Любовь по расчету

Неделя шла как год, казалось, она будет длиться вечно и никогда не закончится. За все это время, они пересеклись дважды и оба раза у подъезда, когда Миронова возвращалась с работы, Лазарев чисто случайно в то же время выходил на прогулку с Дейзи. При обеих встречах девушка чувствовала себя неуверенно и заметно нервничала, а вот он же вел себя непринужденно, будто и не было между ними ничего. Короткий ничего незначащий разговор, а внутри все разрывалось. И он здесь не причем. Лазарев, как раз таки ведет себя нормально и спокойно в отличии от нее. Когда они последний раз встретились, он напомнил о предстоящем выходе в свет. В конце следующей недели, в отечественном шоу бизе намечается громкое событие, а именно день рождение Леры Кудрявцевой, приглашено неимоверное количество гостей, в основном звезды и куда без прессы и телевидения, которое намеренно снять целый сюжет о данном мероприятии. Одна мысль о предстоящей вечеринке нагоняли панику на нее. Этого-то она и боялась. Придется вести себя, будто ничего не произошло. Ей, Богу, на дне рождении Топалова, было куда проще… тогда они ничего не чувствовали друг к другу. Сразу после 44-летия лучшей ведущей страны, через ту же неделю намечается музыкальная премия ру тв, а затем и муз тв… Главное продержаться — каждый раз при мысли о предстоящем твердила она себе. Дальше будет намного проще, так как в конце июля, Сергей уезжает в тур по Европе на три месяца и когда он вернется, срок контракта уже истечет, им останется только объявить о разрыве и вместе с мамой они уедут. Скучать одной в новой квартире Мироновой не пришлось. За эти семь дней, шесть из них она провела в компании лучших подруг, которые упрямо твердили, что кое-кто точно не продержится и со слезами вернется. Ну, уж нет. Не в этот раз. Сегодня воскресение, а значит можно спокойно проснуться в любое время, по причине выходного. Настенные часы показывали 10:30. Закончив с оформлением последнего блюда, девушка торопливо развязывает фартук, скомкав, отбрасывает куда-то в сторону. Волнение одолело ее еще с вечера. Сегодня день выписки Марии Генриховны — ее мамы. Странное чувство… нужно радоваться, однако, на душе было предчувствие чего-то нехорошего. Расплатившись с таксистом, Миронова прикрывает дверь авто и двигается в сторону 10-ти этажного здания больницы. В заднем кармане джинс раздался рингтон телефона, когда достигнув нужного этажа двери лифта раскрылись. Взглянув на дисплей, ее в ту же секунду бросило в дрожь. На экране высветилось фото Никиты. Их поймали? Что если ничего не вышло? Они успели скрыться? — мысли о аресте накрыли ее с головой. По возвращению в Москву, две недели назад, Никита посвятил ее в подробности. Евгений Антонов — он же бывший компаньон по бизнесу ее отца — он же псевдо друг семьи, сейчас проживал в США. Как оказалось, он заправлял той частью бизнеса, что принадлежала ее старшему брату. Нужно было сразу догадаться. Именно он хочет, якобы, выкупить компанию у Артема. Это лишь для отвода подозрений. Если бы он сразу вступил в полноправное управление, подозрения пали бы на него, а так он играет роль а-ля благородного человека, выкупающего компанию, что на грани краха, погибшего друга. Может уже выкупил? Имея на руках показания Марины, плюс рассказ Марии Генриховны по поводу усложнившиеся отношения «друзей», Ник от имени своего начальства отправил запрос в российское посольство в США, на арест. Прошло две недели. Новостей никаких так и не пришло. Может он просто не хотел ее расстраивать? Затаив дыхание, она принимает вызов. —…Марин, ты слышишь меня? — Да, привет. Что-то стало известно? В трубке повисло молчание в пару секунд, но даже оно привело ее сердце в бешеный ритм. — Не хотелось бы, об этом, по телефону…— парень замялся. — В общем, его взяли. Завтра доставят к нам. — Что?! Это правда? — Да. Наконец это закончится. Может, обсудим все при личной встрече?.. или твой Лазарев, все еще против нашего общения? Она замолчала. Еще не было повода рассказать ему. Узнав о причине, о том, как Марина застала Сергея с Юлей в больнице, наверняка, пойдет разбираться. Этого точно не нужно. —… Алло. Куда опять пропала? — Мы расстались… неделю назад. — Что?! — вскрикнул в трубку парень, от чего пришлось отодвинуть телефон на незначительное расстояние от уха, дабы не лишиться слуха. — Все при встрече. Я сброшу новый