сомневаться в Викторе. Виктор ждал Юри в комнате. Он уже переоделся, ибо та одежда, в которой ходил до этого, немного запачкалась в земле, когда он помогал нести тело Леруа к дому. Но не на катке было же его оставлять. Тогда не сразу до всех дошли слова Кацуки, который, задыхаясь, пытался объяснить, что произошло. Подумали, что очередная жестокая шутка, но нет. Сейчас Юри выглядел измученным и уставшим, как никогда даже после тяжелых тренировок не выглядел. Этот день всех измотал морально. - Юри, тебе следует отдохнуть, - Виктор притянул к себе Кацуки и обнял. - Думаешь, мы заснем после всего? У тебя на глазах умирал человек? Однако Виктора было не переупрямить и он повалил Юри на кровать, навалившись сверху. - Нам нужно поговорить. - Не нужно. Я ничего не спрашиваю. - А я хочу рассказать, - а Юри больше всего хотелось спросить, почему он тогда ушел из столовой, почему ничего не сказал, когда все остальные хоть как-то пытались оправдаться. Почему он не ответил, когда Юри обратился именно к нему? - Тогда встань, пожалуйста, так у нас ничего не выйдет. Как ни странно, Никифоров подчинился и дал возможность Юри приподняться на кровати. - Я не хочу спрашивать, потому что это ложь, - теперь Кацуки имел возможность смотреть прямо на Виктора, чтобы тот видел — он не сомневается. Он верит. - Но это правда, Юри, - Никифоров хмыкает как-то горько, уголки губ приподнимаются в кривой улыбке. - Меня немного выбило из колеи то сообщение, поэтому я ушел. Нужно было подумать. Но ведь между нами не должно быть секретов? - Ты не обязан мне все рассказывать, - в глубине души Юри осознает, что его устроило бы молчание. Лишь бы не знать страшной правды. Гораздо лучше принять стратегию отрицания. - Ты имеешь право знать, - Виктор вертит перед собой рукой с тускло мерцающим кольцом на пальце, - это было перед национальными. Я случайно встретил приятелей со школы, хотя до этого не вспоминал о них много лет. Но тут ностальгия накатила, все были так рады друг другу. И мы пошли развлекаться. Да, знаю, что ты подумаешь по этому поводу, но я не думал, что это будет долго. Мол, еще чуть-чуть, а потом скажу, что пора закругляться и уйду. И, как это часто бывает, за компанию я выпил слишком много. Танцевал с одной девушкой, очень мне понравилась. Не смотри на меня так, Юри. У меня еще не было тебя. Юри на это пожимает плечами. Для него не секрет, как это обычно происходит в клубах, поэтому он и не собирался ничего высказывать Виктору. - Так что случилось? - Я бы продолжил знакомство, но вдруг вспомнил, что у меня соревнования, и рано вставать. Ладно, не вспомнил, а пришло сообщение от Якова, который был вне себя от ярости. Ну, я и попрощался со всеми, вызвал такси, но пока ждал. Та девушка тоже вышла, уже почти на ногах не стояла, шаталась на своих каблуках. А за ней парень вышел, пытался куда-то увести. Несчастная явно не хотела никуда идти, о чем и сказала неудачливому кавалеру. Тот разозлился, рванул ей блузку… Я уже не устоял и вступился, а потом выскочила и моя компания на помощь. Дуэль, увы, не получилась, вышла пьяная драка, а мы перестарались. Не буду лукавить, меня просто понесло тогда, алкоголь свое дело сделал. Меня тогда Яков вытащил, но кататься все равно пришлось. К костюму перчатки срочно добавили, чтобы сбитые костяшки не было видно. Я тогда и понял, что вот кроме льда ведь ничего не важно. И так откатал, несмотря на похмелье, боль - первое место. Юри смотрел эти соревнования, и теперь стало понятно, почему Виктор тогда показался совсем другим. Будто какой-то перелом происходил с ним прямо на льду. - Яков позаботился, чтобы в прессу ничего не просочилось. Он хоть и ругается, но за всех нас горой. Что бы мы не натворили. Виктор замолчал и нервно смахнул волосы со лба. Взгляд голубых глаз острыми льдинками впился в Юри, ожидая его реакции. - Я пойму, если ты… - Виктор. Это ничего не поменяет, - даже если рассказ и выставляет Никифорова в невыгодном свете, то любовь Юри никуда не делась. Это было давно, сейчас уже ничего не изменить. Но он же раскаивается. И он смог собраться с силами и довериться. Такое отношение стоит ценить. - Я люблю тебя. И понимаю, как трудно рассказывать о таких вещах. - Юри… - Виктор бросился вперед и заключил жениха в объятия, - только тебе я могу так доверять. - Ты единственный, кому я верю, Виктор. - Юри, мы должны хоть немного отдохнуть, - облегчив душу, Никифоров под одеялом прижал к себе Кацуки, легонько целуя в шею, даже не целуя, а просто щекоча. - Я закрыл дверь на ключ. На всякий случай, - Юри кивает на тумбочку у кровати, где и лежит ключ от комнаты. Почему-то так спокойнее. Под одеялом тепло, подушка под головой мягкая, под боком уже засыпает Виктор. Будто ничего не произошло, их не заманили на этот жуткий остров, а Джей-Джей не умирал при таинственных обстоятельствах. Вдруг Юри проснется завтра — а все это был лишь кошмар, который развеется как утренний туман над морем. Виктор задышал размеренное, явно уснул. Да и самого Юри усталость все же одолела, поэтому последний раз зевнув, прикрыл рот рукой и закрыл глаза. Все присутствующие, не сговариваясь, закрыли свои комнаты на ключ. На всякий случай. Спокойно не чувствовал себя никто, однако все уснули. Ветер стучался в стеклянные окна, будто наигрывая какую-то мелодию. Надежды на улучшение погоды не сбылись — волны поднимались совсем высоко, заливая маленький деревянный причал. А утром Сара с Милой не вышли из комнаты, и достучаться до них так и не удалось.