Keep calm

Чжань Чжэнси проснулся не по будильнику, как привык, а от радостных криков сестры над ухом: - Братик, вставай! Ну же! Юноша мгновенно вспомнил, какой сегодня день, и решил не ругать девочку. Вместо этого он с трудом разлепил веки и увидел восторженное лицо сестры. Не успел он и сесть, как девчушка кинулась ему на шею, заливисто смеясь: - С наступающим, братик! Чжэнси с мягкой улыбкой обнял сестру, поглаживая ее по распущенным волосам: - С наступающим. Мама с папой уже встали? Сестра, отстранившись, поспешно закивала. - Тогда поспеши открывать подарки. Я сейчас спущусь. - Хорошо!~ Девочка выбежала из комнаты, позабыв даже прикрыть ее за собой, и Чжэнси выдохнул, не в силах на нее злиться. Кажется, к концу этого года он стал намного спокойнее, чем прежде. Юноша откинул одеяло и свесил ноги на ледяной пол. Кожа на ногах покрылась мурашками, и Чжань, потянувшись до хруста позвонков, сладко зевнул. Настроение было хорошим: он уже представлял себе радость сестры, вспомнил, что и ему приготовили подарки; после перед глазами появились лица Цзяня, Хэ и Шаня. Понравятся ли им подарки? Чжэнси поднялся с постели и медленно подошел к окну, почесывая живот. Другой рукой он отдернул штору и заметил, что небо только недавно тронули лазурно-банановые краски позднего зимнего рассвета. Вдруг снизу раздался радостный крик сестры: Чжань невольно улыбнулся уголком рта. Почему его собственная сестра начала так сильно напоминать ему Цзяня? Он видел блондина буквально везде и во всем, и это заставляло чувствовать нешуточное волнение. Юноша решительно запустил пятерню в спутанные волосы и вышел из комнаты. Сегодня он собирался вести себя так, как нужно. *** - Мне очень нравятся подарки, мама, - счастливо улыбнулся Цзянь, прихлёбывая из большой кружки ароматный какао с плавающими в нем белыми зефирками. Давно они с мамой так не завтракали вместе. Блондин чувствовал невероятное ликование: последний день в году обещал быть совершенно волшебным! Женщина тепло улыбнулась сыну, заправляя прядь его шелковистых волос за ухо юноше. - Я рада, что понравились. У меня было не так много времени узнать, что тебе хотелось бы. Почувствовав в голосе матери виноватые нотки, Цзянь поспешно замотал головой: - Что ты, мам! Я же понимаю, что ты была очень занята. Все хорошо! Блондинка хихикнула в ладошку, становясь еще очаровательнее. - Правда? Это замечательно. Для меня твоя радость - лучший подарок. В носу защипало, и Цзянь, не желая позорно расплакаться - это выглядело бы как минимум странно после такой волны радости! - скрыл лицо, допивая остатки чуть остывшего, но не менее вкусного какао. - Слушай, а можно я останусь на ночь у Хэ Тяня с ребятами? - спросил Цзянь, когда они мыли посуду после завтрака. Женщина хитро улыбнулась: - Даже и не знаю, можно ли тебя с ними оставить. Обиженный до глубины души юноша выпятил грудь колесом. - Конечно, можно! Там ведь будут Чжань Сиси, и Хэ Тянь тоже. Они нас с Гуань Шанем в обиду не дадут! В груди разлилась приятная теплота от одного упоминания о друзьях. Глаза Цзяня засияли от восторга, что не укрылось от чуткого взора матери. - В таком случае, думаю, ты в надёжных руках, - засмеялась блондинка, вытирая нежные наманикюренные руки кухонным полотенцем. Блондин, поставив на стойку последнюю тарелку, крепко обнял мать, чувствуя, как внутри все просто закипает от предвкушения счастья. *** - Это довольно трогательно и сентиментально, - фыркнул Тянь, затягиваясь и выдыхая дым тонкой горькой линией. - В общем, вполне в твоем духе. Думаю, ему понравится. Да не за что... Подваливайте как можно раньше, часа