адрес смской. Прости, мне пора. Поспешно сбросив вызов, она убрала телефон в прежнее место. Опять слезы. Прикусив нижнюю губу, старается остановить порыв, но все тщетно. Слишком больно вспоминать, эти полтора месяца, что они были вместе. Стерев выступившие слезы, она быстрым шагом направляется в сторону палаты ее мамы. Уладив все формальности, с выпиской и получив внушительный список лекарств, семейство Мироновых попрощались с медперсоналом больницы и отправились домой. *** — Ну вот, здесь я и живу, уже неделю. Поставив сумку с вещами возле входной двери квартиры, Миронова отбросила ключи на зеркало. — Мэр, разве стоило из-за мелкой ссоры делать такой поспешный шаг и съезжать? — женщина окинула дочь недопонимающим взглядом. — А раз уж все так серьезно, то каков смысл переезжать в квартиру на два этажа ниже? — Мам, давай потом. Это долгая история. Она не знала про контракт, да и Марина не намеревалась рассказывать ей об основном источнике доходов. Она может неправильно понять. — Проходи налево, там гостиная. Я сегодня утром немного наготовила, сейчас пообедаем. — Милая, с каких пор ты умеешь готовить? — женщина окинула дочь странным взглядом. — Будешь жить с придурком-сексистом и не такому научишься. Подхватив блюдо, Марина направила его в микроволновку, ожидая со второй тарелкой в руках. — Хочешь сказать, он заставлял тебя готовить, потому что ты женщина? — с нотками смеха спросила Миронова старшая, сомневаясь в правдивости слов. — Так и есть! Таких придурков поискать еще надо… К тому же, я не была готова питаться только жареными яйцами. Воспоминания незаметно накрыли с головой, провоцируя собой улыбку на ее лице. Однажды, зимним утром, ей пришлось дважды готовить одно и то же блюдо. Первая попытка оказалась неудачной — пересластила, вторая это уже дело принципа. Просто маленькому мальчику Сереженьке захотелось тирамису, и отказов он не принимал, предоставил рецепт, найденный в интернете с телефона, и скрылся, чем снизил вероятность получить себе травму. Поначалу Миронова сделала вид, что не намерена никому прислуживать в качестве кухарки, но после, случайно взглянув на рецепт на экране телефона и поняла, что сама не прочь полакомиться этим десертом. Глупая улыбка не сползала с лица и потупленный взгляд в одну точку, делал ее похожую на сумасшедшую, только что сбежавшую из дурдома. Микроволновка давно дала знать, что блюдо готово, однако, это не донеслось до ее слуха и вторая порция все еще покоилась у нее в руках. — Марина Александровна, прием! Спуститесь к нам, на Землю! — с наигранно серьезным лицом, женщина помахала рукой перед глазами дочери. — Что?.. Мам, ты чего? — недоуменно спрашивает она. — Иди, садись, бедолага ты моя. Тяжело вздохнув, Мария Генриховна взяла из рук девушку тарелку и направила в микроволновку, предварительно освободив ее. Послушно сев за стол, Марина откинулась на спинку стула в ожидании. Маму только выписали с больницы, а она уже прислуживает мне, хотя все должно быть наоборот… — проведя ладонью по лицу, пронеслось у нее в голове. Взгляд женщины напротив дает ей понять, что кому-то уже не отвертеться от подробностей… да и ей самой уже было необходимо поделиться своими переживаниями с кем-то близким. — Мне кажется, я схожу с ума. Чувствую себя человеком с раздвоением личности… Я люблю его и хочу быть с ним, готова простить все ошибки, но с другой стороны, не могу. Хочется сбежать от него подальше. Своими поступками и порой даже безразличием, он делает мне больно, но не осознает этого. Серьезные отношения, брак, семья — вообще не про него. — Почему ты так уверена в этом? Он сам сказал тебе? Не выдержав укоризненного взгляда, девушка опускает взгляд на свои ногти. — Нет, но… — Что «но», Марин? Это очередной плод твоего самовнушения. Придумала себе оправдание. Да, даже, если так, то человеку свойственно меняться. Ты должна была дать ему шанс. — Шанс?! — удивленно вскрикнула она. — Ты совсем его не знаешь… Когда я уходила, он с гордым видом заявил мне, что я прибегу к нему. Как бы ни так! — Взрослые люди, а ведете себя как дети малые… Укоризненно покачав головой, женщина приступила к еде. Поместив первый кусочек в рот, она внезапно замерла, чем вызвала обеспокоенный взгляд дочери. Не понравилось? — Ты чего? Невкусно? Ответа не последовало. Осторожно прожевывая пищу, женщина удивленно вскинула брови и медленно