Run, fox.

POV Мэрилин Моё тело будто пронзило множество иголок, начинённых парализующим ядом. Тело не слушалось, сгибаясь так, как ему нужно. Перед глазами проскальзывала белая пелена, забирающая меня куда-то далеко, но потом новая порция адской боли возвращала меня в реалию. Люди в белых халатах носились из угла в угол, а одна из них усиленно трясла меня за плечо, говоря что-то вроде: «Дыши, дыши!». Сил было настолько мало, что я не понимала, как ещё и дышать тут можно. Горло пересохло, и каждый выдох, надрывный крик давались мне с таким жутким трудом, что энергия пачками уходила на банальное обеспечение моих собственных жизненных потребностей. Всё чаще в моей голове проскальзывали такие жуткие мысли, как сдаться и просто забыть о том, что я тут делаю, для чего нахожусь. Я обматерила Вику на всех знакомых мне языках и, кажется, сделала это вслух. Врач, который посмотрел на меня с удивлённым взглядом, качнул головой и, вернув моё скрюченное тело в нужное положение, выдохнул.  — Терпи, Мэри, осталось совсем немного. Уже почти. — Дальше следовали какие-то жуткие манипуляции, я, кажется, слышала, как сердца врачей бьются в испуганный унисон, пытаясь совместно решить, не сдохну ли я этой ночью. Двадцать пять минут, за которые происходили основные события, казались мне неделей. Белые стены, белые простыни, белые халаты… Все это настолько приелось взгляду, казалось, что в мире и нет другого цвета, точнее, его отсутствия. Внезапно боль, по крайней мере, большая её часть, отступила, и через каких-то десять секунд я услышала пронзительный плач, с первого звука отдавшийся мне теплотой в сердце. Силы, которые я так усердно отдавала на роды и на спасение нашей с Викой малышки, были уже не нужны. Я наконец-то закрыла глаза, с удовольствием проваливаясь в мягкую пучину. Тело обволакивала приятная тяжесть… — Дыши, дыши, сейчас же! Ты на кого дочь оставлять собралась?! — Громкий и рассерженный голос вернул меня к сознанию. Только сейчас я поняла, насколько медленно бьется моё сердце, и то, что усталость затягивала меня в пелену смерти. Пришлось распахнуть глаза, через силу вдыхая жизненно необходимый воздух.  — На Вику оставлю… — Прошептала я, пытаясь вновь прикрыть глаза. Организм сдавался. И сдался бы, если бы я не увидела её. Моё маленькое чудо, такое крохотное и абсолютно спокойное. Это вообще нормально, что она так быстро перестала плакать? Тяжесть сняло моментально, и я, с трудом, но протянула руки к моему счастью. — Дайте. — Врач, до этого материвший меня, в благородных, разумеется, целях, улыбнулась и, приняв кроху к себе на руки, положила её ко мне на грудь. Такие маленькие пальчики, быстро бьющееся сердечко, теплота… Я облегченно улыбнулась, смотря на прикрывшую глазки нашу с Викой принцессу. Мне стало невероятно легко, и улыбка сама собой проявилась на лице. — Никки… — Я смотрела на своё чудо, но, к сожалению, недолго. Николь забрали с моей груди и унесли, сказав, что всё хорошо, и я увижу моё чудо через два часа. Наконец-то я с нескрываемым удовольствием закрыла глаза и провалилась в простой человеческий сон. Родная энергетика почувствовалась сразу, и я проснулась, пытаясь хоть немного сфокусировать взгляд. Когда зрение вернулось, я увидела, как в палату вносят моё маленькое счастье и протягивают мне.  — Моя девочка, — кажется, получилось чуть более хрипло, нежели ожидалось. Ещё бы, столько орать. Я укладываю её на себе и ловлю непонимающие взгляды и мысли врачей. Чего вам надо-то? Тут до меня доходит. Нет… Смотрю на ближайшую и прошу помощи, но даже рта раскрыть не могу.  — Ну, и чего ты смотришь на меня глазами обосравшегося оленя, а? Отодвигай рубашку, и дальше… Господи, всему вас, молодняк, учить надо, — женщина достаточно бережно отодвигает край моего больничного прикида и помогает Николь ухватить меня за грудь. Малышка начинает проделывать свои собственные манипуляции, а я пытаюсь прислушаться к ощущениям, которые вызывают улыбку и легкое покалывание. Врачи покидают меня, чтобы не мешать нашей идиллии, а моя кроха осторожно расправляет кулачок, показывая свои пальчики. Я целую её ладошку и улыбаюсь.  — Моя маленькая.  — Наша маленькая. — Я дёргаюсь от неожиданности, поднимаю взгляд и, видя Вику, понимаю, что просто не почувствовала её, так как была слишком занята. — Привет, Лисенок. — Она зашла с огромным букетом, вся святясь от счастья. — Только не спрашивай, как меня пустили. — Я кивнула, нежно улыбнувшись. Соскучилась. — Дашь мне посмотреть? — Виктория, увидев моё согласие, приблизилась, внимательно смотря на процесс кормления. Её пальцы коснулись пальчиков нашей принцессы, а я счастливо улыбнулась.  — Вик…  — Ммм? — Райдос подняла глаза на меня, видно, что с трудом оторвавшись от Никки. А может, и от моей груди… Вика в голос рассмеялась и кивнула, мол, и то, и то.  — Я любить тебья. Вас…  — И я тебя. Больше жизни. Вас. — Её тёплая рука коснулась моих волос, а приятное тепло от окружающей меня любви растеклось по всему телу. Два года спустя. Питер.  — Никки! Райдос Николь Викторовна! — Я бежала за этой непоседой уже минуты три и старательно убеждала себя, что это не Вика такая умная со своим «Не надевай каблуки», а дочка такая быстрая, что я не могу за ней угнаться. Наконец-то мне удалось схватить это чудо и прижать к себе. — Ну, и куда ты убегать, скажи мне? — Её штанишки запачкались, и я уже мысленно представила, как оправдываюсь перед Викки за испачканные её и мои штаны. А что? Мне тоже не очень сладко пришлось. Никки вместо ответа нежно поцеловала меня в щечку и прижалась. — Счастье моё хулиганистое… И в кого ты такая?! — Николь похлопала своими длинными ресничками, пожав плечиками. Её розовые щечки, аккуратный носик, поразительно большие глаза восторгали меня. Малышка внешне была похожа на меня всем, кроме глаз, они получились абсолютно черными, как у Вики, и это очень меня радовало — не зря же ритуал проводила, корячилась, расходовала материалы. А вот внутренне. Пожалуй, слово «похожа» тут слишком слабое. Это была, как говорит Вика, «абсолютная непроходимая Мэрилин Керро в своём втором обличии». Действительно, по крайней мере, теперь мне было с кем чудить и хулиганить. Дочка была не против разбросать игрушки по дому, покидаться мукой во вторую маму, пока та готовит, и, конечно, пошлепать по новоиспеченным лужам в своих прелестных босоножках.  — И правда, в кого это она такая? — Виктория, подошедшая сзади и держащая за руку прилетевшую вчера Элли, рассмеялась. — Наверное, в свою маму! — Моя сестренка звонко рассмеялась и протянула оживившейся племяннице мороженое.  — Викки, мы пойти на горку. — Райдос кивнула и, вручив им салфетки, отправила девочек развлекаться. Моя Победа доверяла Элли, кажется, даже больше, чем мне, а я не смела спорить с любимой.  — Мэри, — от мыслей меня отвлёк зов Виктории, я подняла глаза и с улыбкой увидела её светящиеся глаза. Женщина закусила губу, и, кажется, даже слегка засмущалась. — Ты невероятная, самая лучшая, прелестная. Я благодарна тебе за дочь, за твою шабутную семейку, за твои подгоревшие завтраки и вечно разбросанные игрушки. За твои объятия и поцелуи по утрам. За то, что ты всегда рядом. Ma armastan sind! — Я нежно улыбнулась, уже готовая зацеловать столь нежную и чувственную сегодня Райдос, но она, все это время держащая руки за спиной, достала оттуда игрушку. — Смотри, этот Лисенок такой же милый, как ты. — И правда, игрушка была прекрасной: рыжая шубка лисички была очень похожа на мой нынешний цвет волос, и глаза, казалось, как мои. Это поразительное сходство натолкнуло меня на мысль, что Виктория убила не один день, рыская по игрушечным магазинам в поисках моей копии. Но самой прекрасной была улыбка на лице моей Победы.  — Спасибо, Вика. Я тоже люблю тебя. — Я нежно поцеловала её, прижимаясь к любимой ведьме.  — Мам, — я ощутила, как меня дернули за ткань штанов. — Мам! — Вика тоже пошатнулась, видимо, наше маленькое счастье решило потревожить обеих родительниц. Райдос забрала Николь на руки, прижав к себе. — Мам, — снова начала маленькая хитрюга, — Ты купишь нам с Элли яблоки в карамели? — Я уже успела закатить глаза, чтобы сказать Вике, что детям иногда можно сладкое, знала же, что эта вредная женщина запрещает, но Викки бодро зашагала к фургону с яблочками, взяв Элли за руку, а Никки продолжая держать на руках.  — Ну, Лиса, а ты яблоко будешь? — Я рассмеялась, поглядев на неё и улыбнувшись.  — Буду…