в четыре. Так уж и быть, поможем Принцессе с готовкой, много ведь выйдет. До скорого. Хэ отнял трубку от уха и затянулся снова. Так привычно было ощущать сигарету в пальцах, а на языке - терпкий вкус. Обычно он так и проводил свои дни - лежал на смятой пустой постели и курил. Но рядом со стулом стояла купленная коробка с украшениями; почти в центре комнаты стояла шикарная, с точки зрения хозяина квартиры, ёлка, сверкая и переливаясь. Ему больше не придется отмечать в одиночестве с пачкой сигарет и бутылкой шампанского, включив для фона плазменный телевизор. Сегодня вечером квартира наполнится не запахом сигарет, а сочными ароматами праздничных блюд с кухни. И вместо привычной тишины и приглушенного гула праздничных телевизионных программ - голоса троих ребят, которых Хэ мог назвать своими друзьями. У него дома добровольно согласился ночевать Мо Гуань Шань. На лицо Тяня невольно наползла широкая улыбка. Хэ едва успел привыкнуть к тому, что рыжий отталкивает его и постоянно огрызается, как брошенный щенок, как юноша вдруг стал более мягким и примиримым. Разумеется, уверенность брюнета значительно возросла. Шансы добиться взаимности стали едва ли не в десять раз выше. Правда, в этот раз Тянь волновался сильнее. Что, если хищная натура вновь возьмёт верх? Хэ нахмурился, снова выдохнув сероватый дым. Перед глазами всплыло воспоминание об истерике Мо. Плачущий, растерянный, взбешенный. "В этот раз я уж точно не буду мудаком," - решил для себя Тянь, садясь на постели. Мышцы пресса тут же расслабились, и он сделал еще одну крепкую затяжку. А есть ли у него право на "этот раз"? Гуань Шань больше не избегает его общества. Даже согласился прийти и отметить. И рассказывал о себе при нём... Можно ли считать это симпатией? Тянь, который никогда не беспокоился по поводу своей привлекательности, всерьез задумался. Пепельница безмолвно приняла еще один окурок. Хэ потянулся было за новой сигаретой, но смартфон, покоившийся на тумбочке, дал знать о звонке сильной вибрацией. Даже не посмотрев на абонента, Тянь поднял трубку, хрипло сказав: - Алло. - Привет. Грубый голос с другого конца провода брюнет слишком хорошо знал, чтобы уточнять личность. - Я слушаю. - Один из моих знакомых сказал, что видел тебя в школе. Хэ промолчал в ожидании продолжения. Он только чуть нахмурился, чувствуя, что находится в замешательстве. - Откуда у тебя шрам? Тянь не сдержал тихого смешка. Длинные угловатые пальцы потерли шею с затянувшимся порезом. Кожу неприятно потянуло. - У него почти такая же история, как у твоего. Я защитил дорогого мне человека. Воцарилось молчание. Хэ вспомнил, какие "незаметные" взгляды рыжий юноша кидал на его шею, и тепло усмехнулся уголком рта. - Я горжусь тобой. Сначала Тянь хотел было саркастично фыркнуть, но передумал. В груди что-то щелкнуло: он бросил взор на сверкающую ель. Словно треснула корочка льда. - Спасибо, брат. Голос, кажется, стал еще ниже, когда парень произнес: - С наступающим, Хэ Тянь. Хэ закусил губу. - И тебя. Они прервали звонок одновременно, секунда в секунду. Какое-то время брюнет бездумно смотрел в одну точку, чувствуя, как в горле встал странный комок, а дыхание стало рваным. Ему хватило пары минут, чтобы успокоиться, и юноша очень глубоко вздохнул. Никогда еще редкие разговоры с братом не оставляли такого необычного послевкусия. *** - Прости-прости! - выпалил Цзянь, только Хэ открыл им дверь. - Мы немножко задержались, да? - Всего-то на три часа, - с хищной улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, кивнул брюнет. - Мы за продуктами заходили, - пояснил Чжань, поднимая повыше