перевела взгляд на Марину. — Знаешь, тем не менее, несмотря на вашу ссору, я бы познакомилась с Сергеем, хотя бы просто, чтобы пожать ему руку… — поймав на себе удивленный и в тоже время недопонимающий взгляд дочери, она поспешила оправдаться. — Человек за полгода научил тебя тому, чему я тебя с детства научить не смогла… готовке, в смысле. Увидев нахмурившееся от возмущения лицо Марины, она сначала рассмеялась, но после виновато улыбнулась. — Извини, не сдержалась. — Ничего… — тоже улыбнулась. — Шутишь — это хорошо… и мне совсем не хочется портить тебе настроение. Девушка снова опустила взгляд, осознавая, что скоро, так или иначе придется встретиться с ним. Окунуться в тот вечер, воспоминания о котором, каждый раз отдавались режущей болью в сердце. И больше всего ей не хотелось, чтобы что-то подобное испытывала и ее мама. Но другого выхода нет. — Что-то стало известно? — Утром мне звонил Никита. Этого… урода поймали. Вскоре его доставят к нам, в Москву. Марина подняла взгляд и за секунду прокляла себя раз сто. Лицо женщины побледнело, а в бирюзовых глазах просочились слезы. — Ну вот… Я не хотела расстраивать тебя. Прости. Подскочив со стула, девушка торопливо подошла к матери и приобняв ее сзади, поцеловала куда-то в висок. — Все будет хорошо… Я обещаю. — Я знаю, милая. Я знаю…

***

Разобравшись с вещами Марии Генриховны, Марина набрала номер Никиты. В связи с тем, что сейчас парень находился на работе, Миронова пригласила его на ужин, вечером. Да, ей безумно не терпелось узнать подробности, что зная ее характер, она могла бы прямо сейчас сорваться с места и поехать в отделение, но… еще сильнее ей не хотелось куда-то уходить от мамы. Хоть она и ведет сейчас себя с ней непринужденно, но где-то в глубине души, она до сих пор не может поверить в происходящее… вот, она рядом, как прежде; она разговаривает с ней, смеется. Она так давно и так сильно ждала этого момента, что окружающая ее реальность, кажется обычным сном. Никита пришел во время, как и говорил в 19:30. Когда раздался звонок, девушка поспешила открывать. — Привет, еще раз… — улыбнулась Марина, распахнув дверь. — Привет! — поздоровался парень, проходя внутрь, в тот же момент, доставая из-за спины два пышных букета красных роз. — Здравствуй, Никита! — бодро поприветствовала женщина, стараясь скрыть заметное волнение. — Какая красота… Поприветствовав в ответ Миронову старшую и вручив цветы дамам, компания приступила к ужину. Ушедшее за горизонт, пару минут назад, солнце, медленно погрузило мегаполис в царство лунного света и ночных фонарей. Картина завораживала, и каждый раз притягивала ее внимание. Сделав глубокий вдох, она разворачивается лицом к другу, расположившимся позади, на диване. — То есть, он отрицает свою вину? — удивленно вскинув брови, спрашивает она. — Нет. Он вообще отказывается говорить, без своего адвоката. Боюсь, будет трудновато, доказывать его причастность, основываясь лишь на слова Марии Генриховны. — Его могут оправдать? — осторожно встряла женщина, опасаясь положительного ответа. Блондин опустил взгляд, подбирая нужные слова, но как бы он не пытался, волнение брало верх. Он сам не меньше желал засадить этого человека. — Какие еще нужны доказательства?! — взмахнув руками, вскрикнула Марина.— Тогда на выставке я видела его охранника, именно он выстрелил в отца и брата. — Я верю тебе. Именно поэтому я собрал информацию обо всех его подчиненных и… если ты готова, завтра в отделении проведем опознание. Эта ночь была для нее бессонной. Пару попыток вырубиться не обвенчались успехами и она, решила перестать саму себя мучать. Нащупав под подушкой телефон, вытянула его. 4:50, потрясающе. Попытка отвлечься от нагнетающих мыслей о предстоящем дне на телефон сработала, но совсем не так как хотелось ей. Галерея была полностью заполнена фотографиями с отдыха. Дни полные счастья и радости, и ночи полные страсти и любви — все осталось там, в Дубае. Эти моменты никогда уже не повторятся. Отбросив со злостью гаджет в дальний угол дивана, поднялась с него. Прохладный душ, освежил ее мысли и вернул в прежнее русло. От нее требовалось лишь опознать его, но одна возможность даже зрительного контакта, бросала ее в дрожь. Их было пятеро, но именно его полные злобы глаза, наглую ухмылку и действия, воспоминания о которых до сих пор отдавались болью в теле, — запомнились ей четче всего.

