Дневники Вергилия

Мог бы я представить свою жизнь без брата? Нет... Хотя... Да кого я обманываю?! Я жил так! Но теперь... Мог бы я прожить хоть день без Данте? Даже принимая его, как есть, со всеми его причудами и безответственными поступками?... Нет. И даже сидя сейчас дома, окруженный книгами, я понимаю, что мне хочется бросить все, закричать и упасть лицом в подушку. Когда же он вернется из Лимбо? Я вздыхаю и, откладывая ручку, откидываюсь на спинку стула. Без него я чувствую себя таким одиноким. Я мог бы попросить Кэт отправить меня в Лимбо, да и найти его там не составит труда – он крушит все на своем пути... Но он решит, что я не верю в него и его силу. Что считаю его бесполезным. Это его так жутко бесит... Таким он был всегда. Я улыбнулся своим собственным мыслям. Теперь, когда я все вспомнил, его лёгкая безалаберность и безумие оправдываются тем, что с самого рождения он был таким. Всегда делал то, чего я не мог. Почему уже никого не удивляет то, что в родной семье два родных брата-близнеца такие разные? Вздохнув, я встаю со стула и иду на кухню заваривать чай. Вся квартира завалена моими бумагами. Нужно восстанавливать Лимбо-Сити.... И наше поместье... И это единственное, что я могу делать, пока Данте там дерется с демонами, рискуя жизнью ради всех тех неблагодарных тварей, от которых ему доставалось в приюте!! Чайник медленно закипает. Смотря в пол, я опираюсь о столешницу. И все же, почему так? Почему отец распределил нас именно так? Меня в богатую, обеспеченную семью, а Данте в приют? Возможно, он никогда не питал надежд на мой счет, а может просто хотел воспитать в Данте чувство справедливости, долга. Если да, то у него это неважно получилось. Как же я хочу достать его из заточения и расспросить обо всем! О том, что он думал о нас, о том, что думал, когда влюбился в маму. О том, какой она была. Я рефлекторно коснулся кулона на шее. Эти, простые на вид, подвески связывают нас с братом ещё больше. Мы научились обмениваться собственной магической энергией и жизненными силами через них. Так как наша энергия отличается, и довольно существенно – Данте ближе к тёмной стороне, к отцу, а я к светлой, к маме – то напрямую обмениваться энергией мы не можем. А наши кулоны действуют как преобразователи. Они выводят нашу энергию точно на средний уровень: то есть ровно пополам от ангельской сущности и столько же от дьявольской. Когда мы вот так вот обмениваемся энергией, мне становится так хорошо. Я чувствую, что мы действительно близки. Я слышу, как открывается входная дверь. Данте! Я срываюсь с места и иду в коридор. Вот он....Такой уставший и побитый, но все-таки живой... Мой Данте... – Ээээх... я так устал... Вергилий, идем спааать... Я с улыбкой киваю. Лучшего развития событий я и желать не мог. А чай остался остывать на кухне... Сейчас мы с братом вместе лежим в кровати... Данте лежит с закрытыми глазами, лицо его выражает полное спокойствие и умиротворение. Я кладу голову ему на живот, а потом и вовсе ложусь сверху. Ни единого жеста протеста. Лишь лёгкая улыбка пробежала по его губам. И как он выдерживает мой вес? Я ведь выше его на полголовы. Я сжимаю его футболку и, к своему смущению, касаюсь его мускулов и, ведя ниже, пресса. Сильный.... – Вергилий любит быть сверху, – улыбаясь, как кот, и приоткрывая закрытые глаза, произносит Данте. Я не отвечаю. Я и не хочу отвечать. Мне слишком приятно. Даже без одеяла, лёжа на нем в водолазке с широким воротом и джинсах, я чувствую, что мне тепло и уютно, как если бы мы были укрыты им. Я закрываю глаза и чувствую желание. Да, возможно, это странно, желать собственного брата, но я слишком люблю его, чтобы обращать на это внимание. Только вот... Мне немного стыдно в этом ему признаться. Мы не раз делали это, и мне до сих пор немного стыдно. Я ложусь так, чтобы наши ширинки были друг над другом. Внизу живота такое странное и приятное одновременно чувство, которое и толкает меня на этот поступок. Я слегка прогибаюсь и касаюсь брата сквозь одежду. Дрожь пробегает по всему моему телу. Я ощущаю, как напрягся и выдохнул Данте, как я сам сильнее сжал его руку и пытаюсь прятать смущение в подушку, на которой лежит его голова. Я не вижу этого, но мне показалось, что он улыбнулся. – Ммм... – он запускает руку в мои волосы. – Пай-мальчик хочет покувыркаться... Его прикосновения такие приятные. Он осторожно перебирает мои волосы и, сжимая мою руку, отвечает мне. Я закусываю губы, чтобы, будучи красным, как помидор, не застонать. Чёрт! Как же приятно!! Немного раздвигая ноги, я теснее прижимаюсь к нему. Он отвечает. Его действия становятся настойчивее, но и я не сдаюсь. Становится жарко. Брат уже не скрывает горячих вздохов, и теперь они сопровождаются тихими стонами. Мы начинаем довольно быстро двигаться. Я чувствую, как в джинсах мне уже становится тесно. Брату, похоже, тоже. Вставая над ним, я смотрю в его лицо. Он тоже покраснел и часто дышит. В глазах отразилось чуть смущения и желание, такое же, как у меня – продолжить начатое. Данте приподнимается на локтях и расстегивает мои штаны. Спуская их, он осторожно касается моего стояка сквозь белье. Я шумно выдыхаю. Он ухмыляется. Но вскоре и белье оказывается отвергнутым. Данте облизывается и осторожно берет в руку мой член. Это доставляет немыслимое удовольствие, и я просто растворяюсь в нем. Теперь в водолазке мне адски жарко, и она летит в сторону. Брат берет в рот. Я больше не могу сдерживать стоны. Все больше и больше, он, сам смущенный и такой же возбужденный, берет глубже. Удовольствие разливается по моему телу, когда брат начинает двигаться. И мне кажется, что нет прекрасней этих грубых рук, когда он дрочит мне. Никогда я и желать не мог большего, чем иметь такого брата, как Данте. Чем иметь такую сучку, как Данте.