один из пакетов. Шань тут же нахмурился, недовольно начиная: - Мы перед тобой не должны оправдываться, нам еще готовить... - Да, да, да, - перебил его Тянь, насмешливо сверкнув глазами. Никто не успел и глазом моргнуть, как он выхватил у Мо тяжёлые пакеты и сам понёс их на кухню. - А мой не взял, - обиженно заметил Чжань. Цзянь, запиравший за ними дверь, прыснул в кулак. Стрелки настенных часов замерли на семи-пятнадцати. Ребята здорово опоздали: до Рождества оставалось всего-то семь с половиной часов, когда они вошли в супермаркет. Новогодние скидки заставили людей буквально обезуметь, и в страшной давке они едва-едва отыскали необходимые продукты под чётким руководством Шаня и даже протиснулись к кассе. Правда, в толкотне и суматохе Цзяню отдавили ногу, поэтому он вошел в квартиру прихрамывая. Тем временем, Тянь тоже времени не терял: думая, что ребята придут в четыре, он как можно быстрее выскочил на улицу, под холодный снегопад, и заскочил в ближайший магазин за гирляндами. Поэтому сейчас ёлочка мерцала еще ярче - электрическим светом. Остальные гирлянды Хэ, особо не заморачиваясь, разложил на полу. - Какая красота, - потрясенно выдохнул Цзянь, проковыляв к кровати и сев на нее со вздохом облегчения. Постель немного просела под его весом. - Ну так, - самодовольно хмыкнул Тянь, возвращаясь из кухни. Со стороны могло показаться, что он любуется ёлкой, но на самом деле в той стороне разувался Гуань Шань. - Так, никому не расслабляться, - скомандовал Мо, - Сейчас распределю на вас задания. Шань прошел к кровати и совершенно по-хозяйски взял с прикроватной тумбочки блокнот и ручку, плюхнувшись рядом с улыбающимся Цзянем. Серьезный Мо в красивом тёмно-синем свитере выглядел еще милее, чем обычно. Чжань, осторожно переступая через гирлянды на полу, тоже подошел к ним, усаживаясь позади всех и прикрывая глаза. Голоса друзей начинали его умиротворять, и он снова ощутил ту волшебную домашнюю атмосферу. Кровать у Хэ была настолько большой, что рядом с рыжим уместился и сам хозяин квартиры, якобы случайно уперев ладонь в постель очень близко к бедру юноши. - Я приготовлю индейку и пирог, - начал Шань, выводя на бумаге острые иероглифы кривоватым почерком. - Цзянь И... Все опустили взгляд на его чуть отставленную поврежденную ногу. - Что случилось? - спросил Хэ, приподнимая бровь. - Предпраздничная лихорадка, - поморщился Цзянь. - Можно я сидя что-нибудь поделаю? Мо задумчиво постучал ручкой по губам. Тянь внимательно проследил за этим движением; его адамово яблоко дёрнулось. - Порежешь овощи на салаты, - решил Гуань Шань, и блондин облегченно выдохнул. - А ты и Чжань Чжэнси перетащите сюда один стол и накроете его, в случае чего поможете Цзяню. Все всё поняли? - Так точно! - радостно воскликнул Цзянь И. Остальные двое не разделили его восторга: Чжань спокойно пожал плечами и встал с постели, направившись на кухню, а Хэ задержался, неотрывно глядя на Мо. - Какой ты серьёзный. Сегодня ведь праздник, расслабься, крошка. - Марш работать, - прошипел сквозь зубы Гуань Шань, густо заливаясь краской. Насвистывая одну из новогодних песенок, брюнет гордо удалился вслед за Чжэнси. - Ох, одни проблемы от них, правда? - протянул Цзянь, глядя обоим юношам в спину. Гуань Шань, не выдержав, наклонился чуть вперед и подпёр голову кулаком: - Это точно! *** За работой время неумолимо шло вперед. Чжань Чжэнси как раз закончил резать солёные огурцы в салат и, ссыпав кубики в миску и положив на доску нож, поднял голову. Почти десять. - Мы что, три часа уже работаем? - вырвалось у него. Хэ Тянь, что стоял напротив него и сосредоточенно