***

Положив ладонь на ручку двери, делает глубокий вдох. Скоро все закончится… Собравшись с силами, тянет ее на себя. — Наконец-то… Ты в порядке? — голос Ника, нарушил тишину. — Да, наверное. На самом деле, все было иначе и на этом сказалась не только бессонная ночь. Все утро ее преследовали воспоминания о том дне. Прошел почти год, а они не отпускали ее по сей час. Единственный способ отпустить эту боль — знать, что их убийцы наказаны. — Ты бледная… Может, перенесем все? — Ну, уж нет. Это должно закончиться, как можно быстрее. Присев поудобнее на мягкий кожаный диван, вскинула голову вверх. Больше всего ей не хватало его поддержки… именно сейчас. Объятья пусть и не облегчили бы ее боль, но они подарили бы ей успокоение, ощущение, что она под защитой и никто уже не заставит ее чувствовать что-то подобное. За дверьми кабинета послышались частые шаги, а через пару секунд, в сопровождении конвоя, мимо проследовали четыре человека в наручниках. Поднявшись с места, Марина потупила взгляд куда-то в пол, не решаясь поднять его. Стены кабинета погрузились в тишину. Легкое касание чужих рук ее плеч, вернули ее в реальность, а тихий шепот где-то над ухом, дал понять, что она не одна. — Не бойся. Все хорошо. Я рядом. В его голубых глазах она нашла поддержку, которая так была ей нужна. Ник незаметно для остальных сжал ладонь девушки, пристраиваясь рядом. — Готова? Положительно кивнув в ответ, она медленно подняла глаза. — Андрей Добровольский, Олег Лукьянов, Роман Ткаченко и Эдуард Суров. Четверо числятся в личном подчинении у Евгения Антонова. Именно их нам удалось поймать. Марина, Вы узнаете кого-то из них? Опознание длилось порядком около 10-ти минут. Она вглядывалась в очертания лиц, стараясь найти хоть что-то знакомое, но… ничего. Среди них не было тех серых глаз. Тяжело вздохнув, девушка отвела взгляд в сторону, на окно. Дав знак подчиненным, об окончании опознания, он дождался, когда в кабинете останутся лишь они вдвоем и только тогда приблизился к ней. — Мне тяжело видеть тебя такой, но без твоего участия ничего не выйдет… Мужская ладонь невесомо касается ее щеки, спускается к подбородку, двумя пальцами приподнимая лицо. — И как он только мог оставить тебя в такой момент? Если бы знал — не оставил. Хотя с чего мне быть такой уверенной? Отступив на шаг, так что он больше не касался ее, девушка, пропуская заданный вопрос, задумчиво отвела взгляд. Она в очередной раз прокрутила в своей голове тот момент… Солнечный свет постепенно озарял небо, поднимаясь над горизонтом, прогоняя мрак, что таился в той ночи. Холод, исходящий от земли и неприятная боль по всему телу, медленно возвращала ее в сознание. С трудом, но она открывает глаза. Вокруг никого. Никаких следов о произошедшем. Может это лишь сон? Воспоминания накрыли ее с головой, чем только усилили болезненные ощущения. Почему она все еще жива? — Потом ее прикончим. Она и так без сознания. А где Эдик? Тот мерзкий голос она запомнит навсегда. Его серые глаза пылали злостью и ненавистью, будто он всю жизнь мечтал отомстить ее отцу, таким способом. — Одного из них зовут Эдик… Я вспомнила, они называли это имя. Думаю это и есть этот Эдуард Суров. Может, стоит как-то надавить на него? — Я сделаю все, чтобы эта падаль заговорила. Она поверила решительности в его голосе. Странно… по сути, Марина ему никто. Девушка давала ему надежду на отношение, но ушла, не задумываясь насколько больно сделала ему тогда. Он смирился. Ее сердце принадлежит другому и ничто не изменить этого. Тем не менее, он продолжает вести дело по убийству ее семьи, когда его коллеги много раз отговаривали его от этого. Расследование длилось почти год. И, пожалуй, главная его цель — обеспечить любимой жизнь в полной безопасности и отомстить, тем, кто причинил ей столько боли. — Постарайся. В противном случае, я собственноручно задушу каждого… и плевать, что мне будет за это.