Обретение

В ранние утренние часы когда для торговли любым товаром, тем более живым, по импровизированной улице на окраине работорговческого рынка, края которой составляли кибитки и юрты, шел человек. С одной стороны, его засаленный халат и шапка, запыленные сапоги выдавали в нем человека, постоянно испытывающего нужду в деньгах, но пара деталей заставляли усомниться в том, что это продлится долго. По бокам у незнакомца висели две сабли, а за спиной – лук и колчан со стрелами, что выдавало в нем столь редкого, а потому высоко ценящегося мастера двуручного боя. Ни один неумеха, если в его голове ночевала хотя бы капля разума, никогда не осмеливался взять и прицепить к поясу второй клинок, потому что прежде чем взять война на службу, наниматель или хан обязательно проверит его мастерство. Да и сами мастера боя высоко ценили свое привилегированное положение, поэтому, если заслуженному войну встречался молокосос с двумя клинками, то ему немедленно предлагали продемонстрировать свои умения. И еще неизвестно, в каком случае смерть самозванца будет более легкой. Но в нашем случае по улице явно шел опытный рубка, поэтому шансов навлечь на себя внезапную проверку было откровенно мало. Вспыльчивость мастеров была также общеизвестна, поэтому любой острослов мог сразу же испробовать на себе остроту клинков оскорбленного по скудоумству. А все окружающие еще бы и с удовольствием подтвердили, что покойный самым серьезным образом страдал от желания покончить собой оригинальным и кровавым способом. Таким мыслям предавался Феодор, при этом не ослабляя бдительности и тщательно отслеживая происходящее вокруг, и бдительность не оказалась напрасной. Вдалеке послышалась яростная ругань, и воин сосредоточил внимание на разворачивающемся действии. По улице ему навстречу изо всех сил несся мальчишка, а его преследовали двое, именно они создавали страшный шум, нарушавший безмолвие тихого утра. Ситуация была ясна, как Божий день, раб, его выдавал ошейник, хотя одежда была, пожалуй, слишком хороша, каким-то образом сумел облапошить надсмотрщиков и отправился в бега, а работорговцы были явно не настроены терять убегающую от них прибыль. Феодор машинально отметил, что малец составил неплохой план действий, который вполне имел шансы на успех. Если бы парень, к его несчастью, не наткнулся на него, то разжиревшим преследователям ни за что бы не удалось его нагнать и схватить. Но как бы воин ни сочувствовал маленькому храбрецу, но он не мог разрушить свою легенду, сделав вид, что ничего не происходит, тогда придется забыть о сборе информации. Мальчик сразу понял, увидев новое действующее лицо, что его шансы на успех практически исчезли, но не сдался. Его глаза полыхнули решимостью, и попытался прорваться. И снова Феодор восхитился разумностью действий мальца, он попытался ввести его в заблуждение, сначала рванувшись в сторону, будто хотел проскочить как можно дальше от появившейся помехи, но потом резко поменял направление движения, постаравшись проскочить в двух шагах от него. Пожалуй, парень мог бы обдурить даже особливого дружинника, только закончившего обучение, но не опытного десятника. Феодор не стал рваться навстречу мальчишке, а наоборот сделал плавный шаг в противоположную сторону. Беглец уже видел открывшийся путь к свободе, как внезапно он споткнулся, и спустя мгновение оказался воткнутым носом в землю, а его рука была твердо зафиксирована, не давая даже пошевелиться. Незадачливые преследователи, пыхтя и отдуваясь, сумели добраться до своей собственности только через пару минут. Мальчишка пытался вырваться и потом затих, уткнувшись в землю. Даже в таком положении он не позволил себя разреветься, только на ресницах появилось несколько слезинок. Поддерживая реноме безбашенного рубаки, дружинник начал разговор весьма дерзко: - И с каких пор для того чтобы купить рабы на рынке, его нужно ловить самостоятельно? Надсмотрщики ощутимо скрипнули зубами, никому не понравится, когда над ними в открытую потешаются, но вступать в конфликт не стали себе дороже: - Благодарим тебя за помощь, о могучий воин. Этот дерзкий раб – тут нога надсмотрщика впечаталась в ребра мальца – ночью сумел снять цепь, и выскочил наружу, когда мы открывали загон. Феодор с трудом подавил в себе желание вдарить этой жирной свинье, заплывшей жиром, но вместо этого отпустил мальчишке руку, возвращая владельцам их собственность. Они сейчас же подняли его, и второй, который молчал все это время, изо всех сил вдарил парню в поддых, по все видимости для закрепления воспитательного эффекта. Но эти меры обратились против своего автора, так как согнувшегося паренька вывернуло прямо ему на сапоги. Боров взревел, будто ему воткнули булавку в причинное место и замахнулся еще раз, но был остановлен своим напарником. Воин ясно понимал, что им движет точно не человеколюбие, раб мог потерять товарный вид, а продать его желательно уже сегодня. Когда мальчишка остановился и выпрямился, Феодор увидел в его глазах, благоразумно отвернутые в сторону, нескрываемое злорадство. Ему незамедлительно продели новую цепь в ошейник и потащили прочь. Более расторопный из парочки кабанов сказал напоследок: - Еще раз благодарим за помощь, если пожелаете приобрести себе раба, то подходите к нашему загону, торги вскоре начнутся, а я оставлю для вас местечко. Милостиво кивнув, дружинник продолжил свой путь, вот уж кто-кто, а раб ему точно не нужен. Чего только не удумают эти презренные работорговцы, чтобы повысить барыши. Мало им было превращать живых людей в товар, который можно приобрести как лошадь или добрый меч в торговых рядах. Теперь они собирают всех желающих купить рабов в одном месте и выпускают их по одному, предварительно нахваливая товар как можно. А потом зрители начинают торговаться, и цена на одного раба может взлететь до небес, просто из-за ослиного упрямства спорщиков.