мешал салат, тоже поднял на него взгляд. - Наверное. Зато почти всё приготовили. Чжань не мог не согласиться: утерев бисеринки пота со лба, он опустился на стул, вспоминая, какие салаты и блюда были в меню. Кажется, застолье будет феерическим! И тут он вспомнил об одной вещи. Чжэнси неуверенно приоткрыл рот, обращаясь к Хэ, но тут же закрыл его обратно, когда брюнет кивнул. - Что? - с полным ртом ароматного салата пробурчал Тянь. Чжэнси невольно хмыкнул, а с кухни донеслось громогласное: - Хэ Тянь! Не смей жрать до Нового Года! Юноша подавился, активно стуча себя кулаком по груди. Едва слышное ворчание "Так тебе и надо" почти заставило Чжаня засмеяться. Тянь быстро оправился, проглотив салат, и, утерев майонез с уголка тонких губ, снова обратился к Чжэнси. - Ты что-то хотел? Чжань жестом поманил его поближе к себе. Брюнет, нахмурившись, придвинулся, поворачиваясь ухом. - У нас... Это... Без бухла? Хэ мгновенно выпрямился, даже не пытаясь сдержать ехидного смешка. Чжэнси показалось, что кровь в нем сейчас вскипит, как вода в свистящем чайнике. - Об этом позаботился Цзянь И, - тихо ответил Тянь, не переставая ухмыляться. Чжань понимающе кивнул, опускаясь на свой стул и тупо уставившись в телевизор. Конечно, с друзьями все ощущалось совершенно иначе, не так, как с семьей. Но рождественские программы из года в год были неотъемлемой частью праздника. Вдруг на кухне раздался скрип дверцы плиты, и по квартире во мгновение ока разнеслись такие запахи, что у Чжаня немедленно выделилась слюна. Так могло пахнуть только сочное, аппетитное, нежное и невероятно вкусное жареное мясо. У Тяня громко забурчало в животе, и Чжэнси понял, что и сам на волоске от этого. Всего спустя пару мгновений с кухни послышались звук шлепка, вопль Цзяня и звонкая ругань. Не сговариваясь, оба юноши хмыкнули, одновременно ощущая теплый уют - как вокруг себя, так и внутри. *** До полуночи оставалось всего полчаса. Тянь и Цзянь играли в карты на накрытом столе - это сопровождалось громкими криками досады со стороны блондина и самодовольными возгласами Хэ. В это же время на кухне шли последние приготовления - Чжань и Мо украшали пирог. Между парнями стояла тишина, и Гуань Шань первым решился ее нарушить. Нервно катая между ладонями баллончик со взбитыми сливками, рыжий набрал в грудь побольше воздуха и начал: - Слушай, Чжань Чжэнси... Пока еще год не кончился, ты это... Прости за то, что стукнул тебя. Вслух это прозвучало еще глупее, чем было в мыслях Шаня. Юноша зарумянился, опустив глаза в пол. Чжэнси удивленно заморгал. Что, правда? Когда это самоуверенный гопник понял, что нужно попросить прощения? Правда, для сарказма сейчас не нашлось и секунды. Поэтому Чжань только легко улыбнулся, чувствуя, что злости к этому юноше у него совсем нет. - Все хорошо. Я не злюсь на тебя. Мо, снова вскинув взгляд на умиротворенное лицо Чжаня, неуверенно улыбнулся. В это время в комнате Цзянь проиграл уже шестой раз. Пока блондин бился головой о стену под хихиканье друга, юноши услышали громкую трель телефона первого. Громко топая от досады, Цзянь двинулся к кровати, все это время не сводя с Хэ испепеляющего взгляда. Брюнет только задорно подмигнул неудачливому приятелю. Запустив руку в карман брошенного пуховика, Цзянь поднял трубку. - Алло? - Ни слова не говори Хэ Тяню, иначе пожалеешь, - ледяным тоном сказал спокойный мужской голос с другого конца провода. - Не бойся, я тебя не трону. Придумай предлог и выйди на улицу. Раздались гудки. Ноги словно приросли к полу: Цзянь не мог и шевельнуться. Удушающее ощущение паники подобралось к горлу. - Кто это был? - поинтересовался Хэ, заново тасуя колоду. - М-мамин друг, - соврал блондин, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Неужели его снова хотят похитить? Да еще и под Новый Год! Наверняка Чжань Сиси будет злиться... Чжань. - Попросил дать ему новый мамин номер. Что ты делаешь, Цзянь? - Я быстренько спущусь и сразу же вернусь! Постой же, придурок! Черты лица Хэ ожесточились, но не успел он вскочить на ноги, как Цзянь уже оказался по ту сторону входной двери. Лифт ждать было некогда; вдруг Тянь решит рвануть за ним? Блондин забежал на лестницу и, прислонившись к стене в полутьме, нервно сглатывал, пытаясь успокоиться. Да какой там!... Ему пообещали ничего не делать, но верить в это было бы слишком наивно: и все равно, что-то подсказывало Цзяню, что ему не стоит бояться. Шагов не было слышно. Поняв, что ему не стоит опасаться преследования в лице неумолимого Хэ Тяня, блондин на негнущихся ногах прокрался к лифту. До Нового Года оставалось двадцать четыре минуты. Выходя из подъезда, Цзянь крепко сжимал в руке телефон, будто это чем-то могло бы ему помочь. В любом случае, судорожно вздохнул юноша, он готов пожертвовать собой ради друзей. На улице было не так холодно, как ему показалось поначалу: выдыхая облачка горячего в морозном воздухе пара, блондин оглядывался по сторонам. Люди или отмечали в своих квартирах, или стекались на бульвары и площади, где было много людей и веселья. Небольшой перекресток перед элитной многоэтажкой был пуст. Вдруг Цзянь услышал скрип снега под ногами и резко обернулся, едва не до хруста стиснув в кулаке телефон. Сердце гулко отдавалось в ушах. В круг света фонаря вышел хорошо знакомый юноша в самой обычной черной куртке. - Здравствуй, Цзянь И, - произнес Шэ Ли, заставив все внутри юноши перевернуться одним взглядом холодных жёлтых глаз. *** Хэ Тянь сквозь зубы сматерился, вскакивая на ноги. Вот же идиот! Стоило догадаться, что оскорблённый Змей будет мстить! И, что самое главное - через безвинного человека. С другой стороны, Цзянь И самый доверчивый из всех четверых, зло подумал брюнет. Гуань Шань ни за что не повелся бы... От мысли, что будет с Цзянем и что было бы с Мо, Тяню стало дурно. Тряхнув головой, он попытался сосредоточиться на происходящем так твердо, как только мог. Но не его помощь нужна сейчас другу. Брюнет в несколько широких шагов оказался на кухне. От беспокойства за друга Хэ тяжело дышал, и это заметили оставшиеся, удивленно глядя на него. - Цзянь И встретился с Шэ Ли внизу, - выпалил он, глядя прямо в глаза обеспокоенному Чжаню. - Ты нужен ему. Чжэнси вздрогнул, как от удара. Лицо его вмиг побледнело: в душе боролись самые невероятные смешения чувств и побуждений. Он не мог решиться на что-то определенное, и Хэ не мог этого допустить. Тянь устало облокотился на косяк дверного проёма и произнес на выдохе, будто держа в зубах очередную сигарету: - Любит он тебя, кретин. От тебя сейчас все зависит. Чжань швырнул полотенце на пол. Его глазам вернулся осмысленный блеск бушующих внутри эмоций, и он, не сказав никому ни слова, выбежал из кухни. Мо крепко зажал рот ладонями, чтобы не закричать от волнения. Все внутри него волновалось. Со страшной силой хлопнула входная дверь. *** - Не кажется ли тебе, что глупая война подошла к концу? - сладко протянул Шэ Ли, запрокидывая голову назад и любуясь только начавшимся снегопадом. Снежинки оседали на его скулы, губы, ресницы, волосы, мгновенно тая и оставаясь не более, чем простыми капельками воды. Он был чертовски красив. Но Цзянь И уже нашел свое второе дыхание в одном из своих близких, и чарам Змея поддаваться не собирался. - Глупая? - Цзянь запальчиво стиснул кулаки, ощущая, как ночной морозец начал сушить кожу. - Ты хоть видел, какой шрам оставил Хэ Тяню? Шэ Ли мгновенно приобрел острый, хищный вид, с нездоровой улыбкой вцепившись в блондина взглядом: - Думаешь, он мне не наставил "подарочков"? У ублюдка сильная рука. Цзянь скрипнул зубами. - Не называй моего друга ублюдком! И снова - мгновенная перемена: Цзянь и опомниться не успел, как Змей снова приобрел уверенно-спокойное выражение. - Ты прав, мне не стоило. Блондину показалось, что он говорит сразу с двумя разными людьми, и от осознания этого становилось жутко. Все нутро Цзяня кричало об исходившей опасности, и юноша начал корить себя за то, что вообще ответил на звонок. - Что тебе от меня нужно? - осторожно спросил Цзянь, начиная незаметно отступать к подъезду. Чем дольше Шэ Ли остаётся спокойным, тем больше у блондина шансов остаться невредимым. Хотелось вернуться туда, в дом, где смешки Хэ и ругань Мо, где Чжань Чжэнси умиротворенно сопит в кресле. - Взаимность, - выпалил Шэ Ли, сделав шаг к Цзяню. Тот снова отступил назад; сердце загнанным волком билось в груди. - Я могу дать тебе все, что захочешь. Я могу сделать тебя счастливым. Изумление, казалось бы, сейчас безграничное, отошло на второй план: Змей говорил со странным надрывом. Казалось, еще немного - и он сорвется; Цзянь И удручённо покачал головой, снова сделав шаг назад, к подъезду. Дрожали его губы и руки; не голос. На тонкое, безэмоциональное лицо Шэ Ли накладывалось хмурое, резкое выражение Чжаня. - У тебя ничего не выйдет, прости, - выдохнул Цзянь, глядя на юношу сквозь клубочек белесого пара. На мгновение янтарные глаза напротив потеряли все свои краски, став пустыми и безжизненными. Блондину оставался всего один шаг, чтобы развернуться и убежать в полутёмный подъезд, в тёплую квартиру, туда, где ждут... Холодные сильные пальцы вцепились в его руку чуть выше локтя. Цзянь издал испуганный вскрик: лицо Шэ Ли оставалось невозмутимым, но стало жёстким, как колотый лёд. - Отошёл, - прогремел грубый голос. - Живо. Колени Цзяня задрожали так сильно, что он едва не упал. Стальная хватка Шэ Ли ослабла, и блондин слабо качнулся, зажав рот ладонью. Расшатанные нервы заставили дрожать все еще его существо. В глазах защипало, и юноша часто заморгал, смахивая с ресниц тяжелые горячие капли. - Чжань Сиси... Цзяню ни на мгновение не было стыдно за свой возглас, более похожий на отчаянный стон. Друг прошел мимо него, не сводя глаз с Шэ Ли. Казалось, что они сейчас сцепятся, как два обозленных волка, но Змей лишь махнул рукой, резко разворачиваясь и уходя в темноту. Убедившись, что тот ушел, Чжань молнией метнулся к захлебывающемуся рыданиями Цзяню. Юноша сразу спрятал раскрасневшееся лицо в ладонях, продолжая приглушенно всхлипывать. - Чжань... - Все, все, - прошептал Чжэнси, осторжно, но крепко прижимая к себе блондина. Цзянь поставил подбородок на его плечо, подставив зарёванное лицо холодному воздуху. - Я... - Я обещал всегда тебя защищать, - хрипло произнес Чжань, прижимая худенького юношу еще теснее. - Ты мне очень дорог, Цзянь И. Я люблю тебя. На последних словах Чжэнси мягко отстранил от себя растерявшегося блондина, держа его за плечи. Покрасневшие глаза его были широко раскрыты от удивления: по мягким щекам скатились последние слезы, и Чжань вытер их подушечкой большого пальца. - Ты... Это серьезно? - выдохнул Цзянь. В его глазах плескалась надежда вперемешку с многолетней, застарелой болью; смотреть на это было невыносимо. Поэтому Чжань лишь кивнул и, приблизив свое лицо к лицу блондина, как можно мягче коснулся искусанных теплых губ. Именно в это мгновение на бульваре рядом раздались громкие радостные крики: часы пробили полночь. *** - Что за хрень вообще происходит? - прорычал Мо, жёстко зарываясь пальцами в рыжие короткие волосы. Паника не давала спокойно постоять на месте и одной минуты: он снова вскакивал и ходил по комнате взад-вперед. Хэ пытался терпеть подобные фразы и ругательства, а также мельтешение юноши перед глазами, но не смог. Нервы, обнажившиеся от волнения за Цзяня, неожиданно успокоились. Тянь смог сделать глубокий непрерывный вздох. Он чувствовал, кожей ощущал энергию, что исходила от Чжаня, когда он убежал, и понимал, что она ему знакома. Это значило лишь одно: этот странный выносливый парень не остановится ни перед чем, пока Цзянь И не будет в безопасности. У него было время заняться и собой. С силой дёрнув взволнованного юношу за запястье, Тяню удалось усадить Мо рядом с собой. - Успокойся немедленно, - со всей твердостью произнес Хэ, глядя в широко распахнутые карие глаза. Гуань Шань оскалился и попытался выдернуть руку, стуча ногами по полу: - Каким образом?! Мои единственные друзья в опасности! Я не хочу их терять! Вдруг его плечи опустились, и юноша затих. Он опустил голову так, что подбородок едва не упал на грудь; его пальцы медленно разжались, и в груди Тяня что-то сильно зашевелилось. Чтобы Мо Гуань Шань да сказал такое? - Посмотри на меня. Неужели и правда считает их друзьями? Хэ попытался сделать голос тише и ласковее, но упрямый Рыжик помотал головой. Его затылок был так соблазнительно на виду, что Тянь, не удержавшись, коротко чмокнул его. Шань мгновенно вскинулся: красным засияли даже уши. - Ты чего вообще творишь?! Хэ придал лицу серьезное выражение, и Мо осёкся, внимательно глядя на брюнета в ожидании его слов. - Чжань Чжэнси и Цзянь И будут в безопасности, - с нажимом сказал Тянь, не прерывая визуального контакта, будто укрощал дикого зверя. - Ты слышишь меня? Слова брюнета по-каменному твёрдо отзвучали в голове, и Гуань Шань неловко кивнул. Казалось, он пришел в себя, потому что попытался отодвинуться, но Хэ только крепче сжал его запястье. Погладил выпирающую острую косточку. Юноша закусил губу, отворачиваясь, но руку больше не пытался выдернуть. Было что-то невероятно крепкое и надёжное в этой руке; Тянь же ощущал бесконечную теплоту, ощущая под пальцами небольшую обветренную ладонь. Вдруг Мо поднял голову наверх и, глядя на часы, шёпотом произнес: - Одна минута осталась. Нет, даже меньше... Неожиданно мягкий профиль Гуань Шаня выглядел совершенно неземным в сиянии радужных гирлянд. Синие, красные и зеленые огоньки отбрасывали на кожу причудливые блики. Тянь откровенно загляделся, мягко улыбаясь, и Мо не мог этого не заметить, когда бросил на Хэ осторожный взгляд. Смутившись еще больше, он спросил: - Что? Или сейчас, или вообще никогда. - Можно тебя поцеловать? Хэ не знал, что так повлияло на его решимость. Но сегодня он впервые веселился с кем-то очень близким, а горячо любимый человек сидел очень близко. Тянь ненавидел неопределенность и недосказанность: ответ Мо решил бы все. И желание быть с тем, кто так тебе дорог, затмило любой страх. Гуань Шань не стал строить из себя дурачка. Его дыхание участилось, он на короткое мгновение стыдливо опустил взгляд: но на раздумья ему времени не потребовалось, и его глаза вновь по-кошачьи блеснули в темноте. И Хэ услышал тихое: - Да. Не помня себя от счастья, он прошептал заветные слова в губы этого рыжеволосого упрямца, и понял, что свое желание он уже получил. Из включенного телевизора донёсся бой курантов.